Присоединение Якутии к России

Отдельные поселения русских стали появляться в Якутии в XVII веке. Быстрому продвижению способствовала сложная разветвлённая речная система, которая позволяла передвигаться по вновь открытым территориям несмотря на суровые климатические условия. Важнейшей чертой, характеризующей развитие этих групп, стал процесс метисации^{[К 1]}. Впоследствии они трансформировались в русское старожильческое население. Русские поселения в Якутии были разбросаны на огромной территории, а сами русские, представлявшие разные регионы Центральной России, Русского Севера и Западной Сибири, отличались друг от друга по происхождению, социальному положению, степени приспособленности к местным природно-климатическим условиям и характеру общения с местным населением. В авангарде освоения переселенцами якутских земель стояли служилые люди и промышленники, следом за которыми шли крестьяне и представители административных структур. Главной причиной продвижения русских стали огромные пушные ресурсы, в которых нуждалось государство. Первые сельскохозяйственные очаги стали возникать в 1620—1640-х годах на средней Лене (Витим, Пеледуй, Олёкминская деревня), однако степень влияния русских в регионе носила незначительный характер^[2].

Начальный этап освоения якутских земель сопровождался вооружёнными столкновениями с местным населением, которые были вызваны неурядицами между служилыми людьми из разных острогов и зимовий, конкурирующими при сборе ясака. Этот период не носил продолжительный характер и сменился переходом в подданство русского царя: ситуация изменилась благодаря своевременному решению об образовании в 1638 году отдельного Якутского воеводства. Для прекращения междоусобиц и соперничества казаков якутские воеводы были самостоятельны и наделены правами главнокомандующих. Первый воевода Пётр Петрович Головин, его товарищ Матвей Богданович Глебов и дьяк Ефим Филатов прибыли в Якутск в 1640 году^[3][4].

К приходу русских якуты жили в основном в районе будущего Ленского острога (ныне Якутск) и на Амге^{[К 2]}. На Вилюе (левый приток Лены)^{[К 3]} и на Олёкме (правый приток Лены)^{[К 4]} их было очень мало. Массовое расселение якутов на остальной территории происходило уже при русских и совместно с ними. Среди якутов находились сторонники и участники русских походов. У якутов существовал развитый институт боотурства и именно тойоны и боотуры играли главные роли в освоении и заселении якутами Ленского края. На среднем Вилюе в начале 1640-х годов первыми появились хангаласские конные якуты с устья реки Синэ, которых возглавляли князцы Бойдон, Оросий и Трека. На север Ленского края якуты двинулись после поражения восстания хангаласцев под предводительством Дженника в 1670-х годах^[5].

Процесс присоединения якутских земель к Русскому государству, в отличие, к примеру, от военных действий в отношении Казанского и Сибирского ханств, которые составляли конкуренцию Русскому государству, был облегчён отсутствием государственности у местного населения. Якуты разделялись на улусные и клановые группы. Улусные представляли собой территориальные потестарные объединения, численность которых достигала 2―5 тыс. человек: на левобережье Лены — Кангаласский и Намский улусы; на правом берегу — Борогонский, Бетунский, Мегинский, Батурусский (Катылинский). Во главе улусов стояли клановые предводители, которые в русских источниках именуются «князцами»^[6].

Первые экспедиции мангазейцев Антона Добрынского и Мартына Васильева, а также енисейских казаков Ивана Галкина и Петра Бекетова на территорию Ленского края состоялись в конце 1620-х ― начале 1630-х годов. Участники экспедиций подверглись нападению левобережных князцов и Тыгына Дархана с сыновьями. Однако Петру Бекетову всё-таки удалось в 1632 году собрать ясак и взять шерть с 32 якутских князцов из 17 улусов^[7][8][9]. Дальнейшие действия Бекетовапо включению Ленского края в состав Российского государства носили мирный характер^[10].

Рассматривая коренное население прежде всего как платель­щиков ясака, государство, стремясь сохранить и увеличить их число, предпи­сывало сибирской администрации и землепроходцам поступать с ними «ласкою», а не «жесточью», «от обид и от про­даж и от насильства оберегать». Малочисленность русских вооружённых отрядов, значительная территориальная рассеянность и отдалённость острогов и зимовий также застав­ляли правительство и местные власти искать мирные пути взаимодействия с коренным населением^[11].

Переход в русское подданство осуществлялся через уплату ясака, в сборе которого по договорённости участвовали также и князцы, а символическим актом этой практики было принесение шерти^[12].

