Ассирийцы в XX-XXI веке

После продолжающегося раскола ассирийской общины, которому способствовали как внутренние, так и внешние факторы, многие из оставшихся в Турции и других странах ассирийцев стали участвовать в политических движениях левого толка, хотя в основном они были поглощены более многочисленными и влиятельными курдскими политическими движениями, такими как Рабочая партия Курдистана. Из-за продолжающейся турецкой аннексии ассирийских деревень и навязывания им турецких названий многие ассирийцы покинули Турцию, эмигрировав в такие страны, как Швеция, Германия, Австрия и Швейцария^[4]. В Иране ассирийцы оставались небольшим, хотя и влиятельным меньшинством вплоть до иранской революции 1979 года, когда многие из них покинули страну. Среди ассирийских событий в Иране до 1979 года — основание в Тегеране 21 февраля 1950 года Ассирийского молодёжного культурного общества, организации, которая легла в основу более позднего Ассирийского универсального альянса, основанного во Франции в 1968 году. После иранской революции правительство стало оказывать новое религиозное давление, что, в частности, привело к тому, что ассирийские школы были вынуждены перейти на использование иранских названий^[4].

Даже после резни в Сумайиле иракское правительство продолжало навязывать политику, направленную на ограничение ассирийской культуры. В 1960-х годах 70 городов и деревень на севере Ирака были разрушены, многие были насильственно оставлены, а более 76 объектов религиозного или культурного значения были уничтожены. В ходе «расчистки границ» 1974—1978 годов многие северные деревни были разрушены, а тысячи семей переселены в рамках кампании по принудительной урбанизации. В ходе кампании «Анфаль», в основном направленной на уничтожение курдов, иракское правительство убило около 2 000 ассирийцев и разрушило более пятидесяти исторических и культурных объектов. Хотя численность ассирийцев в Ираке со времён геноцида ассирийцев выросла до более чем 1 миллиона человек, по оценкам, в период с 1961 по 1991 год она вновь сократилась до 300—400 тысяч в результате массовой эмиграции^[5]. Некоторые, например Маргарет Джордж Шелло^[6], присоединились к курдскому движению против иракского правительства, несмотря на исторически сложившиеся плохие отношения между этими двумя группами^[7][5]. Шелло вступила в ряды Пешмерга в 1963 году в возрасте 20 лет, став первой женщиной-бойцом организации^[5][8], и командовала курдскими силами в битве в долине Завита до своей смерти в 1969 году, скорее всего, убитая иракским правительством или конкурирующей курдской фракцией^[5]. После своей смерти Шелло стала иконой среди женщин-воинов Пешмерга^[8].

Иракское правительство рассматривало внезапное политическое единство многих ассирийцев и курдов как угрозу и предпринимало множество безуспешных попыток разделить группы. В 1973 году президент Ахмед Хасан аль-Бакр пригласил ассирийского политического лидера Яку Малека Исмаила и патриарха Шимуна XXI и предложил предоставить ассирийцам дополнительные права в обмен на финансирование ассирийских военных подразделений для нападения на курдов; Исмаил и Шимун отклонили это предложение^[9]. Ассирийцы в Ираке в это время также финансировали книги и журналы (включая журнал Mordinna Atouraya, издававшийся на ассирийском и арамейском языках) и основали множество организаций, таких как Assyrian Unity and Freedom, Assyrian Cultural Club и Assyrian Sports Club. Другие ассирийцы стали политически активными и отстаивали идею ассирийской автономии. В 1960-х и 1970-х годах Хурмиз Малик Чикко вёл безуспешную борьбу за автономию. Наиболее известная ассирийская политическая партия в Ираке, Ассирийское демократическое движение (АДМ), была основана в 1979 году^[4][7]. АДМ было создано главным образом в ответ на то, что иракское правительство в ходе переписи населения 1977 года отказалось признать существование ассирийского народа, вынудив ассирийцев регистрироваться либо как арабы, либо как курды^[10].

Хотя с конца XX века между ассирийцами и курдами сохраняется некоторая враждебность, ассирийцы принимают активное участие в политической жизни автономного Курдистана в Ираке с момента получения им автономии в 1992 году. Ассирийские политические партии участвовали в первых парламентских выборах 1992 года в Курдистане, где некоторые места были зарезервированы для ассирийской общины. Перед лицом такого сотрудничества иракское правительство сменило тактику с убеждения на запугивание, оказывая давление на ассирийских политических лидеров. В 1993 году в Дахуке был убит член парламента от АДМ Франсис Юсеф Чабо^[11]. Хотя положение ассирийцев в остальной части Ирака в основном ухудшилось, несмотря на их историческую вражду, ассирийцы в Курдистане в основном процветают, их политические, культурные и образовательные права гарантированы. С 1991 года они получили возможность издавать газеты и транслировать телепередачи на своём родном языке; на государственные средства было создано более 30 школ с преподаванием на ассирийском языке, отремонтировано и восстановлено более 20 церквей^[12].

