Первая публикация романа «Мастер и Маргарита» в журнале «Москва»

Михаил Булгаков работал над романом «Мастер и Маргарита» с 1928 года до февраля 1940 года, в несколько этапов и параллельно с другими текстами. Замысел книги начал складываться в середине 1920-х годов. За время работы над произведением Булгаков создал несколько редакций текста. В ранних черновиках романа не было ни Мастера, ни Маргариты ― впервые эти герои появились в рукописях начала 1930-х годов.

За пять месяцев до смерти Булгаков составил завещание, согласно которому забота о рукописях поручалась наследнице — Елене Булгаковой. На доработку «Мастера и Маргариты» вдова писателя потратила более 20 лет. По словам литературоведа Георгия Лесскиса, текст, подготовленный ею, содержит, несмотря на тщательное редактирование, определённые расхождения — это касается цвета берета Воланда, имени швейцара в ресторане «Грибоедов» и некоторых других деталей, «которые чаще всего читателями не замечаются»^[1].

После смерти Михаила Булгакова в 1940 году его имя почти два десятилетия находилось в тени. Елена Булгакова делала несколько попыток напечатать роман. В 1940 году она подготовила сборник избранных произведений, в предисловии к которому литературовед Павел Попов рассказал о «Мастере и Маргарите» как о романе, в котором «реальное и фантастическое переплетаются в самых неожиданных формах»^[2][3]. Однотомник так и не вышел в свет; статья Попова впервые была опубликована в 1991 году в книге «Я хотел служить народу…», изданной к столетию со дня рождения Булгакова^[2]. Как рассказывал Владимир Лакшин, в 1946 году одно из писем вдовы писателя удалось «через знакомую портниху» вручить сотруднику аппарата Сталина Александру Поскрёбышеву. Ответ из управленческих органов казался обнадёживающим: Булгаковой порекомендовали обратиться к директору Гослитиздата, который «будет в курсе». Однако следом появилось постановление оргбюро ЦК ВКП(б) «О журналах „Звезда“ и „Ленинград“», затронувшее судьбы Михаила Зощенко, Анны Ахматовой и других литераторов; это событие заставило издателей быть осторожными и реагировать на вопрос о публикации «Мастера и Маргариты» словами «Не время…»^[4].

Во время «оттепели» началось стремительное «возвращение Мастера» к читателю, зрителю и кинозрителю. За относительно короткий период времени были напечатаны романы «Жизнь господина де Мольера» и «Записки покойника», цикл рассказов «Записки юного врача», а также сборники с избранной прозой и драматургией.

В книге «Жизнь господина де Мольера», выпущенной в 1962 году издательством «Молодая гвардия»^[5], содержалась справка, в которой Вениамин Каверин упомянул о «Мастере и Маргарите». Каверин рассказал о произведении, в котором «невероятные события происходят в каждой главе»^[6], и заявил, что роман «давно пора издать, потому что по своеобычности едва ли найдётся ему равный во всей мировой литературе»^[7]. Как сообщал литературовед Абрам Вулис, написавший послесловие к журнальной версии произведения, примерно тогда же он познакомился с текстом неопубликованного романа, поразившего его «каждой главой, каждой строкой»^[8].

«Возвращение Мастера» сопровождалось активной полемикой в газетах и журналах, где критики спорили о художественном таланте Булгакова, его взглядах и судьбе в истории отечественной литературы.

Впервые роман был напечатан в сокращённом виде в журнале «Москва» (№ 11, 1966 и № 1, 1967). В те годы главным редактором журнала был Евгений Поповкин^[9].

Для подстраховки публикацию снабдили одобрительным предисловием Константина Симонова^[10]. Послесловие написал Абрам Вулис^[11]. Перед этим цензура (Главлит) долго молчала, потом вызвала заместителя главного редактора «Москвы» и охарактеризовала анонс романа в журнале как идеологическую ошибку: «Внеклассовые категории, мракобесие, больная фантазия… Булгаков не принял ничего из жизни общества, которое мы создали кровью и потом». В конце концов цензурой было принято решение напечатать пока только первую книгу романа, причём с сокращениями, вторую — желательно не печатать вовсе, сославшись на преждевременную кончину автора, либо основательно переделать. Редакция журнала проявила твёрдость и в конце текста первой книги романа сообщила, что вторая книга появится в январском номере 1967 года^[12].