В 1630-х ― начале 1640-х годах якутские клановые предводители шертовали русским служилым людям, которые рассказывали о русском царе и призывали коренное население войти к нему в подданство. Шерть включала в себя запрет на восстания против новой власти, в том числе были запрещены убийства служилых людей, промышленников и торговцев, обязанность уплаты ясака, запрет на переезд из кочевий Ленского края в земли юкагиров, бурят, монголов, дауров и заключение с ними любых договоров. Образец шертной записи для якутов был составлен не ранее 1645 года, то есть уже после приведения их в подданство, после образования Якутского уезда (1641) и назначения воевод (1638)^[13].

Поскольку якуты не имели собственной государственности и не находились под властью других государственных образований, с точки зрения представлений того времени, народ считался как бы «ничейным», а значит потенциально русскими и рассматривался Российским государством как законное владение московских царей^[14]. В XVII—XVIII веках Русское государство (а затем и Российская империя) в целом проводило относительно толерантную политику по отношению к якутскому народу в вопросах религии, не препятствуя им исповедовать собственные культы. Миссионерская деятельность не проводилась до петровских времён^{[К 5]}.

Якуты, как и другие народы Сибири, воспринимались русскими без каких-либо элементов расизма или осознания собственного превосходства. Такие отношения с лёгкостью допускали не только торговые контакты, но и межэтнические браки. По отношению к коренному народу был введён специальный налог — ясак, который собирали с местного населения исключительно пушниной в пересчёте на соболиные меха. Сбор ясачного налога не всегда носил мирный характер. Большая роль отводилась принесению ритуальной клятвы на верность Русскому царю — шерти — и введение института аманатов (заложников). Наличие заложников позволяло воеводам и служилым людям собирать ясачные подати, которые составляли главную обязанность местного населения. При этом коренное население, ставшее ясачными подданными России, наделялось определёнными правами — правом на проживание на земле, объявленной собственностью российского монарха, и правом на использование для своих нужд земли и угодий в районах исконного обитания. В целом присоединение Якутии носило относительно мирный характер^[15].

Личностный фактор лидеров казачьих отрядов, их деловые качества играли большую роль в происходящих событиях. Различные группы служилых людей, занимавшиеся сбором ясака, конкурировали между собой за право сбора в приоритетном Ленском крае. Именно двойные поборы стали причиной двух вооружённых конфликтов в 1634 и 1636—1637 годах^[16].

Летом 1633 года Пётр Бекетов оставил Ленский острог и отбыл в Енисейск, сдав свои дела в остроге сыну боярскому Парфёну Ходыреву. В сентября 1633 года под острогом неожиданно появился атаман Иван Галкин с 12 служилыми людьми и насильно отстранил Ходырева от власти. Иван Галкин стал действовать по своему усмотрению, круто и жёстко, применяя насильственные методы сбора ясака, присваивая и раздавая служилым людям часть сбора, что вызывало повсеместное недовольство. Он предпринял наступление на земли баксинского князца Тусерги. Были захвачены в плен многие баксинцы, в том числе женщины и дети, после чего Тусерга вынужден был выплатить ясак. Насилием, вымогательством и личными жёсткими действиями Галкин вызвал возмущение местного населения, что спровоцировало вооружённое выступление якутов. В начале 1634 года Иван Галкин с казаками и промышленниками численностью около 50 человек первыми навязали бой, но им пришлось отступить к острогу. Якуты преследовали их и 9 января осадили острог. Но 28 февраля осада была снята, видимо, из-за взаимной вражды и раздоров между отдельными князцами. Новое восстание началось летом 1636 года со стороны якутского племени бетунцев, оно было позднее подхвачено кангаласцами, которые нападали из-за родовой вражды на борогонцев, подчинившихся русским. В начале 1637 года войска атамана Галкина штурмом взяли укрепления кангаласцев и тем самым подавили восстание, и принудили их уплатить ясак. Следующее восстание произошло в конце 1639 года и было возглавлено алданским якутом по имени Оилга, «бесскотным» рыболовом — представителем низов якутского населения. Восстание привело к истреблению нескольких казачьих отрядов и объединений служилых людей и промышленников. Однако большинство тойонов были на стороне русских^[10][16][17].

Восстание 1642 года началось в феврале с нападения на отряды русских ясачных сборщиков и находившихся на промыслах промышленников. На стороне выступивших против Русского царства были представители многих якутских родов. В начале марта более 700 человек попытались осадить Якутский острог. Воевода Пётр Головин расправился с восставшими и после неудачной осады было казнено 23 человека. Помощники Головина Матвей Глебов и дьяк Филатов, по-видимому, не согласные с его методами утверждения ясачного режима, выступили против него. Головин обвинил их в «измене и участии в подготовке восстания якутов»^[18].

