Царицы Новоассирийского царства

Аккадский клинописный термин, использовавшийся для обозначения царицы в новоассирийской империи, был mí.é.gal^[4][5], munus.é.gal^[6][7] или mí.kur^[8], что на ассирийском языке переводится как issi ekalli, буквально означая «Женщина дворца»^[a]. Современные историки называют новоассирийских «женщин дворца» царицами, хотя это расходится с древнеассирийской терминологией^[4][8]. Женским вариантом слова «царь» (šarru) было šarratu, но этот термин применялся только к богиням и царицам чужих народов, которые правили сами. Часто используемым символом, по-видимому, царским символом самих цариц, который использовался в документах и на предметах для обозначения цариц, был скорпион^[9]. В месопотамском искусстве скорпионы были тесно связаны с плодородием, и они известны по произведениям искусства как религиозный символ с доисторических времён. Другой возможной ассоциацией было то, что символ скорпиона представлял царицу как свирепую и идеальную мать; термин для обозначения женщины-скорпиона был tārit zuqaqīpi (дословно «та, которая поднимает скорпиона»), тесно связанный с термином tarû («поднимать, подбирать», также используется в значении «нянька» или «няня»)^[10].

Ассирийские царицы носили короны, хотя по внешнему виду они отличались от короны своих мужей. Современные учёные обычно называют их корону стенновой^[9][11], поскольку она включает в себя элементы, напоминающие крепостную стену^[12][11]. В древней Ассирии такую корону называли kilīlu («боевые укрепления»)^[11]. Корона, весьма необычная для Месопотамии, представляла собой хорошо сидящую на голове царицы ленту, украшенную через равные промежутки башнеобразными выступами, немного превышающими остальную часть короны^[13]. Подобная корона, вероятно, имела большое политическое значение и была важным символом женской власти^[14]. В произведениях искусства царицы иногда изображаются без короны, но обычно это происходит в тех случаях, когда ношение короны было бы неуместным, например, в религиозных или культовых изображениях^[11]. В таких случаях царицы могли носить более скромные регалии, например, простую головную повязку^[9].

Вероятно, царские наряды цариц были вдохновлены месопотамской мифологией: в мифе о нисхождении Иштар в подземный мир наряд богини Иштар описывается очень похоже на то, что известно о нарядах новоассирийских цариц. Учитывая, что Иштар отчасти была богиней плодородия, возможно, что платье в свою очередь также указывало на плодородие^[15]. Самым сильным сходством с Иштар было то, что богиня в ассирийском искусстве также носила стенную корону. Это говорит о том, что царица идеологически могла быть образом Иштар, и что временами её можно было рассматривать как воплощение богини^[10].

В гробницах цариц в Нимруде сохранились большие наборы царских регалий. Для отдельных цариц типичный ансамбль включал головной убор или корону, ожерелья, серьги, браслеты, бусы, до десяти колец, золотые украшения, одну или несколько печатей и зеркало^[17].

Детали на всех предметах отличались у разных цариц, что указывает на их уникальность, а также на то, что они одевались уникальным образом и при жизни. С точки зрения иконографии, украшения цариц включали в себя как аспекты ассирийской царской традиции (например, драгоценные камни в глазах), так и элементы, заимствованные из иностранных мест (например, золото, агат и сердолик; возможно, это свидетельствовало о широте и доминировании новоассирийской империи. Многие элементы одежды и регалий, найденные в гробнице, хорошо согласуются с известными изображениями цариц, например, их серьги и браслеты, но есть и расхождения с произведениями искусства. Прежде всего, не была найдена стенная корона — самый выразительный художественный признак царской власти. Вместо этого царицы, похороненные в Нимруде, были погребены с другими головными уборами. Возможно, подобная корона не занимала такого центрального места в жизни царицы, как можно предположить по художественным изображениям^[18], или, наоборот, корона принадлежала к «царской сокровищнице» и не являлась частью личных вещей царицы, поэтому не могла быть помещена в гробницу^[19].

