Фомин, Вячеслав Васильевич

Родился в 1957 году в Горьковской (ныне Нижегородской) области, в многодетной крестьянской семье. В 1980 году окончил историко-филологический факультет Горьковского (ныне Нижегородского) государственного университета им. Н. И. Лобачевского.

С 1985 по 1988 год — аспирантура в МГПИ под руководством доктора исторических наук, профессора А. Г. Кузьмина (1928—2004). Кандидатская диссертация: «Варяги в средневековой письменной традиции» (1997), докторская диссертация: «Варяго-русский вопрос в российской историографии XVIII—XX веков» (2005).

Профессор Липецкого государственного педагогического университета, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН (до начала 2011 года). Автор более 200 научных статей, 2 учебных пособий с грифом УМО и более 4 монографий по варяго-русскому вопросу и его историографии^[3]. С 2005 года является членом Союза писателей России^[4].

В своих работах ведёт полемику с норманской теорией происхождения варягов и Рюрика, возводит её истоки к шведско-русским отношениям начала XVII века.

Является учеником и последователем историка А. Г. Кузьмина, развивает его идеи. Концепция Фомина включает три основных тезиса: народ русь — изначально не скандинавы, а славяне; Новгород основан в IX веке не скандинавами, а славянами (аргументируется тем, что город имеет славянское, а не скандинавское название); варяги — это вагры, западные славяне^[5].

В рамках занимаемой Фоминым позиции варяги считаются прибалтийскими славянами на основании этимологий (отождествления «варяги»-«вагры», известное начиная с труда немецкого дипломата Сигизмунда фон Герберштейна), а также западнославянских влияний на язык и материальную культуру северо-западных областей Древней Руси. Фомин предпринял попытку вновь предложить предполагаемую ранее связь названий Русь и города Руса (ныне Старая Русса), опираясь на известие Герберштейна. По мнению Фомина, «Старорусская русь», существовавшая ещё до призвания Рюрика, располагалась на территории всего Южного Приильменья, «где встречаются мощные соляные источники, в изобилии дающие соль, без которой невозможна сама жизнь».

В рамках своей концепции Фомин отвергает мнения большинства известных российских учёных^[5], и относит к числу норманистов всех, кто не разделяет его идеи западнославянского происхождения варягов^[6], включая авторов, которые традиционно считаются антинорманистами (В. В. Мавродин, Б. А. Рыбаков, И. П. Шаскольский)^[5].

Историк и археолог Л. С. Клейн называет его «современным лидером антинорманизма».

В 2025 году по итогам гранта фонда «Светославъ» вышла двухтомная монография В. В. Фомина «Антинорманизм: Наука против лжи». В этой работе для обоснования нескандинавского происхождения руси и варягов автор, наряду с другими источниками, использует данные ДНК-генеалогии^[7][8][9].

В приветствии «От имени Президиума Российской академии наук» участникам и гостям семинара «От Ломоносова к Нансену и далее» (23 января 2011 года, Тромсё, Норвегия) вице-президент РАН академик д.г.-м.н. Н. П. Лавёров высказал мнение, что «…профессор В. В. Фомин в монографии „Ломоносов. Гений русской истории“ впервые обстоятельно, с привлечением самого широкого круга источников — исторических, археологических, лингвистических, антропологических, показал, что почти все идеи, высказанные Ломоносовым в XVIII веке в отношении русской и мировой истории, соответствуют уровню современной науки и, что Ломоносов прав, выводя варяжскую русь с берегов Южной Балтии»^[10].

Работы Фомина подвергаются критике со стороны ряда археологов, историков и филологов.

По мнению историка и филолога Е. А. Мельниковой, Кузьмин и вслед за ним Фомин возродили антинорманизм середины XIX века, в той его форме, которая была выдвинута М. В. Ломоносовым и развита С. А. Гедеоновым. Согласно Мельниковой, эта концепция использует народные этимологии («варяги»-«вагры» и др.) и смешивает западных славян с поморскими, а используемые в качестве аргументации следы поморских славян в археологическом материале немногочисленны.

Историк В. Я. Петрухин относит Фомина к эпигонам традиционного антинорманизма и оценивает используемые им методы реконструкции древнерусской истории на основе средневековых генеалогий, конструкций Синопсиса, Ломоносова и др., как примыкающие к методам А. Т. Фоменко.

