Методика преподавания русского языка

Русский язык как самостоятельный школьный предмет был введён в 1828 году^[3]. При этом датой начала существования МОРЯ считают 1844 год, когда лингвист и педагог Фёдор Иванович Буслаев опубликовал ставшую программную статью «О преподавании отечественного языка»^[1][4].

У истоков методики преподавания русского языка стояли К. Д. Ушинский, Л. Н. Толстой, Д. И. Тихомиров, В. П. Вахтеров, А. М. Пешковский, В. П. Шереметьевский и др.^[5].

В. Д. Янченко выделяет три основных этапа в истории методики преподавания русского языка в XX веке^[6].

1. Грамматико-стилистический этап (1970—1984). Н данном этапе акцент делался на систематизацию грамматических и стилистических знаний. Были разработаны новые программы и учебники, введены разделы по фонетике, лексике и словообразованию. Основное внимание уделялось межпредметным связям и развитию научного подхода к обучению.
2. Коммуникативный этап (1984—1991). Характеризовался переходом к развитию речи учащихся и коммуникативных навыков. Реформы образования 1984 года способствовали внедрению новых методов, включая компьютерную грамотность и одиннадцатилетнее обучение. Методисты сосредоточились на речевой деятельности и текстоориентированном обучении.
3. Альтернативный этап (1992—2000). В постсоветский период произошла гуманизация образования, внедрение вариативности и компетентностного подхода. Активно развивались инновационные методики, включая дифференцированное и модульное обучение, а также использование компьютерных технологий.

Эти этапы отражают эволюцию методики от формального изучения языка к практико-ориентированному и личностно-развивающему подходу.

Исследователи говоря о МОРЯ как о науке, выделяя предмет, задачи, методы и т. п.^[7][8].

Предметом методики преподавания русского языка называют процесс обучения (включающий его результат) русскому языку^[2].

К задачам методики традиционно относят четыре вопроса^[2]:

• зачем изучать?
• чему учить?
• как учить?
• как контролировать усвоенное?

К методам исследования в методике преподавания русского языка относят эмпирические (наблюдение, беседа, анкетирование, тестирование и др.) и теоретические (анализ, синтез, сравнение, абстрагирование, конкретизация, обобщение) методы^[8].

Методика преподавания русского языка как наука характеризуется междисциплинарностью^[1]:

1. Философия обеспечивает методологические основы методики, понимание целей и задач обучения языку.
2. Психология помогает в изучении процессов восприятия учебного материала, в развитии мышления школьников и их речи.
3. Дидактика обеспечивает базу для выработки методов обучения.
4. Лингвистика и другие языковедческие науки формируют конкретное содержание учебного предмета.

В ХХ веке в области методики преподавания русского родного языка организовывались^[9]:

• научная школа изучения орфографии на грамматической основе А. В. Текучева (МГПИ им. В. И. Ленина);
• научная школа формирования лингвистического мировоззрения М. Т. Баранова (МГПИ им. В. И. Ленина — МПГУ);
• риторическая научная школа Т. А. Ладыженской (МГПИ им. В. И. Ленина — МПГУ);
• научная школа развивающего обучения русскому языку Л. П. Федоренко (МОПИ им. Н. К. Крупской);
• историко-семантическая научная школа Е. Н. Петровой (ЛГПИ — РГПУ им. А. И. Герцена);
• Ивановская научная школа развития письменной речи учащихся в свете теории речевой деятельности В. Е. Мамушина;
• Рязанская орфографическая научная школа Г. Н. Приступы;
• Калужская научная школа основ методики пунктуации Г. И. Блинова;
• Краснодарская школа преподавания синтаксиса на основе изучения отношений между признаками синтаксической единицы Р. А. Московкиной;
• Волгоградская научная школа изучения русского словообразования З. А. Потихи;
• Липецкая грамматико-орфографическая научная школа Б. Т. Панова;
• Самарская структурно-семантическая научная школа Е. П. Прониной

и др.

