Польско-литовское нашествие

Присутствие польско-литовских отрядов на русской территории предшествовало открытому вмешательству Речи Посполитой. С лета 1607 года польские приверженцы Лжедмитрия II заняли заметное место в его окружении^[1]. Для части шляхты поход в Россию был способом добиться воинской славы и материального обеспечения, а повиновение самозванцу сохранялось лишь до тех пор, пока оно было выгодно самому войску^[2].

Польско-литовское войско в подмосковном Тушинском лагере содержалось за счёт поборов с подчинённых самозванцу территорий: была установлена дань с «земли» (80 рублей с сохи) и «с товаров», а также налог с головы — «поносовщина»^[3]. В октябре 1608 года наёмники, недовольные задержками жалованья, заставили самозванца отправить в города и уезды вместе с русскими приказными своих представителей для сбора налогов^[4]. Кроме того, наёмники Я. П. Сапеги («сапежинцы») поделили дворцовые волости и сёла между полками и ротами, превратив их в «приставства», с населения которых собирали «кормы на прожиток»; пристава и слуги брали продовольствие и фураж «столько, сколько хотели»^[4]. В Переяславском уезде присланные из Тушина сборщики взыскивали денежный налог по тем же 80 рублей с сохи, что значительно превышало обычную норму^[5].

Сбор кормов и поборов сопровождался грабежами и насилием: в Ярославле, например, солдаты, несмотря на выплату дани и выдачу кормов, совершали насилия над купцами в лавках, над жителями на улицах и над боярами в их домах, а товары в лавках брали без денег. По Замосковному краю действовали отряды «загонных людей»^[b], которые угоняли скот, увозили молочёный хлеб, сжигали крестьянские дворы и убивали крестьян^[3]. Крестьяне дворцовой Аргуновской волости жаловались самозванцу, что загонщики «засекли до смерти шестнадцать человек да сожгли тридцать семь человек», а в другой дворцовой волости, Окружной, «сожгли и иссекли до смерти 80 человек»^[6]. Ответом стали восстания, охватывавшие всё более широкие территории Замосковного края^[3].

Опасения за свои дома были столь велики, что осенью 1608 года, когда войско Яна Сапеги отрезало дворянам новгородских, псковских и северных заволжских городов путь домой, те стали разъезжаться из-под Москвы от царя Василия, говоря: «Нашим-де домам от Литвы и от русских воров быть разореным»^[7]. Тогда же был разорён Ростов: 15 (25) октября 1608 года тушинский отряд под командованием П. Головича, выступив из Переяславля-Залесского, разбил на подступах отряд воеводы Т. Сеитова, ворвался в город и поджёг дома; всех, кто находился в соборе, перебили, а митрополита Филарета увезли пленником в Тушино; убранство собора было разграблено^[8].

К исходу 1608 года в уездах Замосковья рухнул начался произвол: отряды фуражиров-загонщиков превращались в разбойничьи шайки, а попытки местных воевод справиться с ними наталкивались на противодействие наёмников^[9]. При этом действовавшие в Галичском, Суздальском и Владимирском краях отряды А. Ю. Лисовского на быстрых переходах могли лишь грабить край, но не удерживать его^[10]; галичские крестьяне были вынуждены выплатить Лисовскому крупную сумму, чтобы он на них «войны не отпущал»^[11]. В марте 1609 года тушинские отряды разорили Плёс, Лух и Холуй^[12].

Решение идти на Смоленск король Сигизмунд III принял в расчёте на добровольное подчинение города^[13]. Сейм не принял решения о войне и не вотировал средства на неё; нанятым войскам жалованье было выдано только за четверть года, и, по словам участника похода С. Маскевича, «раньше, чем мы под Смоленск пришли, эта четверть нам вышла». Армия Сигизмунда III была невелика по размерам и постоянно выражала недовольство, не получая вовремя жалованья^[14].

Королевская армия, насчитывавшая к началу осады свыше 12 тыс. человек, расположилась на территории сожжённого смоленского посада, а король и военачальники заняли уцелевшие постройки подгородных монастырей. Значительную часть армии составляла конница, в которой большой удельный вес имели вооружённые свиты магнатов; они не были привычны к осадным работам и не желали ими заниматься, предпочитая грабить сельскую округу, и, набрав добычу, могли покидать королевский лагерь. В ответ на просьбы гетмана С. Жолкевского король заявил, что не может нанять новые отряды пехоты и не в состоянии полностью оплатить уже нанятые^[15].

Литовский канцлер Л. Сапега писал жене, что собравшиеся в лагере люди не знают дисциплины и заняты грабежом, позднее сообщив, что у осаждающих нечем «добывать» город и что пехота гибнет и бежит, а из лагеря ушло более 2 тыс. всадников. Я. Задзик, сотрудник королевской канцелярии, в июле 1610 года отмечал, что в лагере сохраняются «такие же убийства, такое же своеволие», как раньше. Казаки, прибывавшие под Смоленск, частично уходили грабить окрестные сёла, а в районе Брянска, по словам Задзика, предпочитали разорять деревни^[16].

