АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыМатериалы БРЭСпецпроектыСтать автором
Настроить видСменить язык
О РУВИКИ
Ответ на вопрос

Нейроправо

Pause

Нейропра́во — это междисциплинарная область изучения, которая исследует, каким образом открытия в нейронауках влияют на правовые нормы и стандарты[1].

Общие сведения
Нейроправо
англ. Neurolaw
Область использования Право
Автор понятия Дж. Шеррод Тейлор

Определение

Опираясь на нейронауку, философию, социальную психологию, когнитивную нейронауку и криминологию, специалисты по нейроправу стараются решать не только описательные и прогнозирующие вопросы — каким образом нейронаука уже используется и будет использоваться в правовой системе, — но также нормативные: как нейронауку следует и не следует применять в правовом контексте[2].

Быстрый рост исследований с использованием функциональной магнитно-резонансной томографии привёл к новым представлениям о нейроанатомической структуре и функциях, что, в свою очередь, дало более глубокое понимание поведения и познания человека[3].

В ответ на это возникли вопросы о том, как полученные данные можно применить в криминологии и правовых процессах. Основные направления современных исследований в нейроправе включают использование нейронаучных методов в судебной практике, правовые последствия открытий в области нейронауки и то, каким образом можно формировать и применять юрисдикцию, связанную с нейронауками[2].

Несмотря на растущий интерес к нейроправу, правовая сфера осознаёт значительный риск злоупотреблений и движется с осторожностью при использовании новых результатов исследований[4][5].

История

Термин «нейроправо» впервые был введён Дж. Шерродом Тейлором (англ. J. Sherrod Taylor) в 1991 году в статье для журнала Neuropsychology, в которой он анализировал роль психологов и юристов в системе уголовного правосудия. После этой публикации учёные обеих областей начали взаимодействовать: выступать на конференциях, публиковать книги, статьи и другие материалы[6].

Параллельно с расширением нейроправа развивалась и область «нейроэтики». Пересечение нейроправа и этики стало предметом более тщательного изучения с запуском проекта «Law and Neuroscience Project» (инициатива MacArthur Foundation) в 2007 году. В рамках этой инициативы было поддержано около сорока проектов, касавшихся множества вопросов: от экспериментальных и теоретических данных до того, как нейронаука в будущем может влиять на право[7].

Также интерес к нейроправу проявили университеты: например, инициатива при Baylor College of Medicine (позже преобразована в некоммерческую организацию Center for Science & Law) объединяет нейронауку, право, этику, программирование и анализ данных для разработки решений с целью совершенствования системы уголовного правосудия. С целью «руководить социальной политикой на основе данных, тем самым снижая уровни заключения и предлагая инновационные варианты улучшения уголовного правосудия экономичным и гуманным способом». Также, University of Pennsylvania создал Центр нейронауки и общества (Center for Neuroscience & Society) в июле 2009 года с задачей изучения социальных, правовых и этических выводов из нейронауки. В 2010 году Vanderbilt University запустил первую в США программу двойного J.D./PhD в этой сфере[7].

Нейрокриминология

Ряд ключевых источников повлияли на то, как нейронаука применяется в судебной системе. В частности, книга Дж. Ш. Тейлора «Neurolaw: Brain and Spinal Cord Injury» (1997) стала ресурсом для адвокатов, стремившихся использовать медицинскую терминологию в судебных процессах и лучше понимать, как нейронаука влияет на судебные разбирательства. В этой книге Тейлор также объяснял последствия решения дела Daubert против Merrell Dow Pharmaceuticals, Inc. — судебного дела Верховного суда США, которое заложило стандарт Daubert для использования научных доказательств в суде. Этот стандарт регулирует то, каким образом доказательства из нейронауки могут быть представлены в ходе судебного процесса[8][9].

Уголовное восприятие

А. Петофт (англ. Petoft A.) (и его коллеги) ввели термин: «уголовное восприятие» (англ. criminal perception) — «способность, которая позволяет ребёнку понимать криминальные ситуации и вести себя законопослушно». Термин объединяет две взаимосвязанные характеристики ребёнка: социальную личность и моральную личность. Первая связана с областями мозга, которые участвуют в нормативном познании и восприятии личности; вторая — с когнитивными сетями, посредством которых реализуются «интуиция», эмоциональное осознание и сознательное обдумывание в криминальной ситуации[10].