Вопросы синтаксиса в практике преподавания русского языка в 1860-е годы были связаны с широким кругом тем. В этот период активно пересматривались теоретические основы синтаксиса русского языка, широко развёртывалась работа по объяснению и освещению отдельных синтаксических проблем и явлений, что было связано с общим подъёмом развития отечественной истории, филологии и языкознания в частности (труды С. М. Соловьёва, Ф. И. Буслаев, И. И. Срезневского и многих других). В частности, грамматические и педагогические труды Ф. И. Буслаева значительно содействовали оживлению общественного интереса к вопросу о грамматическом строе русского языка и обострили понимание важности таких общелингвистических концепций, на основе которых могли быть созданы полноценные, адекватные языковой дейcтвительноcти описательная грамматика современного русского языка и историческая грамматика русского языка^[10].

Преподаватели активно участвовали в обсуждении общих принципов и спорных вопросов современной русской грамматики и особенно — русского синтаксиса. Они не только критиковали старые правила и обобщения, не только собирали свежий литературный и речевой материал для синтаксических наблюдений и обобщений, но и стремились предложить новые объяснения синтаксических явлений и конструкций^[11].

В 1860—1870-е годы как учёными-филологами, так и преподавателями русского языка остро ощущался кризис логико-грамматического изучения русского языка^[11]. В журнале «Учитель» (1869) отмечалось, что в последнее время появилось много недовольных грамматической теорией Беккера. При этом отмечалось также, что «недовольные беккеровскою теорией, после многих тщетных попыток найти лучшее объяснение грамматических фактов, в результате своих изысканий приходят к системе, которая, за исключением, быть может, терминологии, как две капли воды похожа на систему Беккера»^[12].

К. Г. Говоров в «Филологических записках» за 1867 году опубликовал статью «Несколько вопросов, касающихся учебной грамматической практики»^[13]. Говоров касается трёх вопросов:

1. Вопрос о составе подлежащего в предложениях типа «У него мало денег». Говоров настаивает на том, что в качестве подлежащих здесь следует рассматривать цельные количественно-именные словосочетания.
2. Вопрос об инфинитиве в функции подлежащего. «Как надобно разбирать следующие предложения: Зубастой щуке в мысль пришло за кошачье приняться ремесло; Случилось соловью на шум их прилететь. Крыл. Мне хочется спать… Мне нужно погулять и проч». Говоров во всех этих примерах подлежащим называет форму инфинитива, но, несмотря на это, всё же относит предложения к безличным^[14].
3. Вопрос о том, куда относить формы типа «хвать», «толк» и т. д. — к глаголам или междометиям. Говоров склоняется к признанию их междометными формами или частицами и подчёркивает разнообразие экспрессивно-модальных функций частиц в русском языке.

П. П. Беляевский выступил с рядом статей, также посвящённых изложению «разногласий» в изучении и освещении системы русского синтаксиса^[15]. Наиболее спорными Беляевский признаёт вопросы о членах предложения, о формах или видах связей между ними, особенно применительно к второстепенным членам предложения, и о структуре сложного предложения и о его составе, о его видах, и прежде всего о типах придаточных предложений^[16].

В. В. Новаковский поднимает новые проблемы, относящиеся отчасти к изучению структуры разных видов словосочетаний, отчасти к широкой области синтаксических идиоматизмов и синтаксической синонимики^[17].

1. Прежде всего учёный ставится вопрос о безличном предложении. Он доказывает, что бесподлежащных предложений не существует. Иначе, по мнению учёного, был бы нарушен «логический закон». В так называемых безличных предложениях подлежащее есть, но оно нередко бывает скрыто или бывает скрытым^[18].
2. Второй вопрос, привлёкший внимание Новаковского, — вопрос о так называемом «сокращении предложений» («придаточных»). Речь идёт о параллельных способах синтаксического выражения: например, «перепортил все по незнанию дела» («потому что не знает дела»). Учёный указывает, что такого рода «сокращения» не всегда возможны^[19].
3. Третий вопрос. Новаковский выдвигает проблему преобразования словосочетаний, которые образуют предложение, с помощью обращения их стержневых слов в другие части речи. Учёный стремится установить закономерности в принципах и приемах связей существительных — сравнительно с глаголами, от которых они произведены или с которыми соотнесены^[20].