В советской историографии события 1642 года рассматривались как восстание против произвола руководства краем в связи с усилением ясачных поборов, а причинами поражения восстания явились межплеменная рознь и предательство тойонов^[19]. При этом некоторые современные исследователи видят в событиях 1642 года внутренний конфликт среди самих якутов, а также служилых людей и промышленников^[20].

Дальнейшие столкновения носили локальный характер. В 1676 году тойон Ярканской волости Балтуга Тимиреев со своими родом числом 70—80 человек отказался повиноваться царским властям, но, вступив в бой с довольно крупным отрядом высланным против него, потерпел поражение. В 1682 году произошло последнее выступление хангаласских якутов во главе с Дженником против казаков. К якутам тогда примкнули ссыльные русские раскольники и казаки, породнившиеся с местным населением (недовольство было вызвано притеснениями воеводы)^[21][22].

В 1620 году была учреждена особая Сибирская епархия с кафедрой в Тобольске^{[К 6]}, в составе которой Якутский край находился до 1731 года; затем до 1853 года — в Иркутской епархии. При продвижении русского казачества на восток территория епархии увеличивалась. В связи с этим во второй половине XVII века Тобольская митрополия была разделена на три разряда, состоящих из шести десятин (на начало XVIII века), самой большой из которых была Якутская. Старейшим учреждением духовного ведомства на территории Якутского края являлся Якутский Спасский мужской монастырь, который стал центром миссионерской деятельности^[24][25][26].

Процесс распространения христианства в Якутии начался в первой половине XVII века. В начале XVIII века правительство запрещало насильственное обращение ясачных в православие. При этом новокрещёных мужчин по возможности устраивали на «государеву службу», а женщин, по законам православия, выдавали замуж только за новокрещёных и за русских служилых людей. В XVIII веке проводилась политика уже массовой христианизации аборигенных народов Якутии, завершившаяся в 1820-х годах. В XVII веке церкви строились только в местах проживания русских. В дальнейшем строительство церквей расширялось по мере распространения православия и в первой четверти XIX века они были построены во всех улусах Якутской области. Первоначально вновь крещёными становились зависимые от русских аборигены — холопы, ясыри, дворовые люди и жёны служилых людей. Браки русских с местными женщинами постепенно становились обычным явлением. Детей от таких смешанных браков называли «русскими прижитками»; их относили к русскому населению. В начале крестились в основном бедные люди из-за льгот и подарков. Многие из них зачислялись на службу в качестве рядовых служилых людей и получали за это жалованье рублёвым окладом и хлебом. В отдельных случаях крестились и тойоны, получая звание «сына боярского». С конца 1780-х годов начался процесс массовой христианизации якутского населения. Духовенство боролось против язычества и за соблюдение новокрещёными законов и обрядов православия. Отбирались и уничтожались языческие и шаманские атрибуты. После указа Екатерины II от 1769 года всем новокрещёным обязательно давались православные имена и фамилии. В процессе крещения среди местного населения стала распространяться грамотность. Это было связано, в основном, с появлением церковной литературы и образованием церковных приходских школ. Церковная литература повлияла и на изучение якутского языка. В 1819 году в Иркутске была напечатана первая книга на якутском языке. Освобождение ясачных от государственных податей и повинностей явилось одной из основной части политики христианизации сибирских народов. Крещёным выдавали квитанции или билеты по совершению обряда крещения, освобождавшие их от уплаты ясака и других повинностей сроком на пять лет (после указа Екатерины II от 6 апреля 1765 года — на три года). Для ускорения процесса христианизации с 1764 года в Восточной Сибири была введена специальная должность «веропроповедника». Основная масса местного населения была обращена в христианство на рубеже XVIII—XIX веков^[27].