Прогнозирование преступлений

Тестирование поведения и нейровизуализационные данные предлагают потенциально более точные способы прогнозирования человеческого поведения. Разработка таких инструментов для использования в криминологии может быть особенно полезна при определении срока наказания и оценке риска: оставлять ли осуждённых в тюрьме или отпустить с учётом прогноза повторного преступления (рецидива). Такие инструменты могут не только помочь предсказать рецидив, но и указать на необходимость личной реабилитации. В свете этой информации правовая система стремится найти баланс между наказанием и мерами на основе способности прогнозировать будущую преступную активность.

Например, Center for Science & Law разработал серию мобильных и игровых методов основанных на «Нейро-Когнитивных Оценках Риска» (NeuroCognitive Risk Assessments, NCRA) для направления лиц после вынесенного приговора к надлежащим программам реабилитации, используя показатели агрессии, эмпатии, принятия решений и импульсивности — без учёта расы — с целью более справедливой оценки. В соответствии с информацией, эта методика не уступает по точности прогнозирования обычным инструментам оценки риска. И поскольку NCRA не собирает данные о расе, это делает оценку более справедливой и беспристрастной[11][12].

Обвинение по невменяемости

Исторически уголовное право многих стран ограничивало возможность признания невменяемости по причине психического заболевания. В середине XX века в ряде правовых систем снижение воли стало признаваться законным основанием для такой защиты. Однако громкие судебные процессы, связанные с оправдательными вердиктами по причине невменяемости, часто приводили к ужесточению законодательства и сужению определения психического заболевания[13][14].

В результате во многих юрисдикциях решения о невменяемости всё больше стали основываться на строгих правилах, согласно которым лицо может быть признано невменяемым, только если оно не способно понимать характер своих действий или их неправомерность. Такой подход, однако, подвергается критике в свете современных нейробиологических исследований[14][13].

Изучение префронтальной коры головного мозга указывает на то, что существующие правовые рамки зачастую не учитывают нарушение волевого контроля как ключевой фактор. Всё больше исследователей и правовых экспертов предлагают рассматривать «непреодолимый импульс» как легитимное основание для защиты. Нейронауки вносят в эту дискуссию аргумент о том, что некоторые патологии мозга могут лишать человека подлинного выбора, предопределяя поведение до его осознания[13][14].

Дальнейшие исследования механизмов контроля и торможения в мозге, вероятно, позволят усовершенствовать критерии невменяемости. Нарушение функций префронтальной коры рассматривается как свидетельство того, что ключевым аспектом может быть именно расстройство воли. Многочисленные эксперименты с использованием фМРТ показывают, что одна из ключевых функций префронтальной коры — склонять человека к выбору в пользу сложного действия, ориентированного на долгосрочный результат, в ущерб немедленному удовлетворению. Эта же система отвечает за моральные суждения и чувство сожаления. Индивидуальные вариации, нарушающие работу префронтальной коры, могут крайне негативно влиять на процесс принятия решений, повышая вероятность совершения преступления, которого человек в иных условиях избежал бы[13][14].

Смерть мозга

Травмы или болезни, приводящие к стойкому вегетативному состоянию, стали ключевыми в обсуждениях этических, правовых и научных аспектов, связанных с понятием смерти мозга. С первого взгляда сложно понять, есть ли у пациента шанс на выздоровление, а также кто уполномочен принять решение об отключении от систем жизнеобеспечения. Исследования в области когнитивных наук помогли лучше понять природу вегетативного состояния. Было установлено, что человек может быть в сознании и бодрствовать, но при этом не демонстрировать признаков осознанного восприятия внешних стимулов[15].

В 2005 году проводилось исследование 23-летней женщины, получившей черепно-мозговую травму в автокатастрофе. Пациентка была признана находящейся в вегетативном состоянии: спустя пять месяцев она оставалась без реакций, однако данные МРТ показали нормальные циклы сна и бодрствования. Используя технологию функциональной магнитно-резонансной томографии, исследователи обнаружили активность в участках мозга, отвечающих за восприятие речи, — в средней и верхней височных извилинах, аналогичную активности здорового человека[16].

Этот результат продемонстрировал потенциал медицинской нейровизуализации для понимания последствий смерти мозга и решения правовых, научных и этических вопросов, связанных с пациентами в вегетативном состоянии[15][16].

Ноотропы

Одним из направлений нейроправа являются этические вопросы, связанные с использованием ноотропов — препаратов, улучшающих работу мозга. Современные исследования указывают, что в будущем могут появиться мощные препараты, способные целенаправленно изменять функции мозга, минуя гематоэнцефалический барьер[17].

