Корниловский ударный полк

В конце апреля 1917 года генерал-лейтенант Л. Г. Корнилов был назначен командующим 8-й армией Юго-Западного фронта^[8]. Помощник старшего адъютанта разведывательного отделения штаба 8-й армии Генерального штаба капитан М. О. Неженцев^[9] представил ему доклад «Главнейшая причина пассивности нашей армии и меры противодействия ей». Генерал Корнилов поддержал идею Неженцева о создании ударного отряда из «охотников» (то есть добровольцев), который при планируемом наступлении мог бы показать пример армии и увлечь её за собой, а также противодействовать дезертирству и братанию с противником, и приказом от 19 мая (1 июня) 1917 года разрешил формирование 1‑го Ударного отряда при 8‑й армии. Капитан Неженцев ездил по воинским частям и смог вызвать с фронта шесть опытных офицеров-добровольцев (среди них — штабс-капитан Скоблин, ставший впоследствии командиром Корниловского ударного полка, а в дальнейшем — начальником Корниловской дивизии^[10][11]), но большинством офицерского состава создаваемого отряда были прапорщики, только что окончившие обучение в школах прапорщиков. Солдат в отряд разрешалось набирать только из запасных частей и тыловых учреждений^[5][10].

Первой сформировали пулемётную команду из слушателей пулемётных курсов при штабе 8-й армии в Черновицах^[5][12]. Формирование ударных подразделений отряда продолжилось в селе Стрелецкий Кут (Стрелецкие Куты)^[10][13].

К середине июня формирование отряда завершилось: он состоял из 2 батальонов по тысяче ударников в каждом, 3 пулемётных команд (600 человек), команды пеших разведчиков из чехов — бывших военнопленных и команды конных разведчиков из казаков 38-го Донского казачьего полка — всего около 3000 человек. Командиром отряда был назначен Генерального штаба капитан Неженцев, начальником штаба — полковник Леонтьев, помощником командира — гвардии капитан Агапов, адъютантом — поручик князь Ухтомский^[5][10][11].

10 (23) июня 1917 года^{[комм. 1]} 1-й Ударный отряд получил именное шефство генерала Корнилова и боевое красно-чёрное знамя. Отряд стали именовать Ударным отрядом генерала Корнилова или Корниловским ударным отрядом^[1][10]. Использовавшееся некоторое время наименование штурм-батальон не прижилось.

Вступавшие в отряд добровольцы подписывали особую присягу, в которой «перед сим красно-чёрным знаменем» клялись выполнять приказы, защищать товарищей и наступать «обгоняя передних», но и никогда не падать духом, уважать политические убеждения сослуживцев, не сдаваться в плен живым, не пить спиртного.

Как признавали впоследствии советские историки, в ударном отряде совершено не применялся Приказ № 1 и действовал изменённый Устав, что определялось особенностями боевых задач ударников^[14].

Ставший впоследствии известным корниловцем этнический словенец Александр Трушнович, вступивший в полк в качестве славянского добровольца после своего перехода линии фронта из расположения австро-венгерской армии, так описывал цели борьбы, какими их видели корниловцы во главе с Неженцевым:

16 (29) июня 1917 года Корниловский ударный отряд выгрузился на станции Тысменица в Галиции и выдвинулся к линии фронта^[13].

В свой первый бой отряд был брошен 25 июня (8 июля) 1917 года у сёл Ямница и Павельче^[10][13], севернее города Станиславова, успешно действуя во время летнего наступления русской армии. В этом бою отряд выполнил поставленную задачу — прорвал три линии обороны австро-венгерской армии, занял село Ямница и захватил много трофеев^[5][13].

Состав отряда в бою: 87 офицеров (из них 55 — прапорщики), 1763 рядовых и унтер-офицеров, знамённый взвод, три пулемётных команды, команда пеших разведчиков, сотня донских казаков, команда связи, а также миномётная команда^[10]. Треть ударников полегла на поле битвы - убитыми и ранеными отряд потерял в этом бою 24 офицера и 506 ударников, но приказ был выполнен — вражеская оборона прорвана. Ударники захватили в плен более 800 солдат и 26 офицеров противника, а также 6 орудий. В конце дня, когда корниловцы расположились на отдых после боя, им пришлось выдержать вражескую штыковую контратаку^{[комм. 2]} — не успев построиться, корниловцы бросились вперёд, и в рукопашной опрокинули противника, но более 100 ударников погибли на немецких штыках^[10][12]. Знамя отряда было пробито пулями в этом бою.

