Охота Николая II

Организацией царской охоты занималась специальная придворная служба — управление императорской охоты Министерства императорского двора^[1]. В конце охотничьего сезона служба составляла список трофеев^[1]. Её персонал располагался в Гатчине в Егерской слободе вблизи царского дворца^[1]. В персонал охотничьей команды входило более 70 служащих (егеря, стремянные, конюшенные, лесники и т. д.), кроме дневальных и дежурных^[1]. Дополнительно в качестве загонщиков также привлекали солдат, матросов и крестьян из ближайших деревень^[1]. С 1906 года на охоту стали выезжать на автомобилях^[1].

Рисунки для оформления годовых отчетов создавал придворный художник-анималист Рудольф Френц. В документе «Журнал императорской охоты № 9, составленный ловчим Владимиром Романовичем Дицем» приводятся сведения об итогах охоты за период 1884—1909 годов^[1]. За это время великие князья и княгини убили 638 830 зверей и птиц^[1].

Охота была наследственным увлечением Николая II. Его отец Александр III начинал охотиться ещё мальчишкой, а в 1860-х годах его брал с собой на охоту Александр II, причем в качестве охотничьих трофеев были и медведи. Молодой Николай также участвовал в охоте с отцом. Однако в то время будущий император ещё не достиг заметных успехов. В одном из писем к жене Александр III пишет: «Вчера не успел писать, так как были на охоте с Ники (наследник цесаревич Николай Александрович) с 4 вечера до 5 часов утра. Охота неудачная, канальи-глухари не хотели петь, я ранил одного, он упал, но отыскать не могли; то же самое и Ники. Но он стрелял по двум и, как всегда, ничего не убил; ему не везет на глухарей, и до сих пор ни одного глухаря ещё ни разу не убивал. Погода тоже была неприятная, серая, и моросил дождь почти всё время…»^[3]

В зрелости Николай II стал активным охотником, он тщательно описывал участников охоты, её обстоятельства и охотничьи трофеи (общие и свои личные) в своём дневнике^[1]. Так, 8 декабря 1891 года он убил первого лося, оставив в дневнике запись: «Радость была огромная, когда я его повалил!»^[1]. Его индивидуальный итог на охоте мог достигать сотен и тысяч экземпляров дичи. В частности, английский посол Дж. Бьюкенен говорил, что на одной из охот Николай лично за один день убил 1400 фазанов^[1][4].

Придворные служащие гнали дичь в больших количествах под его выстрелы^[1]. В одной из записей дневника Николай пишет, что в облаве участвовали солдаты из двух пехотных дивизий^[1]. Николай охотился в пригородах Петербурга, в Гатчине, финских шхерах Виролахти, Беловежской пуще^[1]. Император продолжал охотиться и в нестабильный период Первой русской революции 1905 года^[1].

С 1886 по 1909 год Николай застрелил 104 зубра, первых 7 зубров он убил в Беловежской пуще в сентябре 1894 года^[1]. В 1900 году он поставил свой личный рекорд, убив 41 зубра^[1]. Как правило, охота продолжалась несколько дней, и в ней, кроме Николая II, принимали участие лица, которые получили приглашение, что в то время означало высокую милость монарха, поэтому в отчётах складывались общие трофеи всех участников и личные трофеи императора^[5]. Охотиться на зубров в пригородах Петербурга могли только члены императорской семьи^[1].

Историк И. В. Зимин утверждал, что Николай II охотился на кошек, ворон и собак. Со ссылкой на книгу «Придворная охота»^[8] Зимин писал, что по его подсчётам «только за шесть лет (1896, 1899, 1900, 1902, 1908, 1911 гг.) царь застрелил 3786 „бродячих“ собак, 6176 „бродячих“ кошек и 20 547 ворон»^[1].

Историк П. В. Мультатули отмечает, что в дневниках Николая II «кошка в качестве трофея встречается крайне редко» и указывает, что за весь 1905 год убитая кошка упоминается один раз. По его мнению, остальные тысячи кошек, приводимые в отчётах, убиты ведомством императорской охоты во время отстрела диких и бродячих животных, опасных для человека. Мультатули приводит действовавшие с февраля 1892 года «Правила об охоте», которые предписывали убивать бродячих кошек и собак. Мультатули также считает, что «слово кошка вовсе не всегда обозначало домашнюю кошку», и, охотясь в лесах Беловежской пущи и Петергофа, Николай II «мог встретить только дикую хищную кошку, например рысь, или лесную дикую европейскую кошку»^[5].