Возможность значительно повысить концентрацию, память и когнитивные способности вызывает споры о законности и моральной допустимости таких веществ. Подобно дискуссии о применении анаболических стероидов в спорте, многие школы и университеты выражают опасения, что учащиеся могут начать использовать ноотропы для искусственного повышения академической успеваемости.

Учёные рассматривают ряд ключевых вопросов[18]:

  • приведут ли когнитивные стимуляторы к увеличению разрыва между социальными и экономическими классами;
  • станет ли использование таких препаратов необходимостью для поддержания конкурентоспособности;
  • где проходит грань между допустимыми веществами (например, кофеином) и запрещёнными;
  • имеет ли человек право экспериментировать с веществами, изменяющими его когнитивные функции.

Препараты изначально разработанные для лечения синдрома дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ), стали популярными в нелегальном обороте, особенно в университетах. Многие студенты используют их для повышения концентрации и борьбы с усталостью, что нередко приводит к зависимости[19].

Остаётся спорным вопрос: этично ли использовать ноотропы людям без медицинских показаний, и как длительное применение может повлиять на химию мозга у здоровых пользователей[19][20].

Современные исследования

Развитие нейроправа напрямую зависит от передовых медицинских технологий и финансируемых грантами исследований.

Основные инструменты и направления включают:

Эпигенетика

Современные исследования анализируют, как генетический анализ может помочь в оценке рисков и прогнозировании девиантного поведения. Например, обнаружена связь между склонностью к насилию и низкоактивным вариантом гена MAOA. Предварительные данные показывают, что мужчины с этой генетической особенностью, пережившие насилие в детстве, имеют значительно более высокий риск совершения насильственных преступлений. Такие результаты породили дискуссию о нейропредсказании — использовании генетических и нейровизуальных данных для прогнозирования преступного поведения и оценки индивидуального риска[21].

Нейровизуализация

Понимание структурных и функциональных нарушений мозга у преступников помогает уточнять мотивы и степень ответственности. Особое значение имеет fMRI, позволяющая картировать активность мозга в реальном времени на основе изменений кровотока. С её помощью исследователи изучают нейронные механизмы, связанные с памятью, вознаграждением, импульсивностью и обманом[22][23].

Распознавание лжи

fMRI потенциально может использоваться как более совершенная форма детектора лжи, поскольку позволяет наблюдать активность областей мозга, участвующих в правдивых ответах, обмане и формировании ложных воспоминаний. Исследования показали, что при намеренном обмане активируется дорсолатеральная префронтальная кора, а при ложном воспоминании — правая передняя часть гиппокампа. Это указывает на существование разных нейронных путей для лжи и ложной памяти. Однако технология имеет ограничения: многие из этих областей мозга участвуют и в других когнитивных процессах, поэтому трудно однозначно определить, связана ли наблюдаемая активность именно с обманом[24][25].

Критика нейровизуализации

Использование методов нейровизуализации в судебной практике вызывает серьёзные споры. Сторонники считают, что это шаг к объективности, тогда как критики указывают на методологические ограничения. На результаты сканирования могут влиять возраст, лекарства, питание, движение пациента во время процедуры и даже особенности работы самого аппарата. Кроме того, снимки не показывают намерений человека: технология не предназначена для измерения воли, и потому вызывает сомнения, может ли она объективно отражать мотивы поведения[26].

Практическое применение

Методы нейроправа медленно внедряются в правовую систему из-за скепсиса научного сообщества и широкой публики. Некоторые компании, например No Lie MRI и Cephos Corp, предлагают услуги нейровизуального детектирования лжи, но их данные редко принимаются судами. В США результаты сканирования мозга чаще всего применяются на этапе вынесения приговора: в период с 2006 по 2009 год количество таких случаев удвоилось. Известны случаи в Калифорнии и Нью-Йорке, когда подсудимым удалось снизить приговор с убийства первой степени до непредумышленного, представив данные о нарушениях мозговых функций. В Индии нейротехнологии внедряются активнее. В 2008 году женщина была осуждена за убийство на основании данных теста мозговых колебаний (BEOSP). Однако этот случай подвергся резкой критике — ни одно научное исследование не подтвердило достоверность метода[27][28].