В XXI веке ассирийцы в основном живут в диаспорах и по-прежнему разделены на враждующие политические фракции и христианские направления^[13]. Было предпринято несколько безуспешных попыток воссоединить ассирийский народ под одной общей идентичностью. 22-24 октября 2003 года религиозные лидеры различных общин, политики и члены общественных клубов встретились в багдадском отеле «Иштар», чтобы попытаться выработать единую номенклатуру. Среди прочих под председательством Йонадама Канны, генерального секретаря АДМ, участники встречи решили называть народ «халдо-ассирийцами», а язык — «сирийским»^[14]. Хотя термин «халдо-ассирийцы» получил некоторое первоначальное признание, он также вызвал много откликов^[14][15], особенно в диаспоре^[15]. Хотя внутри халдейской общины существуют некоторые разногласия^[16], и ассирийцы, и халдеи в большинстве своём согласны с тем, что это неоспоримый факт, что они — один и тот же народ. Однако каждая сторона сохраняет собственное мнение о том, что на самом деле означает «один и тот же народ»^[17]. Неоспоримым объединяющим термином, иногда используемым в определённых контекстах, является арабское обозначение Masīḥī (что означает «христианин»)^[14]. Некоторые организации используют «ассирийско-халдейско-сирийский»^[16]. В то время как попытки объединить ассирийцев не увенчались успехом, ассирийцы в Турции переживали возрождение, когда семьи, ранее эмигрировавшие во Францию, начали возвращаться в регион вокруг Тур-Абдина и Бохтана и отстраиваться. Несмотря на противодействие турецкого правительства и местных курдских групп, местные ассирийцы продолжают управлять основными монастырями в регионе, включая монастырь Мор Хананьо и монастырь Мор-Габриэль^[14].

Чтобы противостоять курдской политической власти на севере Ирака, некоторые ассирийцы, выступающие за автономию, выступают за более тесные отношения и единство с другими меньшинствами региона: езидами и иракскими туркменами. Некоторые ассирийцы и езиды отстаивают идею о том, что они — один и тот же народ, разделённый только религией и культурой, и выступают за включение езидов в «ассирийскую нацию». В 2004 году ассирийская активистка Ханна Хаджар отстаивала идею о том, что независимая Ассирия может быть построена вместе с туркменами как равные партнёры^[18].

Ассирийцы вновь подверглись преследованиям и геноциду в условиях вакуума власти, образовавшегося после войны в Ираке, когда в 2014 году террористическая группировка «Исламское государство» (ИГИЛ) захватила север Ирака. ИГИЛ начала кампанию этнических чисток и геноцида христианских меньшинств. После падения Мосула в июне 2014 года христианские жители города были поставлены перед выбором: покинуть город, обратиться в ислам или быть убитыми^[19]. 23 февраля 2015 года боевики ИГИЛ провели зачистку региона вдоль реки Хабур на северо-востоке Сирии, заключая в тюрьмы местных жителей, разрушая святыни, церкви и монастыри, грабя и разоряя деревни. В общей сложности было похищено около 300 человек, а 3000 были вынуждены покинуть свои дома. Многие ассирийцы также были казнены за время контроля ИГИЛ. ИГИЛ угрожал не только жизни ассирийского народа, но и его культурному наследию. Также в феврале 2015 года, заявив, что древние месопотамские артефакты и руины представляют собой «элементы идолопоклонства эпохи невежества», ИГИЛ уничтожило сотни древних артефактов музея Мосула и сровняло бульдозерами значительную часть руин древних городов Нимруд, Дур-Шаррукин, Хатра и Ашшур^[19].

Хотя Северная Месопотамия была освобождена от контроля ИГИЛ в 2017—2019 годах, будущее ассирийского народа и его древней родины остаётся неопределённым. В регионе по-прежнему проживают крупные ассирийские общины, наиболее заметные в Камышлы, вдоль реки Хабур, на Ниневийских равнинах и в Алеппо, куда во время Первой мировой войны хлынул поток ассирийских беженцев. Хотя в ответ на вторжение ИГИЛ было сформировано несколько ассирийских военных подразделений, в том числе Гвардия Хабура, Сооторо и Отряды защиты Ниневийской равнины, их численность по-прежнему меньше, чем у многих других подразделений в регионе, таких как преимущественно курдские Отряды народной самообороны (YPG) и Пешмерга^[20].

Конфликты также привели к напряжённости внутри ассирийской общины, поскольку такие вооружённые группы, как Гвардия Хабура и Натторех, периодически вступали в столкновения с ассирийцами, выступающими за ИГ, например Сирийским военным советом. Несмотря на эти проблемы, местным ассирийским группам самообороны удалось добиться ограниченного самоуправления; например, в 2017 году Ассирийская демократическая партия заключила сделку, которая привела к уходу YPG из долины Хабура, и она перешла под контроль «Стражей Хабура» и «Натторех»^[21]. Из-за своего центрального положения на Ближнем Востоке ассирийская родина и её оставшееся ассирийское население находятся под угрозой в случае возобновления интенсивного конфликта в регионе^[20]. Среди диаспоры продолжающиеся преследования и зверства, совершаемые против ассирийцев, которые всё ещё живут на ассирийской родине, привели к опасениям, что они никогда не смогут вернуться, что сделало «постоянную эмиграцию» ключевой частью их идентичности^[22].

Однако, несмотря на потрясения последних 20 лет, в ассирийской диаспоре растут надежды на возвращение на родину ассирийцев, и медленно возвращаются люди, решившие поселиться в Анкаве, чтобы сохранить ассирийскую идентичность и наследие^[3].