Великий бал у сатаны

Созданию главы о великом бале у сатаны предшествовало посещение Булгаковыми американского посольства в Москве (Спасо-хаус), где в апреле 1935 года был устроен приём, который в дневниках Елены Булгаковой именовался балом. Елена Сергеевна отразила в дневнике как подготовку к мероприятию (поиск одежды и прочее), так и сам бал:

Детали, замеченные писателем во время этого мероприятия, соединились в романных эпизодах с «образами отчётливо литературного происхождения»^[1]. Литературные источники сцены бала рассматриваются в статье Владимира Колчанова «К источникам массовых сцен в романе М. А. Булгакова „Мастер и Маргарита“» и других исследованиях^[2].

Согласно дневникам вдовы писателя, в ранние версии романа было включено описание так называемого «малого бала», проходившего в одной из спален квартиры № 50 на Большой Садовой. Незадолго до смерти Михаил Булгаков подготовил другую редакцию, расширив список гостей и сделав действо более масштабным^[3]. Исследователи предполагают, что идею написания главы о весеннем бале полнолуния Булгакову могла подсказать ария Мефистофеля из оперы Гуно «Фауст» — в частности, строка «Сатана там правит бал…». Подтверждением этой гипотезы является один из ранних авторских вариантов, в котором среди гостей, прибывших на мероприятие, фигурировали «господин Гёте» и «господин Шарль Гуно»^[4].

Рассказывая гостье о Воланде как о хозяине бала, Коровьев предлагает Маргарите принять на себя роль хозяйки, напоминая, что сама она является «прапрапраправнучкой одной из французских королев» XVI века. Булгаковеды считают, что речь в данном случае идёт о Маргарите Наваррской или Маргарите Французской; Маргарита Валуа не может рассматриваться как возможная родственница героини булгаковского романа, потому что «её немногочисленное потомство оборвалось уже в первом поколении». Однако если оценивать роман только как художественное произведение, не «соотнося его с законами физического мира», то именно Маргарита Валуа ближе всех по духу возлюбленной Мастера^[5].

На бал к Воланду один за другим приходят «умершие грешники», которым на одну ночь даровано «избавление от адских мук». Среди гостей, возникающих перед Маргаритой, — «черноволосый красавец во фраке». Это алхимик и фальшивомонетчик господин Жак, за которым стоит реальное историческое лицо — французский промышленник Жак ле Кёр, обвинённый в отравлении возлюбленной Карла VII. Следом появляется граф Роберт — Роберт Дадли, также имеющий репутацию убийцы^[6]. В числе тех, кого Маргарите представляет Коровьев, — некая «маркиза, отравившая отца, двух братьев и двух сестёр из-за наследства» (Маркиза де Бренвилье), госпожа Минкина (Настасья Фёдоровна Минкина), император Рудольф (Рудольф II) и другие^[7].

Прототипами московской портнихи называют трёх женщин: Зою Шатову, Зою Буяльскую и Наталью Шифф (жену художника Георгия Якулова). Последняя, вероятно, также стала и прототипом главной героини пьесы «Зойкина квартира»^[8].

Особняком стоит история двадцатилетней Фриды, задушившей рождённого вне брака ребёнка. С той поры в течение тридцати лет женщина каждое утро обнаруживает на своём столе платок «с синей каёмочкой» — орудие убийства. По мнению булгаковедов, сюжетная линия, связанная с этим персонажем, была взята Михаилом Афанасьевичем из научной работы психиатра Фореля, в которой рассказывалось о некой Фриде Келлер, совершившей аналогичное преступление. Кроме того, поступок Фриды соотносится с деянием гётевской Гретхен, утопившей собственную дочь^[7].

Прилетевшая на бал Маргарита удивляется «невидимой, но бесконечной лестнице», которая умещается в обычной квартире. Встречающий её Коровьев поясняет, что «тем, кто хорошо знаком с пятым измерением, ничего не стоит раздвинуть помещение до желательных пределов». С подобной фантасмагорией, по замечанию Георгия Лесскиса, героине предстоит столкнуться неоднократно: к примеру, на её вопрос о том, почему на балу слишком долго длится полночь, Воланд отвечает, что «праздничную полночь приятно немного и задержать»^[9].

Когда по окончании бала Воланд, покорённый внутренним достоинством Маргариты («Садитесь, гордая женщина!»), предлагает героине сообщить о любом её желании, та просит, чтобы мессир пощадил Фриду^[10].

Исследователи полагают, что у сцены Великого бала у сатаны есть параллель в мире современной Москвы — вечеринка в доме литераторов (см. главу «Было дело в Грибоедове»). На том и другом празднике гостями являются мертвецы, но в Грибоедове пируют мертвецы духовные, тогда как на бал к Воланду приглашены те, кто мертвы и духовно, и физически. В Грибоедове «балом» правит директор ресторана Арчибальд Арчибальдович, который описывается как капитан пиратского брига «под чёрным флагом с адамовой головой». В квартире № 50 балом командует сатана. Оба праздника начинаются со звучания фокстрота «Аллилуйя!»^[11]. Буквально это слово означает «Хвалите Бога!», но в обеих сценах фокстрот знаменует начало оргии^[12].