Шестидесятники

Решающим опытом для старшей части поколения стала Великая Отечественная война: многие ушли на фронт добровольцами в 16 лет, и фронтовая свобода, экзистенциальный опыт столкновения со смертью сформировали критичное и самостоятельное мышление. Вопреки массовым ожиданиям интеллигенции, что после Великой Отечественной войны наступит демократизация и очеловечивание строя, сталинский режим стал ещё жёстче и бескомпромисснее. Началась борьба с «формализмом», кибернетикой, генетикой, «врачами-убийцами», космополитизмом и т. д. Усилилась антизападная пропаганда. Тем временем огромное количество фронтовиков-шестидесятников вернулось на студенческие скамьи, сильно влияя на младших товарищей. Переломным моментом стали смерть Сталина и доклад Хрущёва на XX съезде КПСС (1956), которые стали катарсисом, примирившим шестидесятников с жизнью в стране и открывшим эпоху «оттепели». Они активно поддержали «возвращение к ленинским нормам», что выразилось в апологии Ленина (стихи Андрея Вознесенского и Евгения Евтушенко, пьесы Михаила Шатрова) и романтизации Гражданской войны (Булат Окуджава, Юрий Трифонов). Свою роль сыграла и научная фантастика (роман «Туманность Андромеды» Ивана Ефремова, 1957), а успехи в космосе укрепили общественный оптимизм.

Шестидесятники выразили себя в литературе через журналы «Юность» (где утвердился сам термин после статьи С. Рассадина в декабре 1960 г.) и «Новый Мир» под редакцией А. Твардовского. Здесь публиковалась «лейтенантская проза» о войне (В. Некрасов, Г. Бакланов, Ю. Бондарев, В. Быков) и, главное, повесть А. Солженицына «Один день Ивана Денисовича» (1962) — первое произведение о лагерях, ставшее событием, сопоставимым с XX съездом^[4].

Поэзия переживала расцвет на вечерах в Политехническом музее (Е. Евтушенко, А. Вознесенский, Б. Ахмадулина, Р. Рождественский, Б. Окуджава), а также через жанр авторской песни (Б. Окуджава, А. Галич, Ю. Визбор), которая распространялась через аудио-самиздат. В кино и театре ключевыми стали фильмы «Летят журавли» (М. Калатозов), «Застава Ильича» и «Июльский дождь» (М. Хуциев), «Я шагаю по Москве» (Г. Данелия), «Девять дней одного года» (М. Ромм), а также театры «Современник» (О. Ефремов) и «Таганка» (Ю. Любимов). В живописи продолжались традиции авангарда (студия Э. Белютина «Новая реальность», художники И. Клычев, С. Бабиков, К. Фридман), при этом в академической среде складывались авторские педагогические системы (мастерские Т. Салахова, А. Мыльникова, Е. Моисеенко).

Внутри поколения выделились две субкультуры — «физики» (научно-техническая интеллигенция, романтизировавшая прогресс, культовые фигуры — Эйнштейн и Ландау) и «лирики» (гуманитарии, поэты и художники). Дискуссия между ними отразилась в стихотворении Б. Слуцкого «Физики и лирики»:

«Что-то физики в почёте, что-то лирики в загоне. Дело не в сухом расчёте, дело в мировом законе»^[5].

К началу 1970-х эстетика «физиков» была воспринята советским официозом — «научно-фантастический» стиль стал архитектурно-дизайнерской нормой для многих стран развитого социализма. В соответствии с плановой экономикой и концепцией марксизма-ленинизма на один творческий вуз приходился десяток инженерно-технических.

Шестидесятники породили несколько социальных движений. Коммунарское движение (основано на методике И. Иванова) развивалось во Всероссийском лагере «Орлёнок» и через клубы юных коммунаров (КЮК) при поддержке «Комсомольской правды»; в середине 1960-х оно охватывало десятки тысяч школьников, но после смещения Хрущёва административное давление привело к его угасанию. Походники — туристическая субкультура «физиков», романтизировавшая таёжный быт геологов как антитезу городской скуке; центральной практикой стало пение у костра под гитару, что сделало авторскую песню массовым жанром (фильмы «Короткие встречи» и «Вертикаль» с В. Высоцким).

С наступлением «застоя» (после 1968 года — ввод войск в Чехословакию, разгром «Нового мира» в 1970) многие шестидесятники ушли в диссидентство или эмигрировали (Аксёнов, Войнович, Галич, Синявский и др.), другие оказались во «внутренней эмиграции». Кумиром поколения стал академик А. Сахаров. Часть обратилась к религиозным поискам (православие — о. Александр Мень, о. Глеб Якунин, митрополит Антоний Сурожский; буддизм — группа Б. Дандарона; эзотерические учения).

В годы перестройки шестидесятники оказались востребованы как «прорабы перестройки» (публицисты Ю. Афанасьев, Ю. Карякин, В. Коротич, Г. Попов, Е. Яковлев и др.), а их идеи, по мнению ряда историков, легли в основу горбачёвских реформ^[2]. Однако результаты реформ 1990-х вызвали у большинства разочарование, так как они разошлись с их идеалами демократического социализма^[1]. С распадом СССР общественная востребованность шестидесятников сошла на нет, и в 1990—2000-х годах многие из них ушли из жизни полузабытыми.

Термин «шестидесятники» (изначально относившийся к народникам XIX века) закрепился за этим поколением после статьи С. Рассадина в «Юности» (1960). В ней автор провёл аналогию между поколением писателей конца 1950-х годов с демократической интеллигенцией 1860-х годов, активно боровшейся с самодержавным строем, инертностью, духовным спадом. Это определение С. Б. Рассадина стало впоследствии названием целой эпохи и поколения людей, которое противостояла тоталитарной политической системе, жёсткой цензуре и выступало за утверждение демократических начал^[6].

В других советских республиках и странах социалистического лагеря «шестидесятниками» называли свои поколенческие субкультуры, отчасти близкие русской культуре. Вместе с тем «шестидесятниками» часто называют ряд зарубежных представителей «поколения 1960-х», эпохи хиппи, The Beatles, рок-н-ролла, психоделиков, сексуальной революции, «новых левых», «движения за гражданские права» и студенческих волнений 1968 года. Это совершенно другое историческое явление: так, советские шестидесятники чувствовали гораздо большее родство с битниками, предшествовавшими поколению хиппи. Однако в разных исторических контекстах возникли эмоционально перекликающиеся феномены с общим названием.

Со временем термин приобрёл иронические коннотации (А. Битов: «шестидесятник лишь потому, что мне за шестьдесят»; В. Аксёнов называл себя «пятидесятником»). По мнению историка А. Шубина, основа мировоззрения — антиномия между властью и автономией личности; в 1960—1970-е большинство выступало за умеренные реформы, а в 1980-е их позиции усилились в аппарате и СМИ^[1].

К. С. Беляева выделяет ключевые черты «шестидесятника»^[7]: чрезвычайная активность, чёткая жизненная позиция, оптимизм, вера в лучшее, стойкость, честность, целеустремлённость, творческий максимализм, многогранность, а также прямолинейность и молниеносная реакция на события.