С осени 1609 года запорожские казаки, пришедшие из Тушинского лагеря, осаждали Белую; к ним присоединился отряд велижского старосты А. Гонсевского. Предпринятый в декабре 1609 года штурм был отбит, и лишь в апреле 1610 года после полугодовой осады город капитулировал, а значительная часть его населения погибла от голода^[17].

В Смоленске для обороны крепости были мобилизованы даточные крестьяне и привлечены крестьяне из округи, искавшие в городе убежища^[18][19]. С апреля 1610 года в крепости начался голод, от которого страдали главным образом крестьяне из окрестных сёл^[20]. В июле 1610 года смоленский воевода М. Б. Шеин, по словам перебежчиков, говорил: «Города я не выдержу, люди вымерли»^[21]. 18 (28) июля 1610 года начался обстрел крепости, а на следующий день был предпринят штурм, закончившийся неудачей. Перед штурмом казаки потребовали отдать им город на разграбление, и военачальники были вынуждены согласиться; при штурмах погибли многие наёмники и запорожские казаки. В королевских универсалах осенью 1610 года осаждённым смоленским детям боярским грозили передачей их поместий другим помещикам, присягнувшим королю, а посадским людям — конфискацией имущества и смертной казнью^[22].

До весны 1610 года Северская земля, оказавшаяся в стороне от военных действий в центральных районах страны, не испытывала тягот, ставших уделом других регионов; голландец И. Масса писал, что здесь «пахали и засевали поля, ни о чём не печалясь». После бегства Лжедмитрия II из Тушина в Калугу в королевском лагере под Смоленском решили ослабить его позиции, и в Северскую землю были направлены пришедшие под Смоленск с предложением службы отряды запорожских казаков под командованием ротмистров С. Богушевского и Запорского. Помимо них на эту территорию стихийно направились отряды пахолков из разных частей армии, стоявшей под Смоленском, а также военные отряды, набиравшиеся по собственной инициативе «урядниками» пограничных городов^[23].

Отряд пахолков вместе с запорожцами начал военные действия нападением на Мосальск: крепость и посад были сожжены, жители перебиты, часть людей сгорела в огне. 5 (15) марта 1610 года запорожцы Богушевского и полковника Хунченко овладели посадом Стародуба; когда казаки подожгли деревянные стены крепости, защитники, как записано в дневнике похода, «хотели скорее броситься в огонь, чем сдаться». С. Горностай, подкоморий киевский, сжёг Чернигов. Отряд Запорского 15 (25) марта 1610 года взял Почеп; Запорский сообщал, что крепость была полностью разрушена, оценивал число погибших посадских людей и крестьян из округи в 3 тыс., а число ставших добычей казаков — в 2 тыс., и просил гетмана воздействовать на казаков, «чтобы его слушали и убийств таких не чинили»^[24].

После ухода королевских отрядов местные служилые люди стали переходить на сторону Лжедмитрия II, и для «освоения» края вновь были посланы запорожские казаки, которые сожгли Козельск и Мещовск^[25]. К началу сентября 1610 года северяне отбили у польско-литовских войск Козельск, Мещовск, Почеп и Стародуб^[26].

Двигавшееся к Москве после Клушинского сражения войско Лжедмитрия II включало польско-литовские отряды Я. П. Сапеги и запорожцев полковника Бурляка^[27]; в дневнике Сапеги упоминаются также запорожские полки Костенецкого и Дуршлака. Войско заняло Медынь, жители которой присягнули самозванцу сразу после Клушинской битвы^[28], и Козельск, откуда ушли гарнизоны Шуйского^[27]. Жители Боровска отказались присягать и вместе с воеводой кн. М. К. Волконским сели в осаду в Пафнутьев-Боровском монастыре. После трёх неудачных попыток овладеть обителью сапежинцы 5 (15) июля 1610 года ворвались в неё через не успевшие закрыться ворота и учинили резню, в которой погибли воевода Волконский и игумен Иоасаф. Я. П. Сапега сделал в дневнике помету: «чернецов осталось 9 человек из 80, прочих убито 4000 человек»; наёмники ограбили город и монастырь, не пощадив и раки Пафнутия Боровского^[29]. Об избиении «литовскими людьми» монахов этой обители сообщается и в «Новом летописце»^[30].

Содержание наёмного войска требовало огромных сумм, которые невозможно было собрать в разорённой стране на подконтрольных самозванцу территориях, и в ожидании «заслуженного» солдаты были готовы грабить и убивать жителей захватываемых городов и сёл, несмотря на просьбы самозванца «беречь» его подданных^[28]. 28 июля (7 августа) 1610 года Я. П. Сапега предложил С. Жолкевскому разграничить места сбора «корма»: сапежинцы должны были собирать его к югу от Москвы, а солдаты коронного гетмана — к северу^[31]. Главная военная сила самозванца — наёмное войско Я. П. Сапеги — ещё в предшествующие годы приобрела среди населения Замосковного края репутацию, из-за которой возможность вступления его в Москву вызывала опасения насилий и грабежей, и это было одним из мотивов согласия московских «чинов» на избрание королевича Владислава^[32].

