Научные синтаксические школы России

Дальневосточная синтаксическая школа зародилась в середине XX века в Дальневосточном государственном университете; её становление связано с именем Аллы Фёдоровны Прияткиной^[1]. Представители школы: А. Ф. Прияткина, Е. А. Стародумова, М. А. Леоненко, Г. Н. Сергеева, Г. Д. Зайцева, Н. Т. Окатова и другие^[2]. Основное научное направление школы — изучение служебных слов русского языка^[3]. Начало этому направлению было положено Аллой Фёдоровной Прияткиной, которая внесла вклад в развитие науки, создав новое направление — теорию синтаксических конструкций. Данная теория основана на глубоком анализе синтаксических свойств служебных слов. Ей посвящены кандидатская и докторская диссертации Прияткиной, в которых детально исследуется понятие «конструкция» — одно из центральных для Дальневосточной школы. Прияткина разработала инновационную систему анализа союзных конструкций и ввела в научный оборот понятие «конструктивные свойства союза». Конструкция понимается как синтаксическое построение, которое реализуется в разных речевых произведениях, имеет формальные границы, внутреннюю формальную организацию, построенную по определённому принципу и обладающую определёнными смысловыми отношениями между её компонентами^[4]. Индивидуальный подход к каждой единице и использование конструкции как инструмента позволяет обнаружить новые структуры, которые отвечают признакам конструкции, однако ещё требуют лингвистического осмысления и описания. Выявление конструктивных свойств служебных слов внутри одного класса позволяет обнаружить синтаксическую и семантическую специфику каждой единицы, а также установить степень зависимости специфических свойств служебного слова от морфологического и лексического наполнения конструкции, поэтому изучение синтаксических свойств не автономно^[5]. Обозначенный подход послужил основой для изучения других классов служебных слов, что привело к формированию теоретической базы Дальневосточной синтаксической школы^[6].

Для Дальневосточной школы фундаментальными являются два принципа: согласно первому, материалом исследования должны быть реальные языковые факты, а не конструкты; согласно второму, к каждой служебной единице требуется индивидуальный подход, который называют «монографическим»: каждая единица класса рассматривается и представляется отдельно, как индивидуальное явление, и изучается во множестве аспектов (синтаксическом, семантическом, стилистическом, прагматическом и др.). В результате были выявлены системные связи в сфере служебных слов и синтаксических структур, формируемых определёнными типами служебных единиц. На основе полученных результатов исследования представителями Дальневосточной школы была разработана методика описания единиц каждого класса служебных слов и сформулированы параметры их описания^[5].

У истоков Воронежской синтаксической школы стояли лингвисты Игорь Павлович Распопов и Анатолий Михайлович Ломов^[7][8]. Достижения представителей Воронежской школы стимулировали развитие отдельных направлений как в рамках самой школы, так и в теоретическом синтаксисе в целом^[7].

В 1960—1970-е годы Игорь Павлович Распопов определил основные новаторские для того периода направления исследований. Их базовые положения разрабатывались на материале русского языка, однако имели ценность и для общей теории синтаксиса. Распопов был первопроходцем в исследовании актуального членения предложения и значительно углубил концепцию Пражского лингвистического кружка, связанную с этим понятием. Распопов активно выступал с критикой редукционистских подходов в синтаксисе, механистического представления о словосочетании и предложении, а также их непоследовательного различения, вызванного односторонним усвоением положений А. А. Шахматова, в частности его тезиса, согласно которому синтаксис изучает (рядоположенные) словосочетание и предложение^[9]. Параллельно Распопов сформулировал концепцию минимальной информационной достаточности структурной модели простого предложения, предложив включать в её состав необходимый для смысловой полноты второстепенный член. Ключевой задачей синтаксиса учёный называл выявление сущности предложения, его внутренней организации. Выводы Распопова об устройстве и функционировании предложения сыграли важную роль в начавшейся в 1970-е годы семантизации синтаксиса, а также в развитии учения о коммуникативном аспекте синтаксической семантики, его выделении и признании^[7].

В 1980-х — начале 1990-х годов Анатолий Михайлович Ломов разработал функционально-семантическую классификацию русских простых предложений, также имевшую высокое общесинтаксическое значение. Семантико-функциональная систематизация была продолжена во второй половине 1990-х годов на материале сложных предложений. Совместно с Р. Гусманом Тирадо разработал классификацию сложноподчинённых предложений, а также предложил новую интерпретацию бессоюзных сложных конструкций. Изучив отношения между придаточной и главной частями, они выделили два типа придаточных: автосемантичные и синсемантичные^[7]. В 2000-е годы синтаксисты-исследователи под руководством Ломова защитили кандидатские диссертации по сопоставительному анализу сложных предложений. Сам Ломов популярно изложил основы своей теории в вышедшем в 2004 году словаре-справочнике «Русский синтаксис в алфавитном порядке»^[10][7]. Параллельно велись частноязыковые исследования в рамках отдельных рабочих групп: семантико-функциональное изучение синтаксиса русского языка, включая анализ сущности сравнения на материале поэтических текстов, исследование свойств второстепенного сказуемого во французском языке, разработка лексически ориентированного синтаксиса английского языка, на основе которой были созданы учебные пособия^[7].

Основоположницами Новосибирской синтаксической школы являются Майя Ивановна Черемисина (1924—2013) и Елизавета Ивановна Убрятова (1907—1990). В рамках теоретических положений данной школы описан синтаксис сложного и простого предложения ряда языков алтайской, финно-угорской и палеоазиатской языковых семей^[11]. Основы Новосибирской синтаксической школы были заложены синтаксической группой сопоставительно-типологических исследований, которая начала деятельность в 1974 году. В основу комплексных исследований синтаксической группы, которую возглавила Черемисина, легла оригинальная концепция Убрятовой о строе якутского сложного предложения, тесно связанная с мышлением носителей языка. Группа должна была найти ответ на вопрос о том, в какой мере сформулированные Убрятовой принципы организации сложного целого реализуются в других языках Сибири. Черемисина расширила область исследований, решив провести сравнение якутской системы с языками различных типов. Начались исследования сложного предложения в языках разных типов, которые заложили фундамент Новосибирской школы. В рамках разработки методики изучения сложного предложения алтайского типа были использованы результаты исследования сложного предложения русского языка. Была составлена анкета, которая представляла собой список русских предложений-стимулов (около 350), функционально-структурная типология которых была реконструирована Черемисиной по материалам грамматик русского языка. При подборе структурно-семантических образцов этих предложений-стимулов учитывался этнолингвистический фактор. Новаторское применение достижений современной русистики и тюркологии определило развитие Новосибирской школы^[12].

Представителями Новосибирской школы на материале сибирских тюркских языков была разработана теория полипредикативного синтаксиса^[13]. Данная школа рассматривала простое и сложное предложение как знаковые единицы языка во взаимосвязи плана выражения и плана содержания. Новосибирская школа в рамках категориальной (логической) грамматики определила набор базисных и производных категорий, необходимых для описания языка, набор операций, важных для описания и объяснения языка, а также набор отношений между категориями и операциями^[14].