Хотя от новоассирийской империи сохранилось множество художественных изображений царей и мужчин-чиновников, известно лишь несколько изображений цариц. Это не обязательно свидетельствует о том, что они не были важны, скорее это можно понимать как меру, принятую для обеспечения безопасности царских женщин; значительное количество сохранившихся текстов показывает, что ассирийцы считали, что любое негативное действие, совершённое по отношению к изображению, будет иметь пагубные последствия для той, кого оно изображало^[12].

Самым известным новоассирийским произведением, изображающим царицу, является рельеф Ашшурбанапала «Трапеза в саду», на котором изображён царь, возлежащий на диване, а его царица, Либбали-шаррат, сидит напротив него на высоком стуле. Пару сопровождают слуги, и они изображены поднимающими свои кубки в честь побед Ашшурбанапала над эламитами. Хотя на рельефе Ашшурбанапал занимает более высокое положение, поскольку он изображён выше и крупнее, Либбали-Шаррат также показана как представительница исключительно высокого ранга, поскольку она тесно связана с царём, а её одеяние и украшения, аналогичные царским, создают впечатление божественности^[23]. Некоторые поразительные детали, касающиеся рельефа «Трапеза в саду», заключаются в том, что в то время как Либбали-Шаррат изображена с стенной короной, Ашшурбанапал не имеет короны (кроме простой головной повязки), и царь лежит, в то время как царица сидит; сидеть на троне было привилегией царя. Слуги, изображённые на картине, также все женщины, то есть часть персонала Либбали-Шаррат. В совокупности эти художественные решения означают, что сцена на самом деле организована вокруг Либбали-шаррат, а не Ашшурбанапала; это единственное известное сохранившееся изображение из древней Ассирии, на котором изображён человек, не являющийся царём, фактически держащий двор^[24].

• Муллиссу-муканнишат-Нинуа (Mullissu-mukannišat-Nīnua), царица Ашшурнацирапала II (правл. 883—859 до н. э.)^[21]
• Шаммурамат (Sammu-rāmat), царица Шамши-Адада V (824—811 гг. до н. э.)^[25]
• Хама (Ḫamâ), царица Салманасара IV (правл. 783—773 гг. до н. э.)^[26]
• Иаба (Iabâ), царица Тиглатпаласара III (правл. 745—727 гг. до н. э.)^[27]
• Баниту (Banītu)^[c], царица Салманасара V (727—722 гг. до н. э.)^[27]
• Аталия (Atalia), царица Саргона II (правл. 722—705 гг. до н. э.)^[27][d]
• Ташмету-шаррат (Tašmētu-šarrat), царица Синаххериба (правл. 705—681 гг. до н. э.)^[31]
• (?) Накия (Naqī'a), возможно, другая царица Синаххериба^[31][e]
• Эшарра-хаммат (Ešarra-ḫammat), царица Асархаддона (правл. 681—669 гг. до н. э.)^[33]
• Либбали-шаррат (Libbali-šarrat), царица Ашшурбанапала (669—631 гг. до н. э.)^[34]
• Ана-Ташметум-таклак (Ana-Tašmētum-taklāk), известна по фрагментарной надписи. Царица в какой-то момент после правления Синаххериба (из-за того, что была засвидетельствована в Ниневии, ставшей столицей при Синаххерибе). Возможно, это та же особа, что и одна из неизвестных в других источниках цариц Ашшур-этил-илани или Синшаришкун^[35]

• Царица Салманасара III (правл. 859—824 гг. до н. э.), засвидетельствована тремя надписями, упоминающими царицу^[36]
• Царица Адад-нирари III (правл. 811—783 гг. до н. э.), возможно, засвидетельствована некоторыми надписями с упоминанием царицы^[36]
• Царица Ашшур-дана III (правл. 773—755 гг. до н. э.), подтверждается тремя надписями с упоминанием царицы^[36]
• Царица Ашшур-нирари V (правл. 755—745 гг. до н. э.), засвидетельствована через пять надписей, упоминающих царицу^[36]
• Царица Ашшур-этель-илани (правл. 631—627 гг. до н. э.), засвидетельствована в двух надписях с упоминанием царицы^[36]
• Царица Синшаришкуна (правл. 627—612 гг. до н. э.), засвидетельствована в шести надписях с упоминанием царицы^[36]