В 1760-х годах правительством было принято решение о проведении в Сибири ясачной (налоговой) реформы. Лихоимство и взяточничество воеводской администрации к тому времени достигли наивысшего предела. Для исправления создавшегося положения была учреждена Ясачная комиссия. В феврале 1766 года была создана специальная Якутская комиссия, получившая название «Первой ясачной». Официально комиссия начала свою работу летом 1766 года. Главной целью Комиссии было увеличение сбора ясака за счёт упорядочения системы ясако-обложения. Основными задачами реформы являлись выявление действительного числа ясако-плателыциков и определение такого нового оклада ясачной подати, который можно было бы взыскивать в казну без переобложения и без недоимок. Устанавливалась связь ясака с землепользованием по принципу «ясак по земле». Было принято решение о переходе к коллективному обложению: на наслеги-волости накладывалась общая сумма ясака. Внутренняя раскладка определялась самими ясачными по общему согласию под руководством князцов. В результате возникли земельные переделы, приведшие к утверждению общинного землепользования. При таком землепользовании лучшие земли оставались по-прежнему в руках тойонов и зажиточных байских элементов. Первая ясачная комиссия сыграла огромную роль в социально-экономическом плане. Она решала следующие задачи: устанавливался такой порядок взимания, при котором можно было бы обойтись без сборщиков ясака и аманатства, и отказаться от категорического требования уплаты ясака непременно пушниной, дав возможность заменить её деньгами, определение возраста для взимания ясака (от 16 до 60 лет), отмена казённой монополии на пушнину. В результате деятельности комиссии были расширены права и обязанности родоначальников и ограничена сфера вмешательства местных властей. Теперь, чтобы не лишиться земли, для основной массы скотоводов стало необходимым во что бы то ни стало выплачивать ясак. Если раньше размер ясака зависел от количества голов скота, то теперь — от наличия покосов (земли). Указы Комиссии 1769 года предоставляли право ясачным Якутии, не имеющим пушнины соболя, платить ясак другими мехами и деньгами; запрещалось неясачным жить в якутских улусах, тем самым якутское землепользование ограждалось от проникновения извне. Исключение составила крестьянская колонизация, которая частично затронула и приленские районы^[28][29].

В досоветской историографии, начиная с XVIII века, присоединение Сибири к России рассматривалось как завоевание или покорение. Одна из ранних работ по истории Сибири, написанная И. Э. Фишером, называлась «Сибирская история с самого открытия до завоевания сей земли российским оружием». Первые сибирские летописи имеют названия: «О покорении Сибири», «История покорения Сибирского царства». Ранние советские историки придерживались концепции М. Н. Покровского, согласно которой присоединение нерусских народов к Российскому государству являлось «абсолютным злом». Тем не менее было признано, что со стороны царского правительства имела место политика «попечительства», начавшаяся со второй половины XVII века^[30]. С. А. Токарев писал, что в 1632—1642 годах произошло завоевание якутских земель^[31].

С середины 1930-х годов набирала популярность концепция, в соответствии с которой присоединение Россией в XVII—XIX веках сибирских земель рассматривалось уже как «наименьшее зло» по сравнению с условиями, в которых находились коренные жители при других завоевателях, а слово «завоевание» стало заменяться более нейтральным термином «присоединение». По мнению историка В. А. Тураева, В. И. Шунков был прав, считая слово «присоединение» более точным, которое лучше отражает сложность исторического процесса, включающего в себя различные явления — и завоевание, и добровольное вхождение^[32]. В зарубежной историографии судьбы народов Якутии рассматривались в общесибирском контексте, часто не учитывались локальные различия в политике Русского государства в отношении тех или иных народов, хотя царское правительство всегда принимало в расчёт культурные особенности местного населения^[30].

А. П. Окладников впервые предложил термин «вхождение» для описания присоединения Якутии к России. Его идею поддержали С. В. Бахрушин и С. А. Токарев. Затем Г. П. Башарин добавил к слову «вхождение» эпитет «добровольное» (хотя сам Башарин писал, что слово «добровольное» впервые применил С. А. Токарев)^[33][34]. К 1970-м годам идея добровольного вхождения сибирских территорий в состав Русского государства заняла главенствующее положение в советской историографии.

Л. М. Горюшкин и Н. А. Миненко не согласились с концепцией добровольного вхождения. Ф. Г. Сафронов также посчитал наиболее приемлемым вернуться к понятию «присоединение», так как в нём отражались и мирные, и насильственные действия^[33].

Современные исследователи занимают разные позиции по данному вопросу^[35]. Наиболее популярны две точки зрения на проблему интеграции Ленского края в состав России в XVII веке: постсоветские историки в основном считают, что земли Сибири мирно вошли в состав Русского государства, в то время как зарубежные исследователи предпочитают делать акцент на сопротивление коренного населения Сибири и Дальнего Востока русской экспансии^[36]. По мнению В. Е. Васильева, вопрос о характере присоединения Якутии к России остаётся открытым, о чём красноречиво свидетельствует фундаментальный историко-культурный атлас «Якутия», в котором термины «вхождение», «освоение», «включение» и «присоединение» употребляются одновременно^[37].