Несмотря на заключение договора, по западным уездам продолжали ходить польско-литовские отряды, которые вели себя как в завоёванной земле^[34]. Русские «великие» послы, направлявшиеся к королю под Смоленск, сообщали из пути о продолжающемся разорении Ржевского и Зубцовского уездов и об осаде одним из таких отрядов Осташкова^[35]. Посольский караван с трудом собирал продовольствие на своё содержание в разорённой войной местности^[36]. Торопецкий уезд разоряли «ротмистры», а в Старой Руссе насилия чинил казацкий полковник Л. Рудницкий. И. М. Салтыков писал королю, что, слыша о таком разорении, Великие Луки и Невель хотят «сидеть в осаде» от польско-литовских отрядов, и просил вывести войска с этих территорий. Население части городов северо-запада отказывалось присягать Владиславу, и одну из причин такого упорства Салтыков видел именно в действиях этих отрядов^[34].

После ввода польско-литовского войска в Москву на его содержание 4 (14) октября 1610 года были выделены приставства^[c][33]. В грамоте из Ярославля в Вологду говорилось: «И к нам в Ярославль с Москвы паны приезжали и кормы на нас правили нещадно»^[37]. С. Маскевич сообщал, что при сборе кормов военные «вели себя так, как кому хотелось, и у самого большого боярина, если хотели, жену или дочь брали насильно»^[33].

В городах по верхней Оке стояли войска Я. П. Сапеги, вымогавшие у населения поборы. В окрестностях Мосальска и Мещовска сапежинцы, как и в Замосковье в 1608 году, поделили города и сёла между полками и ротами, учредив «приставства»; жители села Волосова Козельского уезда жаловались, что с них правят деньги, куниц, лис, сыр, масло и яйца, которых им «взяти негде». Я. П. Сапега оставил без внимания и просьбу князя В. М. Рубца-Мосальского ввести его во владение городком Мосальском «с посадом и уездом», пожалованным ему Сигизмундом III 4 (14) ноября 1610 года. Князья Ю. Трубецкой и Д. Т. Трубецкой вспоминали в начале 1611 года, что эти войска «Алексин высекли и сожгли, к Крапивне и к Белеву приступали». В начале декабря 1610 года Сигизмунд III, желая привлечь сапежинцев на свою сторону, согласился выплатить им «заслуженное» в течение полугода после занятия Московского престола, а в случае задержки — предоставить в распоряжение «рыцарства» Северскую и Рязанскую земли. После гибели Лжедмитрия II в декабре 1610 года сапежинцы захватывали и грабили города, до того остававшиеся верными самозванцу, — Перемышль, Алексин, Белёв, Одоев, Воротынск^[38].

В западных уездах содержание армии также возлагалось на местное население: в ноябре 1610 года Сигизмунд III передал полку П. Руцкого, стоявшему в Иосифо-Волоколамском монастыре, сбор в свою пользу доходов с дворцовых сёл в Волоцком и других уездах, а в материалах для смоленских переговоров 1615 года говорилось, что этот полк и казаки на Волоке «многих … людей побивали и грабили». Дети боярские, получившие от Сигизмунда III грамоты на поместья, не могли пользоваться их доходами из-за приставств армии, стоявшей под Смоленском; в челобитной королю и Владиславу И. И. Зубов писал: «наше поместейцо держат в приставстве поляки и литва»^[33].

Зимой 1610/1611 года на русскую территорию пришли большие отряды запорожских казаков, которые стали разорять южные города, присягнувшие Владиславу^[39]. Запорожцы, посланные в поход ещё при жизни самозванца, разорили Болхов, Карачев, Кромы, Орёл, Новосиль и Чернь — города, которые после смерти Лжедмитрия II присягнули королевичу Владиславу^[40]. Отряд казаков полковника Наливайко, посланный королём на Рязань, разорял прежние владения Лжедмитрия II на юге^[41].

Зимой 1610/1611 года недовольство польско-литовским гарнизоном нарастало. После того как рассылавшиеся в города грамоты патриарха Гермогена попали в руки А. Гонсевского, дьяки, подьячие и дворовые люди патриарха были арестованы, а двор его «весь разграблен». «Грамота смольнян», присланная в Нижний Новгород в конце января 1611 года, представляла собой обращение к москвичам от имени присягнувших Владиславу смоленских помещиков и имела агитационный характер; в ней говорилось, что православная вера «поругана», а храмы «разорены». В «Новой повести о преславном Российском царстве» утверждалось, что в стране находится и разоряет её иноземное войско, которое одних убивает, а с других взимает «безмерные» кормы, а московский гарнизон притесняет горожан, силой отбирая у них приглянувшееся имущество^[42].