За отличное выполнение приказа командования ударники были представлены к наградам: капитан Неженцев^[9], подпоручик Лахтионов и прапорщик Мазин — к ордену Святого Георгия 4-й степени, 11 офицеров — к ордену Святого Владимира 4-й степени с мечами и бантом, 1 офицер — к ордену Святой Анны 2-й степени с мечами, 24 офицера — к ордену Святой Анны 4-й степени с надписью «За храбрость». Все солдаты представлены к Георгиевским крестам, а обе сестры милосердия — к Георгиевским медалям 4-й степени^[10][11].

В дальнейшем отряд перебрасывали на опасные участки фронта^[5][17], для наведения порядка в ближайшем тылу и задержания дезертиров. Отдельных дезертиров расстреливали, прикрепив на груди таблички с надписью, но большинство задержанных отправляли обратно на фронт.

Одна из рот отряда (3-я) отказалась выступить в расположение 47-й дивизии для наведения порядка. Решением отряда эта рота была расформирована^{[комм. 3][5][12]}.

22 июля (4 августа) 1917 года Корниловский отряд передислоцировали для пополнения и отдыха в место формирования всех ударных частей Юго-Западного фронта — район города Проскурова. В это время уже ставший Главнокомандующим генерал Корнилов принял решение укрупнить ударные части, сформировав «ударные полки». Корниловский ударный отряд стал первым ударным полком Русской армии. В приказе по 8-й Армии от 11 августа 1917 года за № 796 (§ 1) было сказано: «Корниловский Ударный Отряд считать переформированным в четырёх-батальонный полк с 1 августа сего года». Командиром полка был назначен полковник Генерального штаба Митрофан Неженцев. Одновременно создавались сразу два ударных полка — 1‑й ударный революционный полк и Корниловский ударный полк. В отряд были влиты две небольшие части — Пермский батальон чести поручика Канышевского и Легион смерти поручика Кондратьева^[5].

В полку стало 4 батальона по 4 роты, пулемётная рота (из 4‑х пулемётных команд), полковые команды саперная, конной и пешей разведки — всего 88 офицеров и 2800 ударников. А также оркестр и походный лазарет.

Кроме того, планировалось формирование при 21-й запасной бригаде запасного батальона полка 4-ротного состава. Корниловский ударный полк и его запасный батальон должны были комплектоваться исключительно из добровольцев^[18].

16 августа всем корниловцам, выжившим в июльских боях, были вручены Георгиевские кресты.

В конце августа 1917 года под видом перевода полка на Северный фронт полк четырьмя эшелонами перебросили в Могилёв, где находилась Ставка Верховного главнокомандующего (генерал Корнилов собирал верные части, на которые он мог бы опереться в случае своего выступления против Временного правительства). 25 августа Верховный главнокомандующий генерал Корнилов провёл смотр полка. Во время последовавшего конфликта между Корниловым и Временным правительством, генерал не применил полк в своем выступлении^[5].

С 1 (14) сентября 1917 года корниловцы совместно с текинцами охраняли арестованного Корнилова в гостинице «Метрополь» Могилёва и ежедневно проходили парадным строем мимо его окон. За демонстрацию симпатий арестованному шефу полка, 15 (28) сентября полк был отправлен на Юго-Западный фронт^[19].

После провала выступления и ареста генерала Корнилова по требованию Керенского, «ударные части» попали в «опалу», как контрреволюционные. Армейский комитет постановил разоружить корниловцев, но реализовать этого не мог. Ударный полк превосходил по своим боевым качествам любую фронтовую воинскую часть, и поэтому его боялись.

Полк, носящий имя генерала Корнилова, мог быть расформирован, и армейское руководство постаралось спасти корниловцев.

Генерал Алексеев телеграфировал А. Ф. Керенскому: «В составе наших вооружённых сил имеется корниловский ударный полк трёхбатальонного состава, успевший за короткое время своего существования заслужить себе почётное имя своей доблестью в боях… Полагал бы соответственным, не расформировывая этой прочной духом части, отправить её или во Францию, или в Салоники, или в крайности на Кавказский фронт…»^[20]

Он просил не расформировывать часть «сильную духом», а направить во Францию, или на Кавказский фронт. По указанию А. Ф. Керенского приказом начальника Штаба Верховного главнокомандующего генерал-лейтенанта Духонина от 10 (23) сентября 1917 года № 501 Корниловский полк был переименован в 1-й Российский ударный полк^[1][21]. Также командиру полка Неженцеву пришлось подать генералу Нисселю во французскую военную миссию прошение о переброске полка на Западный фронт во Францию. Однако, к удовлетворению Неженцева, в связи с тем, что его полк французам не понадобился, корниловцы остались в России - где, по их общему мнению, и было их место и предназначение^[22].

