Правительство Староассирийского царства

Ашшур в староассирийский период был во многом олигархией, где царь был постоянным, хотя и не единственным видным чиновником в политике города^[6]. В отличие от более поздних ассирийских периодов, ассирийские цари староассирийского периода не считались автократами (то есть правителями с единоличной властью), но скорее они действовали как управляющие бога города, Ашшура, и председательствовали на собраниях Ālum (городского собрания)^[7][8], главного административного органа Ашшура в это время^[9]. Цари в староассирийский период, похоже, в основном выполняли функции исполнительных чиновников и председателей собрания. В документах из Кюльтепе часто встречаются упоминания о «городе» (то есть городском собрании), выносящем решения по судебным вопросам. Однако документы также свидетельствуют о том, что к правителям часто обращались за юридическим советом, поскольку они считались «экспертами по конституции»^[9]. Хотя сами ассирийские цари использовали титул Išši’ak, жители Ашшура часто обращались к ним с титулом rubā'um («великий»), что явно указывало на власть и статус primus inter pares (первый среди равных). Поскольку тот же титул использовался для обращения к царям Анатолии, с которыми ассирийцы вели торговлю, это также свидетельствует о понимании их царя как царской (а не просто гражданской или религиозной) фигуры^[10].

Состав городского собрания неизвестен, но обычно считается, что оно состояло из членов самых влиятельных семей города^[6], многие из которых были купцами^[11]. Начиная со времён Эришума I и далее^[12] из этого собрания граждан избирался ежегодный чиновник — лимму. Чиновник лимму обладал значительными исполнительными полномочиями и давал своё имя году, что означало, что его имя фигурировало во всех административных документах этого года. Цари обычно становились чиновниками лимму в первые годы своего правления^[6]. Городское собрание, согласно описаниям, собиралось либо в «священном участке» (ḫamrum) в «Ступенчатых воротах» (mušlālum) за храмом Ашшура. В этом священном месте, где также приносили клятвы, стояли семь статуй божественных судей. В другие времена собрание могло собираться в здании, называемом в текстах «городской ратушей» (bēt ālim)^[13]. Ратуша управлялась чиновником лимму и была важным учреждением, которое управляло городскими финансами путём сбора налогов и штрафов, а также действовало как общественный склад, продавая определённые товары, такие как ячмень и драгоценные металлы. На некоторые товары, такие как лазурит и железо, город, по-видимому, имел местную монополию^[14]. Документы из Кюльтепе показывают, что решения местного суда, а значит, возможно, и городского собрания в Ашшуре, в это время принимались большинством голосов: сначала собрание делилось на три группы, а если не достигалось единства, то ещё на семь групп. Меньшая группа внутри собрания, именуемая в нескольких текстах «старейшинами», возможно, была той, кто выносил окончательные вердикты^[13].

Впервые Ашшур испытал более автократическую форму правления при Шамши-Ададе I^[6], самом раннем правителе Ашшура в староассирийский период, принявшем титул šarrum (царь)^[15] и звание «царь Вселенной»^[16]. Шамши-Адад, по-видимому, основывал свою более абсолютную форму царствования на правителях Старовавилонской империи^[17]. В одной из своих царских надписей в Ашшуре Шамши-Адад использовал полный стиль «царь Вселенной, строитель храма Ашшура, умиротворитель земли между Тигром и Евфратом». В некоторых надписях и печатях этому стилю предшествовал «ставленник Энлиля» и/или сменялся «возлюбленный Ашшура». На кирпичах с надписями, использовавшихся при строительстве, Шамши-Адад был более скромен и принял более традиционный для Ашшура стиль ensí (шумерский вариант ассирийского Išši’ak) Ашшура^[18]. При Шамши-Ададе ассирийцы также приносили присягу царю, а не только богу. Эта практика не сохранилась после его смерти^[19].

В Древней Месопотамии царские печати служили как служебными, так и личными печатями царей^[20]. Известно всего четыре царские печати царей династии Пузур-Ашшур, хотя и только по их оттискам, от Эришума I (две печати), Саргона I и Нарам-Сина. За единственным исключением одной из печатей Эришума, найденной на керамическом кувшине из Ашшура, все они сохранились на клинописных табличках, найденных в Кюльтепе^[21]. Известные печати царей династии Пузур-Ашшур весьма единообразны по содержанию, как в тексте, так и в художественном оформлении. Все надписи на печатях включают имя царя, титул Išši’ak Aššur и дальнейший текст, устанавливающий, что он является сыном предыдущего царя^[20]. Если сравнивать с другими печатями не царских ассирийцев староассирийского периода, то сам мотив — богиня, которая держит за руку лысого мужчину и ведёт его к сидящему правителю с накладным округлым головным убором — не очень выделяется и встречается и на других печатях. Отличительной особенностью по сравнению с другими печатями является отсутствие «фигур-заполнителей» между четырьмя основными изображёнными фигурами, благодаря чему пространство между ними кажется больше, а сами фигуры выделяются сильнее^[22].

По художественному оформлению и расположению печати династии Пузур-Ашшур напоминают печати царей Третьей династии Ура^[20], хотя заметные отличия всё же имеются, например, присутствие второй богини позади сидящего правителя — очень редкий мотив как на печатях Ура III, так и на печатях не царских ассирийцев староассирийского периода^[23]. На печатях Ура III сидящий правитель был божественным царём Ура, но поскольку правители Ашшура считались не самими божествами, а скорее слугами истинного царя Ашшура, бога Ашшура, такая коннотация была бы идеологически проблематичной. Возможно, что сидящую фигуру на печатях династии Пузур-Ашшур следует интерпретировать как Ашшура, а лысого слугу, которого ведёт перед собой богиня, — как ассирийского царя^[24]. Хотя сидящая фигура не наделена никакими другими визуальными маркерами божественности (такими как рога или другие нечеловеческие особенности тела), сам по себе символизм не мог быть теологически применён древними ассирийцами к кому-либо, кроме Ашшура^[25].

Шамши-Адад I сохранил в своём более абсолютном царствовании некоторые аспекты царской идеологии династии Пузур-Ашшур, и смешение этих традиций можно увидеть в его царских печатях из Ашшура. Надпись обозначала его как «Шамши-Адад, возлюбленный Ашшура, Išši’ak Aššur, сын Ила-кабкабу», подобно надписям царей династии Пузур-Ашшур, но визуальное изображение самого Шамши-Адада было заметно иным. Изображённый в головном уборе, с окладистой бородой, с одной поднятой рукой и одной рукой, прижатой к телу, Шамши-Адад в своей печати больше похож на правителей Старовавилонской империи, чем на предшествующих правителей Ашшура. Средняя часть его печати неизвестна из-за фрагментарности всех известных сохранившихся оттисков, а значит, невозможно определить, была ли там изображена сидящая фигура или нет^[17].