Адам и Ева (пьеса)

В 1931 году Булгаков получил заказ на пьесу «о будущей войне» от Красного театра. Булгаков работал над первой редакцией пьесы с июня до 22 августа 1931 года. Постановки пьесы планировались в трёх театрах: в Красном театре в Ленинграде, в театре имени Вахтангова в Москве и в Бакинском Рабочем театре в Баку. Летом 1931 года драматург заключил договор с театром Вахтангова на постановку пьесы. Осенью того же года после авторского чтения пьесы в театре она была запрещена. Вторая жена писателя Любовь Белозерская вспоминала:

Вахтанговцы, большие дипломаты, пригласили на чтение Я. И. Алксниса, начальника Военно-воздушных Сил Союза... Он сказал, что ставить эту пьесу нельзя, так как по ходу действия погибает Ленинград. Конечно, при желании можно было подойти к этому произведению с другими критериями. Во-первых, изменить название города, а во-вторых, не забывать, что это фантастика, которая создаёт и губит — на то она и фантастика — целые миры, малые планеты...

Булгаков написал вторую редакцию пьесы (где катастрофа оказывается грёзой Ефросимова), но и она не прошла цензуру.

В 1938 году Елена Булгакова писала в дневнике, что Булгаков ненавидит пьесу как вымученную, созданную «под давлением обстоятельств»^[1]. За постановку этой пьесы драматург никогда не боролся^[2].

Впервые пьеса была опубликована в 1971 году в парижском издательстве YMCA-press. В СССР «Адам и Ева» вышла в 1987 году в журналах «Октябрь» и «Современная драматургия».

Согласно дневниковой записи Елены Булгаковой от 28 февраля 1938 года, прототипом образа Ефросимова стал сам Булгаков, прототипом Евы — Елена Булгакова (в то время Шиловская), а прототипом Адама — её муж, военачальник Евгений Шиловский^[3].

• Ева Войкевич, 23 года; изучает иностранные языки;
• Адам Николаевич Красовский, коммунист, инженер-мостостроитель, 28 лет;
• Ефросимов Александр Ипполитович, академик, профессор химии, 41 год;
• Дараган Андрей Федорович, авиатор, 37 лет;
• Пончик-Непобеда, литератор, 35 лет;
• Захар Севастьянович Маркизов, пекарь, изгнанный из профсоюза, 32 года;
• Аня, домработница, 23 года;
• Туллер 1-й;
• Туллер 2-й;
• Клавдия Петровна, врач-психиатр, 35 лет;
• Мария Вируэс, 28 лет, женщина-авиатор;
• Де Тимонеда, авиатор;
• Зевальд, авиатор;
• Павлов, авиатор.

Действие происходит в мае в Ленинграде. Адам и Ева только что поженились и собираются поехать на Зелёный Мыс. Они влюблены и хотят уединения. В их комнату через окно заскакивает Александр Ипполитович Ефросимов, профессор химии, с фотоаппаратом в руках. Его преследует Маркизов, хулиган и ухажёр Ани, домработницы Адама и Евы. Маркизова хозяева выпроваживают, Ефросимову предлагают остаться и подождать профессора Буслова, к которому тот пришёл. Ефросимов фотографирует молодожёнов. Он не от мира сего и забывает простые слова и даже свою фамилию, потому что два месяца просидел в лаборатории, не выходя на улицу. Они рассуждают о том, будет ли вскоре война. Ефросимов считает, что война неизбежна, потому что коммунисты и капиталисты ненавидят и мечтают уничтожить друг друга. Он утверждает, что учёные, которым политика безразлична, создают химическое оружие массового поражения. И политики этим непременно воспользуются. В дверях появляется авиатор Андрей Дараган. Дараган, прежде слушавший лекцию профессора Ефросимова о новом изобретении, которое исключит, химическую войну, спрашивает, что нужно сделать, чтобы предотвратить войну. И профессор утверждает, что нужно дать это изобретение всем странам. Дараган не согласен, чтобы в руках капиталистов оказалась такая важная военная сила. К ним присоединяется литератор Пончик-Непобеда. Он читает всем свой новый роман «Красные Зеленя». Дараган заподозрил, что фотоаппарат Ефросимова — и есть его военное изобретение и что сам профессор, вероятно, сошёл с ума. Дарагана вызвали по телефону на аэродром, и он отправил Пончика, чтобы тот доложил кому следует об этих подозрениях. Пончик вернулся с двумя Туллерами и психиатром Клавдией. Туллеры начинают выяснять у Ефросимова, что это за аппарат, и тот признаётся, что он не для фотографии. Внезапно Туллеры, Клавдия и домработница Аня падают и умирают, умирают дети на улице, смолкают звуки радио. Остаются в живых только Ефросимов, Адам и Ева, потому что аппарат спас их от солнечного газа.