Спасти полк от расформирования помог и будущий президент Чехословацкой республики Томаш Масарик, который в сентябре 1917 года находился при Ставке Верховного главнокомандующего, занимаясь созданием «Гуситского корпуса» из пленных чехов и словаков. Масарик провёл переговоры с Неженцевым, обсудив вопросы реорганизации полка и его пополнения, тем более, что в его составе уже были чехи и словаки.

10 сентября Корниловский ударный полк был переименован в 1-й Российский ударный полк (приказ начальника штаба Верховного Главнокомандующего от 10.09.1917 № 501) и включен в 1-ю Чехословацкую стрелковую дивизию, позже он был переименован в Славянский ударный полк (приказ начальника штаба Верховного Главнокомандующего от 30.09.1917 № 636), но все прежние знаки отличия, эмблемы и звание «корниловцы» за полком сохранялись. В состав полка были включены и 2 роты чехословаков (11-я и 12-я)^{[комм. 4][5][13]}.

25 октября (7 ноября) 1917 года в Петрограде произошло вооружённое восстание большевиков. Ожидалось, что большевики попытаются занять и другие крупные российские города, в том числе и Киев, где ситуация осложнялась наличием украинских националистов, так же претендовавших на власть. В связи с этим Командующий Киевского военного округа генерал М. Ф. Квецинский обратился к руководству Юго-Западного фронта о выделении воинских частей для поддержания порядка в Киеве. По просьбе помощника комиссара Временного правительства при штабе Юго-Западного фронта Григорьева исполняющий обязанности командира 1-й Чешско-Словацкой дивизии полковник Мамонтов направил в город сводный отряд в составе несколько частей и подразделений, среди которых был и Славянский ударный полк (около 600—800 штыков)^[13][23].

29 октября (11 ноября) 1917 года основная часть сводного отряда прибыла в Киев, где разместилась в зданиях военно-учебных заведений. Славянский ударный полк прибыл в Константиновское военное училище^[13].

Восстание в Киеве началось вечером того же дня. Отряд рабочих Киевского арсенала и солдаты 3-го авиапарка в вечерних сумерках атаковали Константиновское училище и артиллерийские склады. Атака на училище была отбита, но восставшие захватили склады и дополнительно вооружились.

Корниловцы и юнкера, находившиеся в Константиновском училище, оказались под артиллерийским обстрелом 1-го конно-горного артиллерийского дивизиона, который перешёл на сторону большевиков. Корниловцы с юнкерами атаковали батарею, но после неудачного боя вынужденно отошли: юнкера — к училищу, а ударники — в расположенный напротив манеж^[13].

Сразу состоялось экстренное заседание комитета Славянского ударного полка — в результате была принята резолюция, что полк «прибыл в Киев не для политической и национальной борьбы, а для подавления анархических выступлений толпы и отдельных лиц». Также было заявлено, что полк никогда не выступал против Украинской центральной рады и признанных Временным правительством украинских воинских частей^[13].

Корниловец подпоручик Яновский вспоминал, что напряжённая, неопределённая ситуация была до самого утра, утром же 30 октября (12 ноября) положение корниловцев ухудшилось, так как украинцы соединились с большевиками и совместно выступили против них.

Днём корниловцы, юнкера константиновцы, николаевцы (артиллеристы) и юнкера 1-й школы прапорщиков атаковали баррикады восставших, прикрывавшие Арсенал. Корниловцы заняли быстрой штыковой атакой интендантские склады (интендантскую башню № 1) и Печерскую базарную площадь, разогнав оставшихся противников гранатами.

Участие в уличных боях вызвало «брожение» в полку. Чех-корниловец так описывал ситуацию: "… В полку, в частности в русских ротах, началась суматоха, да и в чешских ротах было не лучше. Одна часть наших солдат была за то, чтобы продолжать бой с большевиками, другая за нейтралитет….