Положение самого гарнизона также ухудшалось: в грамоте королю бояре сообщали, что в Москву привезли мало продовольствия, так как одни места разорены, а в других посадские и волостные люди отказываются давать продукты полякам и литовцам^[43].

Весной 1608 года А. Ю. Лисовский, действовавший в Рязанской земле на стороне Лжедмитрия II, 30 марта (9 апреля) 1608 года разбил под Зарайском рязанскую рать князя И. А. Хованского; погибли почти все 250—300 арзамасских дворян, входивших в войско. После победы А. Ю. Лисовский контролировал дороги Рязанской земли и пополнял отряд запорожцами, донскими казаками и служилыми людьми рязанских и украинных городов. Летом 1608 года он занял Коломну, воеводы которой князь А. Г. Долгорукий и И. А. Колтовской покинули город. Город был разграблен; в плен попали коломенский епископ Иосиф, которого А. Ю. Лисовский приковал к пушке, и боярин князь В. Т. Долгорукий. Запасы оружия из Коломны пополнили арсенал отряда^[53].

28 июня (8 июля) 1608 года у Медвежьего брода на реке Москве А. Ю. Лисовский был разбит войском князей И. С. Куракина и Б. М. Лыкова и потерял обоз и артиллерию. После поражения он двигался вдоль степного пограничья; по летописному известию, в это время его отряды «пленили» Рязанскую, Владимирскую и Нижегородскую земли. В августе 1608 года под Троице-Сергиевым монастырём А. Ю. Лисовский сжёг начальный посад Клементьево и окрестные жилища и ушёл в Тушино^[54].

В 1608—1609 годах грабежи и насилия охватили многие области Русского государства; современники отмечали, что русские «воры» порой проявляли большую жестокость, чем польско-литовские наёмники^[55]. Для подавления восстаний против власти Лжедмитрия II в Замосковье из Тушинского лагеря были направлены А. Ю. Лисовский и полк Э. Стравинского: в декабре 1608 года первым выступил Э. Стравинский, а следом за ним — А. Ю. Лисовский с двумя тыс. донских казаков. В Ярославле перед этим были перебиты литовские люди, размещённые на посаде. 11 (21) декабря 1608 года отряд А. Ю. Лисовского и войско И. Шуйского сожгли двор и солеварню голландца Д. Эйлова, участвовавшего в ярославском восстании, и убили всех, кого там застали. 13 (23) декабря 1608 года были выжжены деревни в окрестностях солеварни; погибло около 1 тыс. человек^[56].

23 декабря 1608 (2 января 1609) года у села Даниловского земское ополчение Галицкого и Костромского уездов было разгромлено; острог взяли, многие «чёрные люди» были перебиты, Даниловский посад выжжен. 28 декабря 1608 (7 января 1609) года А. Ю. Лисовский вступил в Кострому, которая была выжжена. 3 (13) января 1609 года был взят Галич: многие посадские люди были убиты, а город, посад и торговые ряды сожжены; уцелевшие жители бежали в леса Тотемского уезда. Из Галича А. Ю. Лисовский отправил отряд в Соль Галицкую для приведения жителей к присяге Лжедмитрию II; с города и уезда потребовали 2030 руб. — по 20 руб. с сохи, и жители собрали эту сумму^[57].

В конце 1608 года суздальский воевода Ф. К. Плещеев сообщал Я. П. Сапеге, что загонные люди А. Ю. Лисовского разоряют крестьян во Владимирском уезде и уводят в таборы женщин, девушек и детей. 12 (22) апреля 1609 года он писал, что пахолки и казаки, стоявшие в Суздале, грабят и жгут дворянские, монастырские и государевы сёла Суздальского уезда^[58]. В мае 1609 года А. Ю. Лисовский присоединился к осаде Ярославля; приступы к городу предпринимались по два-три раза в день. Отряды лисовчиков совершали рейды по окрестностям Ярославля; П. Петрей сообщал, что были сожжены городские предместья и окрестные селения, а жители убиты. В начале июня 1609 года осаду Ярославля пришлось снять^[59].

В конце мая 1609 года лисовчики подошли к Кинешме; после сопротивления жителей город был взят и выжжен. В «Новом летописце» сообщается, что воевода Ф. Бабарыкин и множество людей были убиты, а многие города и уезды «повоевали». Была разорена слобода Солдога. Затем лисовчики взяли Юрьевец; жители Юрьевца, по местному преданию, бежали за Волгу в леса. К. Буссов, подводя итог походам А. Ю. Лисовского, писал, что тот превратил в пепел ярославский посад, сжёг дотла большие селения, Кинешму и Юрьевец-Повольский, убивая мужчин, женщин, детей, дворян, горожан и крестьян. После снятия осады Ярославля А. Ю. Лисовский предпринял попытку овладеть Костромой, опустошая окрестности, но был отбит. 15 (25) июня 1609 года тушинские отряды ротмистра Сумы и Ф. К. Плещеева напали на Владимир и зажгли посад; большая часть города выгорела, погибло множество жителей^[60].