Адам, Ева и Ефросимов в погибшем Ленинграде вдруг обнаруживают ещё одного живого — это Дараган, он упал с самолёта, ослеп, почти оглох, обезумел и страдает от боли. Ефросимов светит на него лучом из своего аппарата, и тот оживает, прозревает и рассказывает, как бился в небе с фашистским лётчиком. Идёт всеобщая война. Дараган не может поверить, что все жители Ленинграда, кроме них, мертвы. Когда они уходят из разбитого магазина, туда приходит обезумевший от страха Пончик, который раскаивается перед Богом, что сотрудничал в «Безбожнике», и признаётся Богу, что ненавидит коммунизм. В магазин вползает Маркизов, его нога покрыта язвами, он тоже слеп и почти умирает. Появляется Ефросимов, спасает Маркизова своим лучом. Выясняется, что Пончику и Маркизову удалось выжить, потому что они заглядывали в комнату, когда Ефросимов «фотографировал» Адама и Еву, и луч немного коснулся их. Но нога Маркизова не попала под свет луча, и теперь на ней гангрена.

Выжившие соорудили большой шалаш на опушке леса. Хромой Маркизов сидит там в дворцовом кресле и читает в обожжённой Библии историю про Адама и Еву, он сравнивает Пончика с библейским Змеем, а реальных Адама и Еву с первыми людьми. Маркизов заявляет, что Ева не любит Адама, поэтому полюбит его. Пончик даёт ему доллары, чтобы тот оставил попытки добиться Евы. Каждый из них, оставшись с ней наедине, пытается доказать, что больше достоин её любви. Дараган и Адам чинят аэроплан, мечтая найти других выживших. Все они крутят ручку радио, надеясь поймать какую-нибудь волну и обнаружить живых, но радио молчит. Аэроплан починен, Дараган собирается лететь в Москву и смотреть, что делается в мире. Если война ещё идёт, он собирается взять в собой газовые бомбы, чтобы отстаивать интересы СССР. Но Ефросимов сообщает ему, что бомбы он уничтожил, потому что нет никакого смысл убивать людей, которых и так мало осталось. Адам и Дараган хотят расстрелять его за это как изменника, но Ева вмешивается и сообщает всем, что Дараган тоже добивался её и хотел уничтожить Ефросимова как потенциального соперника. Перед отлётом Дараган пообещал Адаму, что больше не будет преследовать его жену, и Адам его простил.

Все ждут возвращения Дарагана, но он не возвращается. Маркиз и Пончик теряют надежду и хотят уйти из лесного лагеря. Пончик верит, что Европа всё ещё цела, и проклинает коммунизм. Маркизов снова сравнивает его со Змеем, приютившимся у Адама за пазухой. Ева признаётся Ефросимову, что любит его, а не Адама (раньше он ей нравился, но теперь она видит в нём воинственного человека «с каменными челюстями»). Ефросимов отвечает ей взаимностью. Они хотят рассказать всё Адаму и уйти из лагеря, чтобы жить вдвоём. Но Адам слышал их разговор. Он отпускает их и просит дождаться двух других участников коммуны. Маркиз и Пончик, узнав обо всём, хотят последовать за Ефросимовым и Евой. Но тут возвращается Дараган, а с ним его жена (испанская лётчица) и делегация мирового правительства. Они сообщают, что врагов больше нет и что погибло не всё человечество. Дараган спешит обрадовать Ефросимова, что он расстрелял человека, который изобрёл солнечный газ. Но Ефросимов не рад этому. Он мечтает только о мире и о тихой жизни с Евой. Однако его призывают послужить в последний раз на благо уцелевшей коммуны^[4].

Пьесе предпосланы два эпиграфа:

• «Участь смельчаков, считавших, что газа бояться нечего всегда была одинакова — смерть!» («Боевые газы»).
• «…и не буду больше поражать всего живущего, как Я сделал: впредь во все дни Земли сеяние и жатва не прекратятся»^[5]. (Из неизвестной книги, найденной Маркизовым).