Ночью 31 октября (13 ноября) чехословацкие роты ударного полка получили приказ от комиссара корпуса Максы присоединиться к 1-му Чехословацкому полку. Капитан Неженцев сказал чехословацким офицерам — решайте сами, и те остались, чтобы поддержать юнкеров и корниловцев. Утром большевики из тяжёлых орудий продолжили обстрел Константиновского училища^[13][24].

В это время руководство Русского отдела Чехословацкого национального совета видя, что чехословацкие части втянулись в уличные бои в Киеве, потребовало немедленного вывода их из города. Ночью 31 октября (13 ноября) 1917 года начался отвод чехословацких частей.

Большевики предлагали свободный выход чехам в обмен на выдачу русских офицеров и юнкеров, но получили отказ. Утром корниловцы в здании Николаевского училища провели собрание, на котором решали — либо оставаться в составе Чехословацкого корпуса, либо направиться на Дон. Было принято решение, что полк вернётся в Печановку за своим имуществом, после чего поедет на Дон.

31 октября (13 ноября) было заключено перемирие, власть в городе перешла к Центральной раде и большевикам. Корниловцы получили приглашение от Петлюры остаться для охраны города.

Отказав Петлюре, Неженцев занял твёрдую позицию — не выводить из Киева полк, пока не будет эвакуировано в Екатеринодар Константиновское военное училище (одновременно успела покинуть город и 3-я Киевская школа прапорщиков). Неженцев не бросил помогавших корниловцам юнкеров на расправу неприятелю. Кроме того, Неженцев отверг предложение начальника украинского штаба Павленко о переходе полка в подчинение Центральной раде^[10][24].

По возвращении полка к месту дислокации 1-й Чешско-Словацкой дивизии ситуация изменилась — Славянский ударный полк получил приказ о расформировании. Предполагалось, что русские солдаты демобилизуются, а чешские роты присоединятся к создаваемому 4-му Чешско-Словацкому стрелковому полку.

После ухода чехословацких рот в строю осталось всего около 260 ударников. Было решено отправиться на Дон. На это было получено согласие Донского правительства. Корниловцы старались взять с собой как можно больше вооружения и иного имущества — винтовки, пулемёты, гранаты и патроны. Неженцев снял знамя полка с древка и обмотал его под кителем вокруг своего тела.

Но на станции корниловцам не удалось получить нужного количества вагонов для погрузки полкового имущества. В то время стандартной нагрузкой вагона считалось 40 людей или 8 лошадей. Так как корниловцы ехали под видом демобилизованных казаков, удалось у начальника станции получить только вагоны для перевозки коней.

Из приготовленных к погрузке 3000 винтовок и 300 пулемётов только небольшую часть удалось спрятать в сене в вагонах. Ударники сняли все корниловские знаки отличия и, разделившись на несколько групп, двинулись в путь в разных эшелонах^[13].

Эшелон полка во главе с Неженцевым прибыл в Новочеркасск 19 декабря 1917 года с 50 ударниками. Среди прочего имущества он привез 30 пулеметов, так необходимых зарождающейся Добровольческой армии. Остальные корниловцы ехали на Дон небольшими группами, споров корниловские эмблемы со своих мундиров. Перед Новочеркасском эмблемы пришивались, и как описывал один из офицеров, ехавший с ними в одном купе: «На мундирах попутчиков появились эмблемы с черепами. Стало веселее».

Всего на Дону собралось около 150 бывших корниловцев и полковник Неженцев, влив около 400 ударников, прорвавшихся из-под Белгорода, восстановил полк в составе зарождающейся Добровольческой армии. Первые бои корниловцы провели в таганрогском отряде, сдерживая идущую с севера «армию» Сиверса. Из офицеров-добровольцев была даже сформирована офицерская рота в 120 штыков, брошенная в бой под Гниловской.

Корниловцы, по воспоминаниям Антонова-Овсеенко, дрались умело и нагло, всегда были «исключительно смелые» и отличались особенной стойкостью^{[4][25][комм. 5][1][26]}. Всего при обороне Ростова полк потерял почти 100 человек убитыми и ранеными^[4][27].

В ночь на 10 (23) февраля 1918 года части малочисленной Добровольческой армии покинули Ростов, выступив в 1-й Кубанский («Ледяной») поход^[27].