В сентябре 1609 года А. Ю. Лисовский, пытавшийся подавить восстание в Переславле-Залесском, ограничился сожжением и разорением окрестных сёл и деревень. Зимой 1609—1610 годов А. Ю. Лисовский и А. З. Просовецкий из Суздаля ходили под Владимир, где сожгли посады и убили многих людей, но город не взяли^[61].

Весной 1610 года, лишившись базы в Суздале, А. Ю. Лисовский и А. З. Просовецкий предприняли рейд по тылам армии М. В. Скопина-Шуйского. К этому времени Суздальский уезд был разорён: в челобитной 1611 года сообщалось, что на расстоянии от пяти до тридцати и более вёрст от Суздаля не осталось людских и конских кормов, ржи и овса, поскольку их вывезли литовские люди, черкасы и казаки. В Ростове были разорены церкви, осквернены мощи Леонтия Ростовского, ограблены дома жителей и совершены убийства^[62].

2 (12) мая 1610 года лисовчики подступили к Калязину монастырю, которым командовал воевода Д. В. Жеребцов. Монастырь был взят, игумен, монахи и защитники убиты, а Д. В. Жеребцов по приказу А. Ю. Лисовского казнён. Лисовчики осквернили мощи Макария Калязинского, захватили серебряную раку — вклад Б. Годунова — и монастырскую казну. Затем А. Ю. Лисовский двинулся к Кашину, Твери и Торопцу; ни один из этих городов он не взял, но округа каждого была опустошена и выжжена. Защитники Торопца под руководством воеводы В. И. Туренина нанесли лисовчикам урон^[63]. Во второй половине июля 1610 года отряд вышел к Великим Лукам^[63].

В августе 1610 года А. Ю. Лисовский и А. З. Просовецкий, стоявшие у Порхова, опустошили Порховскую землю и вступили в Псков. 25 декабря 1610 (4 января 1611) года Г. Л. Валуев, действовавший от имени королевича Владислава, разгромил и выжег Великие Луки. 11 (21) февраля 1611 года лисовчики и отряд Й. Фаренсбаха, служившего под командованием Я. К. Ходкевича, ночью разбили петардами ворота Псково-Печерского монастыря и ворвались в него, но монастырь захватить не смогли. В Псковской летописи сообщается, что при этом нападении были взяты острог и торговые ряды, захвачена добыча и взяты в плен многие люди^[64].

А. Ю. Лисовский обосновался в псковском пригороде Воронич и совершал оттуда набеги «по вся дни и нощи», опустошая окрестности; летописец писал, что при нападениях на монастырь были сожжены посад и двор обители, убиты и взяты в плен многие люди. В декабре 1611 года лисовчики ночью напали на Стрелецкую слободу Пскова у реки Мирожи. В январе 1612 года Я. К. Ходкевич приказал А. Ю. Лисовскому начать военные действия в Новгородском и Старорусском краях против шведов; в письме Я. П. Делагарди Я. К. Ходкевичу сообщалось о нападениях, грабежах и разбоях людей Я. К. Ходкевича, особенно отряда А. Ю. Лисовского, в Новгородском и Старорусском уездах. 11 (21) февраля 1612 года А. Ю. Лисовский взял и разграбил Старую Руссу; воевода А. К. Шаховской сопротивления не оказал. В апреле 1612 года А. Ю. Лисовский занял Заволочье — псковский пригород, откуда разорял пригороды и волости Пскова. 1 (11) июня 1612 года на дороге, по которой в Москву везли Лжедмитрия III, лисовчики напали на конвой и убили игумена Снетогорского монастыря и других^[65].

Разорения в этот период наносили и другие отряды. В начале июля 1612 года неизвестный отряд запорожских казаков разграбил Тихвинский посад и монастыри: настоятель Успенской обители и многие монахи были изувечены и убиты, а оклад и украшения сорваны с Тихвинской иконы Божией Матери. В северо-западных землях тогда действовали разрозненные казачьи станицы и банды мародёров из шведской и польской армий в Ливонии^[66].

В ночь на 9 (19) июля 1613 года русские отряды из Опочки и Себежа захватили Заволочье, когда А. Ю. Лисовский отсутствовал: находившиеся там польские, литовские и русские люди, их семьи и крестьяне были перебиты «от мала до велика», замок сожжён. Часть пленных, уведённых из крепости в Опочку, была убита в трёх верстах от Заволочья. 20 (30) августа 1613 года А. Ю. Лисовский и псковский воевода И. Ф. Хованский заключили перемирие: русские ратные люди обязались не ходить в набеги на Полоцк, Велиж и Витебск, а А. Ю. Лисовский — «не воевать» Псковскую землю и не совершать грабежей и убийств в отношении русских людей^[67].