Первый — выдержка из военной инструкции в книге «Боевые газы»^[6]. Второй эпиграф, взятый из Ветхого Завета, Любовь Белозерская называла «утешительным». В стоящих рядом цитатах Булгаков противопоставляет сиюминутные заботы современности и вечные нравственные ценности^[2].

Пьеса логически продолжает тему повести «Роковые яйца», в ней есть и мотив катастрофы, и образ учёного, и таинственный луч (восходящий к роману Герберта Уэллса «Война миров»)^[7].

Тема будущей победоносной войны в 1930-е годы, когда мировая война казалась неизбежной, была популярной, связанной с «социальным заказом»^[8]. Она активно использовалась такими писателями, на которых Булгаков указал образом Пончика-Непобеды. Однако драматургу удалось раскрыть эту тему в ином плане, увидеть в ней новые возможности. Он внёс в неё лирический мотив любви и образ творца (учёного), противостоящего идейному фанатизму^[1].

Во время работы над произведением Булгаков писал Павлу Маркову: «Я нашёл ключ к пьесе, который меня интересует». Этот ключ Анатолий Смелянский понимает так:

Булгакову показалось возможным изложить в жанре антиутопии свою любимую предупреждающую мысль. Главная угроза человечеству заключена в том, что люди отдали свои жизни на откуп идеям. Не идея для человека, а человек для идеи. Жизнь вплющена в идеологию, которая, как Молох, требует всё новых и новых жертв. Нетерпимость и фанатизм с двух сторон стремительно ведут человечество к гибели^[1].

В ситуации постапокалипсиса герои пьесы лишаются привычных социальных масок и предстают в своей первозданной сущности:

• писатель-халтурщик подстраивается под любую ситуацию. Думая, что остался один в безлюдном мире, он обращается к Богу и раскаивается, что в угоду коммунистам написал роман о колхозниках; когда же оказывается, что коммунизм не погиб, жалеет, что уничтожил рукопись романа;
• Ева осознаёт, что её предназначение — быть «носительницей жизни»: «И вдруг катастрофа, и я вижу, что мой муж с каменными челюстями, воинственный и организующий. Я слышу — война, газ, чума, человечество, построим здесь города… Мы найдём человеческий материал! А я не хочу никакого человеческого материала, я хочу просто людей, а больше всего одного человека. А затем домик в Швейцарии, и — будь прокляты идеи, войны, классы, стачки»;
• Адам после войны становится «фантазёром в жандармском мундире». Он пытается вести себя так, будто не было никакой катастрофы: проводит голосования и собрания, пишет резолюции, распоряжается человеческими жизнями;
• дебошир Захар Маркизов переименовывает себя в Генриха и т. д.^[1]

Исследователь Елена Иваньшина в образе аппарата Ефросимова усматривает аналогию с художественным текстом, с помощью которого автор пытается спасти читателя от «газовой атаки» новой идеологии. Он не только дарует жизнь, но и избавляет от безумия, возвращает память^[9].

Победа «международной революция» в финале, двусмысленная трактовка финальных реплик — следствие того, что пьеса писалась на заказ. Коммунистическая идея победила и учёный прощён, однако «трубный сигнал» в финале — знак Апокалипсиса — вносит, по словам Смелянского, «оттенок обречённости». Исследователь предполагает, что именно с этим чувством автор отправляет учёного на встречу с «генеральным секретарём»^[1]. Гений не может осуществить своё предназначение в тоталитарном государстве, именно в этом исследователи видят причину трагедии Ефросимова^[2].

Булгаков внешне следует сюжетной схеме романов-катастроф, однако по сути «Адам и Ева» становится памфлетом на современную драматургию. Он вплетает в текст пьесы названия некоторых драматических произведений из театрального репертуара тех лет: «Жакт 88» и «Дымная межа» Анны Караваевой, «Волчья тропа» Александра Афиногенова и др.^[2]

• 1988 — первая постановка в Орловском государственном театре для детей и молодёжи «Свободное пространство». Режиссёр Александр Михайлов^[10].

• 2019 — спектакль Народного Литературного театра (Калининград). Режиссёр Альберт Михайлов^[11].
• 2021 — чтение пьесы на Малой сцене МХТ имени А. П. Чехова. Режиссёр Марина Брусникина^[12].