В самом начале похода, 11—13 февраля (24—26 февраля), в станице Ольгинской при реорганизации Добровольческой армии в состав полка (500 штыков) были влиты офицерский имени генерала Корнилова батальон полковника Симановского (4 роты; около 500 штыков), ставший 1-м батальоном полка, и Георгиевская рота (100 человек) полковника Кириенко, включенная в 3-й батальон. Корниловский полк под командованием произведённого в полковники М. О. Неженцева развернулся в три батальона и насчитывал теперь 1220 человек, треть из которых составляли офицеры, при 12 пулемётах (почти 20 пулеметов было передано в другие части)^[2][4][28].

Командование Корниловского ударного полка на февраль 1918 года: командир полка — полковник Неженцев, помощник командира полка — капитан Скоблин, полковой адъютант — поручик князь Ухтомский, начальник хозяйственной части — капитан Гавриленко^[2].

1-й (Офицерский) батальон — командир полковник Булюбаш

• 1-я Офицерская рота — командир капитан Миляшкевич;

• 2-я Офицерская рота — командир штабс-капитан князь Чичуа;

• 3-я Офицерская рота — командир штабс-капитан Пух^{[комм. 6]};

• 4-я Офицерская рота — командир капитан Пиотровский;

2-й батальон — командир полковник Мухин

• 5-я рота — командир штабс-капитан Томашевский;

• 6-я рота — командир штабс-капитан Петров;

• 7-я рота — командир поручик Салбиев;

3-й батальон — командир полковник Индейкин

• 9-я рота — командир капитан Лызлов;

• 10-я рота — командир штабс-капитан Мамыкин^{[комм. 7][2][4]}.

Пулемётная рота (командир — есаул Милеев, помощник командира — капитан Рябинский) и команда связи (начальник — капитан Морозов)^[2].

За время Первого Кубанского похода полк нес большие потери и трижды сменил свой состав. Почти каждый день Корниловский полк при поддержке Сводно-офицерского полка с боем брал очередную деревню для отдыха и ночлега, оставляя по всему маршруту безымянные могилы однополчан. Как отметил в своих мемуарах генерал Казанович, ни один противник не выдерживал штыковой атаки корниловцев^[29].

Они умели воевать, но были плохими политиками. Как вспоминал впоследствии один из первопоходников: «Мы шли, повинуясь крику сердца, за обманутый народ, за распятую Россию, не строя политических целей и не зная, как долог будет наш страдный путь»^[30].

Части Добровольческой армии двинулись в направлении Екатеринодара, центра Кубанской области, в конце зимы в тяжёлых погодных условиях (частые перепады температуры, сильные ветры с дождём и снегом), при этом велись постоянные ожесточённые бои^[31]. Особенно большие потери Корниловский полк понёс у станицы Кореновской и при переходе реки Белой — 150 и около 200 человек убитыми и ранеными соответственно^[4][32].

14 (27) марта 1918 года части Добровольческой армии соединились с Кубанским отрядом генерала Покровского. При переформировании армии Корниловский полк включили во 2‑ю пехотную бригаду (генерал Богаевский). В него были влиты произведенные в офицеры юнкера Константиновского военного училища (в 3‑ю офицерскую роту), и получено пополнение от кубанцев. При постоянных боевых потерях численный состав полка с учётом пополнения — до 1000 штыков^[32][33].

24 марта (6 апреля) Корниловский полк отличился при взятии станицы Георгие-Афипской и одноимённой железнодорожной станции, где был разгромлен 5-тысячный отряд советских войск^[31][34]. Через четыре дня полк провел блестящую контратаку (с развёрнутым знаменем и оркестром) около станицы Елизаветинской, отбросив многочисленного противника^[35].

При штурме Екатеринодара в конце марта 1918 года Корниловский полк понёс громадные потери. Полк дважды в эти дни пополнялся кубанскими казаками, но после нескольких дней непрерывных боёв в строю остались только 67 человек (потери убитыми и ранеными — 1583 человека)^[4]. 30 марта (12 апреля) 1918 года^[9] в бою был убит командир Корниловского полка полковник Неженцев, а на следующий день — 31 марта (13 апреля) — при артиллерийском обстреле погиб шеф полка — генерал Корнилов. Командиром полка был назначен полковник Кутепов^[35][36].

Большие потери полка вызваны тем, что полку приходилось постоянно сражаться с превосходящими по численности противниками, а влитые в него казаки из близлежащих станиц почти все разбежались. При обратном отступлении на Дон полк пополнялся только выздоравливающими из лазарета и казаками. В станице Дядьковской полк уже развернулся в 5 рот неполного состава — по 40-50 штыков^[31][12][37].