Армия и государство

Исследования мозга могут помочь оценивать боеспособность и психическое состояние солдат, а также различать врагов и гражданских лиц. Использование ноотропов рассматривается для поддержания концентрации и памяти при недосыпании. Однако такие технологии вызывают вопросы о личной неприкосновенности и этике: вмешательство в мыслительные процессы может нарушить право человека на частную жизнь. С 2013 года DARPA (Агентство перспективных оборонных разработок) поддерживает инициативу BRAIN Initiative, направленную на изучение нейромодуляции и технологий, связанных с управлением когнитивными функциями[29].

undefined

Нейроправо в России

Нейроправо — это новая сфера российского законодательства, которая начинает формироваться. Вероятно, нейроправо будет сочетать в себе элементы публичного и частного права. Некоторые нормы нейроправа, несомненно, относятся к публичному праву, в то время как другие — к частному. Однако из-за новизны отношений, регулируемых нейроправом, существующие термины и их определения пока ещё не до конца сформированы[30].

В 2024 году был создан и опубликован Терминологический словарь в области нейроправа. Этот глоссарий представляет собой сборник ключевых терминов и понятий, которые предлагаются для использования в научных исследованиях и практической работе с нейротехнологиями. В словаре представлено 80 терминов, которые, по мнению авторов, имеют отношение к нейроправу. Часть из них — авторские, специально разработанные для словаря, а часть — уже существующие термины, которые можно найти в российских и зарубежных нормативных актах. При разработке терминологии в сфере нейроправа необходимо учитывать опыт регулирования подобных отношений в других странах[30].

Нейроправо — термин, который обозначает комплексный правовой институт, объединяющий в себе нормы из разных отраслей права, регулирующие общественные отношения, связанные с использованием нейротехнологий. Такое определение позволяет понять, что нейроправо включает в себя нормы права из различных отраслей законодательства, которые используются для развития нейротехнологий[30].

Это совокупность прав, которые включают в себя право на частную жизнь, право на психическое здоровье, право на психологическую целостность и право на когнитивную свободу. Эти права не просто так выделены в отдельную категорию. Каждое из них должно регулироваться отдельно, а вмешательство в них должно быть строго ограничено законом. В противном случае это может привести к наказанию[30].

Осторожность и общественное восприятие

Отношение общества к нейроправу формируется под влиянием культуры, политики и СМИ. У многих создаётся искажённое представление о судебной науке — так называемый эффект CSI. Кроме того, нейронаука ещё недостаточно изучена, и пока не существует достаточных доказательств, чтобы надёжно связывать особенности мозга с преступным поведением. Американский юрист и психолог Стивен Дж. Морс (англ. Stephen J. Morse) ввёл термин «синдром избыточных мозговых утверждений» (англ. brain overclaim syndrome), критикуя необоснованное использование данных нейронауки в судах. Он подчёркивает, что не мозг, а сам человек несёт ответственность за поступки. Законодатели и судьи продолжают подходить к внедрению нейротехнологий с осторожностью, осознавая, что они способны как улучшить, так и исказить правосудие[31].

Человечество стоит на пороге новой научно-технической революции. Развитие нейротехнологий происходит всё быстрее, и это имеет как положительные, так и отрицательные последствия. Использование нейротехнологий может привести к незначительным изменениям в поведении человека, а может и полностью изменить его личность. Чтобы предотвратить злоупотребления, необходимо разработать систему гарантий и прав, которые будут защищать автономию, свободу воли и саму человеческую сущность.

Однако, несмотря на серьёзные теоретические исследования, пока не удалось достичь международного консенсуса по поводу создания единого списка нейроправ и их правовой природы. Более того, в некоторых странах отсутствует или находится в зачаточном состоянии соответствующее нормативное регулирование. Ещё один важный аспект в сфере права — это поиск оптимального соотношения между правами людей, использующих нейротехнологии, и тех, кто от них отказался (в том числе в контексте трудовых отношений)[32].