По данным исследователей, из текста романа было изъято «более &&&&&&&&&&014000.&&&&&014 000 слов». Больше всего пострадали от цензурных изъятий описание римской тайной полиции, деятелей «одного из московских учреждений». Издатели постарались нивелировать сходство древнего мира с современным. Была ослаблена «неадекватная» реакция персонажей на советскую действительность, а также непривлекательные черты в описании советских людей (зрителей в Варьете, швейцаров, массолитовцев на похоронах, продавцов торгсина и пр.). Была сведена к минимуму роль Иешуа^[13]. Цензурные ножницы коснулись рассуждений Воланда о москвичах на сцене театра Варьете; ревнивого восторга служанки Наташи по отношению к своей хозяйке; полёта Наташи на соседе Николае Ивановиче, превращённом с помощью крема Азазелло в борова; признаний Мастера и Маргариты в своей неприкаянности^[14]. Кроме того, в журнальный вариант не попали детали, рассказывающие об обнажённости героинь на балу у Воланда^[15]. Исчезли со страниц романа такие персонажи, как содержательница публичного дома в Страсбурге и голый толстяк. Маргарита на балу в журнальной редакции не ведёт себя как ведьма: не «скалится», не ругается непечатными словами, не вцепляется в Алоизия, а Мастера называет не «любовником», а «возлюбленным» и пр.^[13]

Всего в журнальной редакции было сделано 159 купюр (в первой части изъят 21 фрагмент, во второй — 138), составляющих приблизительно 12 процентов текста. Правки грубо искажали авторский текст: издатели соединяли фразы с разных страниц, иногда таким образом создавая бессмысленные предложения^[13].

Однако в «самиздате» появились машинописные списки всех изъятых в журнальной публикации фрагментов с точным указанием их местоположения в опубликованном тексте. Полное издание романа 1973 года подтверждает достоверность этих списков^[13]. По словам Георгия Лесскиса, «деятельность цензуры, таким образом, была разоблачена и обессмыслена»^[16].

Кроме того, в 1967 году в Берне было выпущено отдельное издание фрагментов, вырезанных советской цензурой, под названием «Мастер и Маргарита: неизданные отрывки и эпизоды». Многие мелкие купюры в это издание не вошли. Место изъятия фрагментов в книге не указано. Книга подготовлена итальянским издательством Giulio Einaudi Editore и издана под маркой издательства Scherz Verlag (Швейцария). При этом итальянское издательство закрепило за собой права на фрагменты, изъятые цензурой в первой журнальной публикации^[17].

После первого издания «Мастер и Маргарита» «становится своеобразным сакральным романом российской интеллигенции, тайным кодом, по которому узнают „своего“»^[11]. По воспоминаниям доктора филологических наук Александра Ужанкова, «сокращённый вариант романа аккуратно переплетали и давали читать только на одну ночь „самым близким знакомым“, чтобы „не зачитали“ <…> Роман цитировали наизусть, не знать его считалось предосудительным»^[9].

В 1967 году в Париже в издательстве YMCA-Press вышел первый полный книжный вариант «Мастера и Маргариты», текст которого соответствовал машинописной рукописи. В 1969 году роман опубликовали в эмигрантском издательстве «Посев» (в этом издании цензурные изъятия, сделанные при подготовке журнальной версии, были выделены курсивом)^[18]. В СССР отдельное книжное издание впервые увидело свет в 1973 году^{[19][комм. 1]}.

Через десять лет после первой публикации романа в дом № 10 на Большой Садовой стали массово приходить поклонники Михаила Булгакова с желанием увидеть квартиру, в которой жил писатель в 1921—1924 годах. Предполагают, что именно она стала прообразом «Нехорошей квартиры», где обитал Воланд со своей свитой^[11]. На лестнице, ведущей к 50-й квартире, посетители оставляли многочисленные надписи и граффити, что привело к появлению одного из уникальных культурных феноменов. Граффити многократно закрашивались и наносились. В итоге подъезд стал единым художественным полотном от первой ступеньки до потолка после последнего этажа.