Всего за время 1-го Кубанского похода Корниловский ударный полк потерял 2229 человек убитыми и ранеными^[4][37].

По окончании похода полк расположился на отдых и пополнение в станице Мечётинской (юг Области Войска Донского)^[31][37]. В это время закончился четырёхмесячный срок контракта, на который первые добровольцы поступали на службу в Добровольческую армию^{[комм. 8][33]}. Всем добровольцам был дан отпуск. Многие вскоре вернулись в свои части. В течение месяца полк пополнялся и ежедневно проводил занятия. Прибывали отпускные и выздоравливавшие от ран, поступали новые добровольцы. Из оставшихся в строю чинов 1-го офицерского батальона сформирована 1-я офицерская имени генерала Корнилова рота, получившая почетную шифровку на погоны. 2-й батальон Корниловского полка набрали из кубанских казаков^[38].

В начале июня 1918 года в Добровольческой армии была сформирована 2-я дивизия (начальник — генерал-майор Боровский), в которую включили и Корниловский полк^[4][38].

9 (22) июня 1918 года отдохнувшая и усилившаяся Добровольческая армия начала 2-й Кубанский поход^[31]. 12 (25) июня Корниловский ударный полк стремительной атакой взял стратегически важную станцию Торговая. Однако в этот же день, в бою около станции Шаблиевка, севернее Торговой, был смертельно ранен генерал Марков, начальник 1‑й дивизии Добровольческой армии. Полковника Кутепова назначили на его место, а командиром Корниловского полка стал полковник Индейкин. Так как на момент своего назначения он находился в связи с ранением в госпитале в Новочеркасске, то во временное командование полком вступил капитан Скоблин. При нём в Торговой закончилось формирование 3‑го батальона Корниловского полка (4-ротного состава), его командиром назначен полковник Ильин^[39][40].

В конце июня Корниловский ударный полк участвовал в рейде дивизии генерала Боровского на станицу Ильинскую. Затем громил многочисленную группировку красных войск в районе станции Тихорецкой (добровольцами захвачены 3 бронепоезда, аэроплан и 50 орудий). Продвигаясь на юг полк штурмовал с другими частями 2‑й дивизии важный железнодорожный узел — станцию Кавказскую. Развивая этот успех корниловцы прорвались вперёд и заняли станцию Гулькевичи, а утром 14 (27) июля и город Армавир (правда, через несколько дней полк отходит назад, к станции Кавказской). У станции Ладожской корниловцы штурмом берут бронепоезд с 6 орудиями и 20 пулемётами^[41].

Далее полк в течение месяца участвует в боях в районе Ставрополя, ранее отбитого у красных партизанским отрядом А. Г. Шкуро. Особенно упорные бои гремели у Сенгилеевки и Терновки. За отличие в этих кровопролитных боях генерал Деникин передал Корниловскому полку в знак благодарности список иконы Иверской Божьей Матери^[41].

2 (15) сентября 1918 года полк после ожесточённого боя занимает вместе с другими частями 2‑й дивизии генерала Боровского станицу Невинномысскую. В это же время три роты Корниловского полка участвовали в повторном штурме Армавира. При контрнаступлении советских войск ударникам пришлось отступать, ведя тяжёлые бои и неся кровавые потери^{[комм. 9][41][42]}.

В октябре ухудшилась обстановка под Ставрополем, и корниловцев снова перебрасывают для защиты города. Полк на тот момент был достаточно хорошо пополнел людьми и оружием: офицерская рота (250 штыков), три батальона, а также около 30 пулемётов и артиллерийская батарея. 14 (27) октября Корниловский полк прошёл маршем по Ставрополю. В ходе последовавшего в тот же день боя корниловцы понесли огромные потери (более 600 человек убитыми и ранеными). На следующий день части советской Таманской армии вошли в город. После оставления Ставрополя подразделения Корниловского полка заняли позицию у села Пелагиада, немного севернее города^[42].

22 октября (4 ноября) 1918 года Добровольческая армия перешла в наступление. Корниловцам удалось выбить советские части из Пелагиады, взяв до одной тысячи пленных, и даже подойти к самому Ставрополю^[42].

31 октября (13 ноября) в контратаке под селом Пелагиада погиб командир полка полковник Индейкин. Командиром был назначен капитан Скоблин, произведённый в полковники. Корниловский полк к тому времени имел в строю 220 человек, а через несколько боев осталось всего 117 человек. Полк был выведен с передовой и отправлен в Екатеринодар на отдых и пополнение^[42].