Историк и археолог Л. С. Клейн отмечает, что вопреки Фомину, Новгород, согласно данным археологии, в IX веке не существовал, а роль летописного Новгорода, по мнению ряда исследователей, играло соседнее с ним (Рюриково) Городище, где имеются слои IX века, причём с большим числом скандинавских находок^[5]. Предположение Фомина о существовании Старой Руссы в IX веке также не подтверждается археологическими данными^[11]. Кроме того, название этого поселения (Руса) известно только с середины XI века, которой датируется берестяная грамота № 526: «На Бояне въ Роусе гр(и)вна, на Житоб(о)уде въ Роусе 13 коуне и гр(и)вна истине…»^[12]. О более раннем названии поселения ничего не известно. Лингвисты Р. А. Агеева, В. Л. Васильев и М. В. Горбаневский считают, что первоначальное название города (Руса) происходит от гидронима — реки Порусья, которая в древности называлась Руса. Имя реки, в свою очередь, осталось от ранее проживавших здесь балтийских племён. Относительно аргумента Фомина о сходстве новгородских и псковских археологических древностей с западнославянскими Клейн указывает, что керамика, известная у западных славян — фельдбергская и фрезендорфская, а также торновская, гроссраденская и типа Таттинг, действительно находит аналогии в северорусских материалах, как и строительная техника (структура валов), технология судостроительства (с малым количеством железных заклёпок или без них, в то время как у скандинавов их очень много). Однако отмеченная керамика не распространена на территории вагров. Гипотеза о влияниях западнославянского языка на речь новгородцев, которые предполагал А. А. Зализняк в 1988 году, была подвергнута критике О. Н. Трубачёвым, В. Б. Крысько и Х. Шустер-Шевцем (поскольку те же архаизмы имеются и у балканских славян и в некоторых других регионах) и в дальнейшем не поддержана самим Зализняком. Кроме того, если бы указанная керамика и диалектные влияния были маркерами варягов, эти маркеры имелись бы уже в IX веке в Смоленске, Киеве и Чернигове^[5].

Клейн пишет, что Фомин опирается преимущественно на мнения отдельных авторов XVII—XIX веков (включая немецкие генеалогии, которые создавались для прославления северонемецких династий), часто используя ссылки на них вместо опоры на факты, а также использует старые аргументы антинорманистов. Мнения антинорманистов Фомин рассматривает как основанные на знаниях и здравом смысле, а мнения «норманистов» (или авторов, которых он считает «норманистами») — как априори поверхностные и злонамеренные. Лучшим доказательством он считает частное мнение «норманиста», если оно совпадает с конкретным доказываемым Фоминым тезисом (по принципу «даже норманист признаёт»). Если он касается исторических источников, которые противоречат его концепции, то нередко делает при их интерпретации различные смысловые добавления, чтобы снять противоречия. В качестве аргумента Фомин также опирается на славу Ломоносова, доказывает универсальность его теорий. По мнению Клейна, Фомин осуществляет «шельмование» несогласных с его мнением, чтобы направить на них негативные эмоции околонаучной публики. Поскольку на научное сообщество построения Фомина не могут оказать влияния, его работа, подобно сочинениям авторов фолк-хистори, по мнению Клейна, ориентирована на широкие массы^[5].

О самом Клейне Фомин пишет как о грубом и невежественном авторе, «начальнике Тайной розыскных варяжских дел канцелярии, ведающей научным сыском», сравнивает с нацистским министром пропаганды Йозефом Геббельсом, обвиняет в расизме (якобы возвеличивании «германской расы», аргументируя это тем, что «Гитлер, как и Клейн, был норманнистом») и одновременно использует в отношении Клейна эпитет «либерал-демократ» в качестве обсценного^[5].

Фомин утверждает, что немецкий дипломат Сигизмунд фон Герберштейн, который первым отождествил варягов с западнославянским племенем вагров, в январе-апреле 1516 года посетив историческую область Вагрию, беседовал с ваграми и получил от них подлинные сведения об их истории^[13]. Вагры были истреблены или ассимилированы немцами значительно раньше времени Герберштейна. В самом тексте Герберштейна эпизода о беседе с ваграми нет, напротив, дипломат отмечает: «про варягов никто не мог сообщить мне ничего определённого, помимо их имени». Далее Герберштейн писал, что отождествление вагров и варягов является его собственным предположением: «как полагают, Балтийское море и получило название от этой Вагрии», а вагры «имели общие с русскими язык, обычаи и веру, то, по моему мнению, русским естественно было призвать себе государями вагров, иначе говоря, варягов, а не уступать власть чужеземцам, отличавшимся от них и верой, и обычаями, и языком»^[14]. Фомин приписывает немецкому космографу Себастьяну Мюнстеру первое упоминание о варяге Рюрике в иностранных источниках, но ссылается при этом на базельское издание его «Космографии» 1628 года, дополнения в которое вносились редакторами текста под влиянием «Записок о Московии» Герберштейна^[15][16]. У Мюнстера (1489—1552) в прижизненных изданиях «Космографии» 1544 и 1550 годов^[17] нет ни варяжской темы, ни сюжета о ваграх^[15].

• Почётный работник науки и техники Российской Федерации
• Лауреат премии им. М. В. Ломоносова
• Лауреат Всероссийской премии «Имперская культура» имени Эдуарда Володина (Союза писателей России)^[18]
• Лауреат областной премии им. К. А. Москаленко (2007)
• Лауреат премии журнала «Новая книга России»
• Почётный диплом Всероссийского конкурса Института российской истории РАН (2006)

Статьи

Справочные издания

• Вячеслав Васильевич Фомин: биобиблиографический указатель / сост. О. И. Александрович, ред. С. А. Плеханова. — Липецк: ЛГПУ, 2017^[20].