2 (12) января 1615 года в Могилёве А. Ю. Лисовский огласил универсал Я. К. Ходкевича: гетман поручал ему вывести за границу в «землю неприятельскую до Москвы» самовольные скопища людей, не состоявших на службе, которые при недостатке казны могли обеспечить себя только грабежом, наездами и захватами}. Служба в отряде А. Ю. Лисовского не оплачивалась жалованьем, участники получали долю добычи. В начале похода в отряде было от 430 до 600 человек. Ирландский наёмник В. Килеварт, перешедший в ходе рейда на русскую службу, рассказывал, что король предписал А. Ю. Лисовскому собрать воинских людей на три месяца и вести войну в русской земле, а за каждый город и острог, который будет сожжён с избиением людей, обещал дополнительную плату^[68].

13 (23) марта 1615 года отряд подступил к Брянску; воевода П. И. Воейков сообщал, что осада продолжалась до 22 июня (2 июля) 1615 года и сопровождалась многими приступами. 31 мая (10 июня) 1615 года А. Ю. Лисовский напал на Карачев, где собирались русские войска, и разбил рать князя Ю. И. Косого-Шаховского; потери русских составили около 1,5 тыс. человек, воеводы Ю. И. Косой-Шаховский и Е. С. Безобразов попали в плен. Карачев А. Ю. Лисовский сделал базой для дальнейших действий. Выступая к Орлу, А. Ю. Лисовский выжег Карачев^[69]. Русские дипломаты в 1615 году указывали, что А. Ю. Лисовский, придя к Брянску, «многие места пожёг и кровь многую христианскую невинно пролил», а затем сжёг Карачев^[70].

Против А. Ю. Лисовского выступило войско князя Д. М. Пожарского. 20 (30) августа 1615 года у Орла произошёл бой с передовым полком этого войска; армия Д. М. Пожарского разгромлена не была. Затем А. Ю. Лисовский занял Орёл: воевода Д. Яблочков бежал, не оказав сопротивления, а город был захвачен и выжжен. А. Ю. Лисовский переправился через Оку и ушёл к Кромам, где, как сообщает источник, «буйствовал и жёг». За одни сутки лисовчики прошли 150 вёрст и напали на Болхов и окрестные города. 31 августа (10 сентября) 1615 года они трижды штурмовали Болхов, но были отбиты гарнизоном^[71].

Воеводы Белёва князь М. Б. Долгоруков и П. Бунаков в ночь на 1 (11) сентября 1615 года покинули город, и вслед за ними его оставили многие жители. А. Ю. Лисовский занял Белёв без боя, взял в плен В. Лодыженского и получил с него выкуп. Посад и слободы города были выжжены до основания, а расположенная поблизости Онуфриева Введенская пустынь разорена. Лисовчики преследовали бежавших воевод и застрелили денежного сборщика Г. Грекова. В Лихвине они сожгли посад и острог^[72].

2 (12) сентября 1615 года А. Ю. Лисовский подошёл к Перемышлю. Воевода С. Ф. Глебов располагал гарнизоном из 76 человек; стрельцы, пушкари и посадские люди разошлись, жители ушли в леса, монахи — в Калугу, и город был занят без боя. Перемышль стал новой базой лисовчиков, которые выжигали и грабили окрестные сёла. Пленных А. Ю. Лисовский содержал в тюрьме до обмена на пленных из войска Д. М. Пожарского. Освобождённых русских пленных он приказал отправить к Д. М. Пожарскому после того, как на их глазах был выжжен Перемышль. Обойдя Калугу, лисовчики прошли между Можайском и Вязьмой^[73].

2 (12) октября 1615 года Лисовский напал на Ржев, где на посаде стояли войска Ф. И. Шереметева; лисовчики, действовавшие вместе с русскими «ворами», убили многих ратных людей и захватили обозы, а сам Ф. И. Шереметев с остатками войска заперся в остроге. Лисовчики выжгли ржевский посад и уничтожили государевы запасы. В челобитных ржевских целовальников сообщалось о сожжении кабака, винокурни и дворов; многие посадские люди и крестьяне патриарха были убиты, часть уведена в плен. В 1623 году на посадах Ржева и Зубцова лавок по-прежнему не было. Лисовский приказал снять колокола с церквей пригородных сёл и бросить в колодцы. Отряды, отправленные «в загоны», опустошали окрестности. Простояв у Ржева шесть недель, в первой половине ноября лисовчики оставили осаду^[74]. Рать Ф. И. Шереметева, шедшая на помощь осаждённому шведами Пскову, была задержана борьбой с Лисовским до ноября, и во Псков пробились только 344 ратника^[75].