За 2-й Кубанский поход Корниловский полк трижды сменил свой состав. С начала похода и до 1 (14) ноября 1918 года он потерял 2693 человека убитыми и ранеными^[4][42].

В конце 1918 года пополнившийся и отдохнувший Корниловский полк отправлен во вновь занятый Добровольческой армией Ставрополь. Полк включили в состав отряда полковника Бабиева, проведшего удачный рейд на селение Казгулак^[1]. Из взятых в плен 600 красноармейцев почти все вступили в Корниловский ударный полк^[43].

С 16 (29) января 1919 года Корниловский ударный полк (1500 человек) в составе 1‑й дивизии Добровольческой армии. Корниловцев перебросили из Минеральных Вод (Северный Кавказ) на Донбасс, где они четыре месяца вели тяжёлые бои, сражаясь в отряде генерала Май-Маевского (далее 2-й армейский корпус)^[44].

20 января (2 февраля) 1919 года 3‑й батальон полка при поддержке бронепоезда «Ермак» и марковских артиллеристов с боем заняли станцию Дебальцево и удерживали его, отражая вражеские атаки^[45].

22 января (4 февраля) батальон Корниловского полка совместно с батальоном 1‑го Офицерского генерала Маркова полка отбили станцию Логвиново. Далее этот отряд молниеносной атакой захватил воинский эшелон противника на станции Попасная, при этом в плен сдались почти 1000 красноармейцев, а в качестве трофеев взяты 2 орудия и 32 пулемёта. На следующий день сводный отряд (1-й батальон корниловцев и 2-й батальон Марковского полка) при поддержке артиллерии занимает станцию Камышеваха (оставлена через несколько дней, также как и Попасная и Логвиново)^[45].

В конце января на усиление Дебальцевского отряда прибыла боевая группа Корниловского ударного полка - штаб, команды пеших и конных разведчиков и комендантская команда. Одновременно 3-й батальон полка берёт штурмом станцию Алмазная^[45].

29 января (11 февраля) благодаря 3-му батальону Корниловского полка удалось отбить сильное наступление советских войск на Дебальцево. 7 (20) февраля две роты корниловцев на станции Мануиловка (Мануйловка) захватили два вражеских бронепоезда^[45].

11 (24) февраля 2-й батальон Корниловского полка эшелоном прибыл на станцию Ясиноватая. 13 (26) февраля он вместе с приданной артиллерией занял станцию Константиновка. И до конца февраля в ходе боёв эта станция не раз переходила то к белым, то к красным^[45].

2 (15) марта 1919 года советские части, совершив глубокий обход с северо-запада, после короткого боя вновь заняли Дебальцево. Корниловский полк вместе с артиллерией отвели к станции Хацепетовка. 5 (18) марта атака Корниловского и Марковского полков вернула Дебальцево под контроль Добровольческой армии.

13 (26) марта, после неудачного боя на участке 1-го Офицерского генерала Маркова полка, Корниловский полк получил приказ отойти к станции Енакиево. В конце марта — начале апреля, при наступлении советских войск, Енакиево было оставлено, однако в середине апреля подразделения Корниловского полка вновь берут этот населённый пункт. Через несколько дней Енакиево опять заняла Красная армия, и к концу апреля подразделения Корниловского полка оборонялись в районе станции Харцызск и села Зуевка^[45].

Всего в январе — апреле 1919 года полк участвовал в 57 боях в Донбассе, при этом потерял свыше 3300 человек убитыми и ранеными (среди них — 75 офицеров на должностях командиров батальонов и рот и более 680 офицеров, служивших в качестве рядовых)^[4][44]. Для восполнения потерь при Корниловском ударном полку был сформирован запасный полк, кроме этого, в состав полка влили малочисленный 4-й Воронежский полк (120 человек)^[44][46].

С середины мая 1919 года Корниловский ударный полк - в 1‑й дивизии в составе 1‑го армейского корпуса (командир — генерал А. П. Кутепов)^[45].

С 13 (26) мая Корниловский полк участвует в общем наступлении частей Вооружённых сил на Юге России (ВСЮР) на Донбассе. Подразделения полка, усиленные артиллерией, к вечеру того же дня занимают станции Щебёнка и Енакиево, 15 (28) мая — Дебальцево, 18 (31) мая — станцию Алмазную. Далее полк эшелоном перебрасывают на станцию Камышеваха, где он продолжил наступление^[47].