Примечания

  1. ↑ Petoft A.. A Historical Overview of Law and Neuroscience: From the Emergence of Medico-Legal Discourses to Developed Neurolaw. Дата обращения: 30 октября 2025.
  2. ↑ 1 2 Petoft A. Neurolaw: A brief introduction.
  3. ↑ Richardson, Michael W.. Neurolaw: Combining Neuroscience and Criminal Justice. Дата обращения: 30 октября 2025.
  4. ↑ Richardson, Michael W.. Neurolaw: Combining Neuroscience and Criminal Justice. Дата обращения: 30 октября 2025.
  5. ↑ Уголовно-правовая защита нейроправ и психической целостности человека. cyberleninka.ru. Дата обращения: 31 октября 2025.
  6. ↑ Francis X. Shen. The Overlooked History of Neurolaw.
  7. ↑ 1 2 Hayes H. Neurolaw: The Intersection of Science and the Law.
  8. ↑ OpenLibrary.org. Neurolaw by J. Sherrod Taylor | Open Library. Open Library. Дата обращения: 30 октября 2025.
  9. ↑ Ann C. Smith. Daubert v. Merrell Dow Pharmaceuticals (2009).
  10. ↑ Petoft A., Abbasi M. Children’s Criminal Perception; Lessons from Neurolaw.
  11. ↑ Pablo A. Ormachea, Brian K. Lovins, Gabe Haarsma. The Role of Tablet-Based Psychological Tasks in Risk Assessment.
  12. ↑ Gabe Haarsma, Sasha Davenport, Devonte C White, Pablo A Ormachea. Assessing Risk Among Correctional Community Probation Populations: Predicting Reoffense With Mobile Neurocognitive Assessment Software.
  13. ↑ 1 2 3 4 Robert M. Sapolsky. The frontal cortex and the criminal justice system. web.archive.org. Дата обращения: 30 октября 2025.
  14. ↑ 1 2 3 4 Oliver R. Goodenough, Micaela Tucker. Law and Cognitive Neuroscience.
  15. ↑ 1 2 THL March April 2008. www.thehoustonlawyer.com. Дата обращения: 30 октября 2025.
  16. ↑ 1 2 Adrian M. Owen, Martin R. Coleman, Melanie Boly, Matthew H. Davis, Steven Laureys. Detecting Awareness in the Vegetative State.
  17. ↑ Cristina Lanni, Silvia C. Lenzken, Alessia Pascale, Igor Del Vecchio. Cognition enhancers between treating and doping the mind.
  18. ↑ Barbara Sahakian, Sharon Morein-Zamir. Professor's little helper.
  19. ↑ 1 2 Talbot, Margaret. The Underground World of “Neuroenhancing” Drugs, The New Yorker (20 апреля 2009). Дата обращения: 30 октября 2025.
  20. ↑ Kimberly R Urban, Wen-Jun Gao. Performance enhancement at the cost of potential brain plasticity: neural ramifications of nootropic drugs in the healthy developing brain.
  21. ↑ Thomas Nadelhoffer, Walter Sinnott-Armstrong. Neurolaw and Neuroprediction: Potential Promises and Perils.
  22. ↑ Isaiah Kletenik, Christopher M. Filley, Alexander L. Cohen, William Drew. White matter disconnection in acquired criminality.
  23. ↑ Eagleman, David M. (March–April 2008). “Neuroscience and the Law”. The Houston Lawyer. 16 (6): 36—40. PDF
  24. ↑ Daniel D Langleben, Jane Campbell Moriarty. Using Brain Imaging for Lie Detection: Where Science, Law and Research Policy Collide.
  25. ↑ Farah, Martha J. Hutchinson, J. Benjamin Phelps, Elizabeth A. Wagner, Anthony D. Functional MRI-Based Lie Detection: Scientific and Societal Challenges.
  26. ↑ Andreas Kuersten. When a Picture is Not Worth a Thousand Words.
  27. ↑ Francis X. Shen, Dena M. Gromet. Red States, Blue States, and Brain States: Issue Framing, Partisanship, and the Future of Neurolaw in the United States.
  28. ↑ Ingfei Chen. Neurolaw The Court Will Now Call Its Expert Witness: The 
Brain.
  29. ↑ Frank Clancy. At military's behest, darpa uses neuroscience to harness brain power.
  30. ↑ 1 2 3 4 О терминологических проблемах нейроправа. cyberleninka.ru. Дата обращения: 5 ноября 2025.
  31. ↑ Morse, Stephen. Brain Overclaim Syndrome and Criminal Responsibility: A Diagnostic Note.
  32. ↑ Формирование категории «нейроправа»: обобщение российского и международного опыта. cyberleninka.ru. Дата обращения: 31 октября 2025.

Литература

Дмитрий Владимирович Носов. О терминологических проблемах нейроправа // Вестник Университета имени О. Е. Кутафина. — 2024. — № 11 (123). — doi:10.17803/2311-5998.2024.123.11.062-069.

Бондаренко Александр Александрович. Формирование категории «нейроправа»: обобщение российского и международного опыта // Юридическая наука. — 2023. — № 8. — doi:10.24412/2220-5500-2023-8-82-85.

Галюкова Мария Игоревна. Уголовно-правовая защита нейроправ и психической целостности человека // Евразийская адвокатура. — 2025. — № 2 (73). — doi:10.52068/2304-9839_2025_73_2_120.

Дополнительно по теме

Категории

Pause