Затем А. Ю. Лисовский направился к Торжку, сжёг его посад, но острог взять не удалось. Далее он прошёл мимо Твери и Кашина к Угличу. Голландские послы сообщали, что А. Ю. Лисовский менял лошадей и уничтожал всё, что не мог увезти с собой. Приступ к Кашину был отбит, в Угличе лисовчики выжгли посады, но город не взяли^[76].

В конце ноября 1615 года беженцы, прибывшие в Ярославль, сообщили, что лисовчики, стоявшие в селе Даниловском, «многих уездных людей побили, а сёла и деревни повыжгли и пограбили». В документах Костромского уезда зафиксированы последствия рейда в станах и погостах, лежавших на пути отряда. На погосте Шунга запустели 14 дворов: 12 крестьян были убиты «литовскими людьми», деревня Гридино была выжжена В Костромском уезде церковь села Богородское на реке Востре и деревня Бунково пострадали от литовского разорения, восемь дворов в Бунково запустели. На погосте Куников запустело 12 дворов, десять крестьян ушли «безвестно». В Нерехотском стане церковь села Фёдоровского осталась без богослужения «от разорения литовских людей», два двора запустели, а их жители ушли «безвестно». В Чёрном и Шачебольском станах и в волости Емста дворы запустели, а крестьяне были убиты или разбрелись^[77].

1 (11) декабря 1615 года отряд подошёл к Шуе. Загонные отряды захватывали крестьян, жгли и мучили жителей, брали пленных и грабили имущество в сёлах Взорново, Трутнево, Веригино, Нестерцово, Лихушино, Бельдюхино, Телешово, Сергеево и Бонякино. Сёла Шартомского Никольского монастыря Пупки и Чернцы были выжжены. Разорению подверглись также Иваново, Пустынь и Палех^[78].

Воеводы, преследовавшие лисовчиков, также причиняли ущерб населению: В. И. Туренин и князь М. П. Барятинский разорили вотчину Ю. Д. Хворостинина в Нерехотском стане, сёла Рожествено и Бордаково. В селе Алексино Суздальского уезда многих крестьян сначала секли, жгли и мучили лисовчики, а затем ограбили и мучили люди М. П. Барятинского. Крестьяне села Палех разбрелись от казаков и были убиты загонными людьми А. Ю. Лисовского и ратными людьми, шедшими за ним. В разрядных записях о М. П. Барятинском сказано, что, идя за А. Ю. Лисовским, он «воровал, уезды запустошил, села и деревни многие разграбил», за что подвергся царской опале^[79].

В начале декабря лисовчики подступили к Мурому; в ночь на 6 (16) декабря 1615 года приступ был отбит. Были выжжены Мережная и Плотницкая слободы, на посаде разграблены и сожжены дома и лавки. В Воскресенском монастыре был убит священник Иван, в Благовещенском монастыре перебиты братия, игумен захвачен и отпущен за выкуп, пономарь сожжён вместе с кельями. Последствия набега отмечались в писцовой книге Мурома 1637 года^[80]. Лисовчики опустошали также округу Мурома, в том числе монастыри^[81].

Отряд ушёл в сторону Тулы; при Пчельне лисовчики потерпели поражение от войск князей Ф. С. Куракина и В. И. Туренина, оставив раненых и обозы. 22 декабря 1615 (1 января 1616) года ночью не менее 200 лисовчиков атаковали Лихвин, но были отбиты; у них был отбит полон из разных городов. Путь отряда на литовский рубеж лежал по опустошённому краю, где невозможно было прокормить людей и коней; по донесению А. Ю. Лисовского, множество мелкой челяди и пахолков погибло от холода. В первых числах января 1616 года А. Ю. Лисовский вернулся в Мстиславль, а 17 (27) февраля 1616 года прибыл в Смоленск. С февраля по декабрь 1615 года лисовчики с боями прошли более 3 тыс. км. В ходе рейда лисовчики разоряли и опустошали уезды на своём пути, оттянув на себя русские силы и облегчив положение Смоленска^[82].

Рейд надолго остался в памяти русских людей, а лисовчикам создал на родине репутацию неуловимых и непобедимых^[83]. Король Сигизмунд III в декабре 1615 года положительно оценил действия А. Ю. Лисовского, а сеймик в Слониме в марте 1616 года призвал обратить на него особое внимание. В апреле 1616 года шляхтич С. Липницкий сообщал Я. К. Ходкевичу, что хоругви Лисовского, расположившись в его имении, ограбили его «хуже татар»^[84].

Осенью 1617 года лисовчики полковника М. Чапиньского начали набеги в южных уездах. Мещовск, где оборонялся воевода И. Засецкий, сдаваться отказался: М. Чапиньский взял город и, как сообщал С. Кобержицкий, истребил всех жителей. Войско, запершееся в крепости, сдало её на условии свободного ухода, а воевода был отправлен к королевичу пленным. Козельск присягнул королевичу без боя, и М. Чапиньский сделал его опорной базой на зиму; стоя в Козельске, он «многие города повоевал». Серпейский и Мосальский уезды превратились в приставства лисовчиков, откуда они получали продовольствие и фураж^[89].

5 (15) марта 1618 года лисовчики из Козельска напали на Одоев, но были отбиты. П. Опалинский отправил отряды на Оболенские и Серпуховские места. В начале июня 1618 года М. Чапиньский атаковал Белёвский уезд, где села и деревни были сожжены. «Литовские люди» появлялись также под Мценском, Болховом, Медынью и Крапивной. С. Кобержицкий называл лисовчиков М. Чапиньского среди отличившихся в набегах. В июле 1618 года по приказу Я. К. Ходкевича лисовчики собирали припасы на расстоянии 20 миль и более от Можайска^[90].

29 августа (8 сентября) 1618 года М. Чапиньский с полком и пятью ротами из войска королевича подошёл к Волоколамску и предпринял приступ, затем направился к Иосифо-Волоцкому монастырю^[91]. В ночь на 6 (16) сентября 1618 года лисовчики появились под Переславлем-Залесским, приступали к городу и стояли под ним восемь дней, а затем расположились в селе Сватково. В ночь на 24 сентября (4 октября) 1618 года они подступили к Троице-Сергиеву монастырю, но были отбиты; отступая, М. Чапиньский выжег село Клементьевское и слободы за прудом. Я. К. Ходкевич выслал лисовчиков и запорожцев для опустошения земель по Оке — окрестностей Коломны, Переславля-Рязанского и Старой Рязани, не затронутых войной со времён А. Ю. Лисовского; деревни и села сжигались и обращались в пустыню. 8 (18) ноября 1618 года лисовчики приблизились к деревне Внажировке. Проводником им стал бывший пленный поляк из полка Я. П. Сапеги М. Вишневский, находившийся среди челяди владимирского помещика Д. К. Плещеева. По его указанию были разорены деревни вотчины царицы-инокини Просковьи, вотчина Рождественского монастыря и многие дворцовые, боярские, княжеские, дворянские и монастырские сёла Владимирского уезда. Жителя деревни Ермолино Д. Матвеева пытали ради денег и вымучили шесть рублей, после чего увели в плен^[92].

Ещё до пересечения границы запорожцы грабили население: в июне 1618 года они разорили Киевское воеводство. В обозе запорожского войска, помимо слуг, находились женщины, привезённые с Украины или захваченные в первые месяцы похода на русской территории. Вторжение казаков началось в июне 1618 года по Муравскому шляху: Ливны были взяты штурмом и сожжены, воевода Н. Черкасский попал в плен; затем был взят Елец. «Загон» полковника М. Дорошенко сжёг оставленные жителями или не подготовленные к обороне Лебедянь, Данков, Скопин, Ряжск, Песочню, Сапожок и Шацк. Запорожцы двенадцать дней штурмовали Михайлов, но город взят не был^[93]. Города Путивль, Рыльск и Курск запорожцами в ходе похода захвачены не были.

В конце августа — начале сентября 1618 года полковник Ф. Борисполец совершил рейд в Мещерскую землю, в ходе которого были сожжены Касимов и Романово городище. Переправившись через Оку, П. Сагайдачный по татарскому обычаю «распустил войну» и начал разорять уезды и волости к югу от Москвы. После неудачного штурма Москвы в ночь на 1 (11) октября 1618 года войска Речи Посполитой разошлись «в загон» по стране. 24 октября (3 ноября) 1618 года запорожцы сожгли острог Серпухова. В конце октября благодаря измене они ворвались на посад Калуги, разорили и сожгли его, но взять крепость не смогли; затем они стояли под городом и разоряли окрестности до заключения перемирия^[94].

1 (11) декабря 1618 года в деревне Деулино было заключено перемирие. Боевые действия при этом не прекратились сразу: лисовчики полковника Я. Плецкого и казаки полковника Хвостовца захватили Юрьев-Польский и намеревались взять Суздаль; замысел сорвали три перебежчика, явившиеся в Суздаль 4 (14) декабря 1618 года^[95]. В ноябре — декабре литовские отряды совершали набеги ярославские, костромские и галичские места, где их встретили воеводы князя И. Б. Черкасского. На севере вместе с запорожцами и лисовчиками действовали русские казаки полковника Я. Шишова: они осаждали Углич, приступали к Вологде и разоряли Каргопольский уезд, захватывая в плен и убивая крестьян тысячами. Под Калугой П. Сагайдачный отпустил более 2 тыс. пленных. В январе 1619 года воеводы Г. В. Тюфякин и И. М. Бутурлин разгромили на севере запорожских казаков, остатки которых ушли в Литву; на обратном пути запорожские отряды ограбили Новгородскую землю, шведскую Эстляндию, Ливонию и литовский Слуцк. К апрелю 1619 года территорию Русского государства покинули и лисовчики^[96].