Развивая наступление войск ВСЮР в северном направлении, 7 (20) июня полк без боя берёт город Волчанск, а 10 (23) июня Корниловский ударный полк совместно с 1-м Офицерским генерала Маркова полком занимает Белгород^[48].

25 июня (8 июля) 1919 года в Белгороде главнокомандующий Вооружёнными Силами на Юге России генерал Деникин принял победный парад своих войск. В этом параде приняла участие и офицерская рота Корниловского ударного полка^[49]. Полк участвует в «походе на Москву» — наступательной операции Вооружённых сил на Юге России с целью разгрома войск советского Южного фронта.

В июле 1919 года Корниловский ударный полк выделил около 20 офицеров для формирования в Ростове-на-Дону 2-го Корниловского ударного полка, а полк стал именоваться 1‑м Корниловским ударным полком (в июле — августе 1919 года в Харькове формируется также 3-й Корниловский ударный полк)^{[50][51][52][53]}.

1 (14) августа 2-й батальон 1-го Корниловского полка при поддержке артиллерийской батареи марковцев овладел станцией и селом Прохоровка^[54].

6 (19) сентября 1-й и 2-й Корниловские полки при поддержке артиллерии и сводного батальона 80-го пехотного Кабардинского полка прорвали линию обороны советских войск недалеко от города, выйдя к предместьям Курска. В ночь на 7 (20) сентября рейд на железнодорожную станцию Курска совершили три бронепоезда Добровольческой армии, в ходе ожесточённого боя серьёзно повредив один бронепоезд красных и захватив другой. 7 (20) сентября 1919 года 1-й и 2-й Корниловские полки вместе с двумя взводами 1-й генерала Маркова артиллерийской батареи с боем заняли город Курск^[55][56][57].

В середине сентября 1919 года 1-й Корниловский ударный полк насчитывал 2900 человек при 120 пулемётах. В составе полка имелись три батальона, офицерская рота, команда пеших разведчиков, конный эскадрон для связи, а также лёгкая артиллерийская батарея. В качестве усиления полку были приданы две лёгкие артиллерийские батареи, одна батарея гаубиц и три бронепоезда: «Иоанн Калита», «Генерал Корнилов» и «Офицер» (по другим данным, полку тогда придавались 5 бронепоездов)^[4][11][58]. Как и во всей Добровольческой армии, пополнения в полк теперь поступали из трёх источников: из числа добровольцев (в отличие от ситуации 1918 года, этот источник перестал быть основным), по мобилизации и из пленных или добровольно перешедших на сторону белых^[59].

20 сентября (3 октября) 1-й Корниловский ударный полк после упорных боёв взял город Малоархангельск^[60].

27 сентября (10 октября) полк нанёс поражение 55-й стрелковой дивизии Красной армии в районе села Грязного, захватив несколько тысяч пленных (был взят в плен и исполняющий обязанности начальника 55-й стрелковой дивизии А. В. Станкевич, который был повешен по решению военного трибунала корниловцев)^{[61][62][63][64]}.

30 сентября (13 октября) 1919 года 1‑й Корниловский ударный полк совместно со 2‑м и 3‑м Корниловскими полками взял город Орёл. Командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский послал телеграмму: «Орёл — орлам!»^[63][64][65].

Однако ещё утром 28 сентября (11 октября) 1919 года Ударная группа советской 13‑й армии начала наступление на орловско-курском направлении (основу Ударной группы составило одно из самых боеспособных соединений Красной армии — Латышская стрелковая дивизия)^{[комм. 10]}. В ночь на 2 (15) октября 2-я бригада Латышской дивизии взяла город Кромы, угрожая флангам и тылам Корниловской ударной бригады. Продвижение Ударной группы создало для войск ВСЮР опасность окружения, поэтому 7 (20) октября они оставили Орёл. 1-й Корниловский ударный полк отошёл вместе с 3-м Корниловским полком к станции Стишь^[66][67][68].

14 (27) октября 1919 года Корниловская бригада из состава 1‑й пехотной дивизии Добровольческой армии, включавшая 1—3‑й Корниловские полки, была развёрнута в Корниловскую ударную дивизию^[4].

После поражения под Орлом и Воронежем части Добровольческой армии начали отступление на юг^[65]. Всего за время Орловско-Кромского сражения 1‑й Корниловский ударный полк потерял 750 человек убитыми и ранеными^[4].

Ноябрь — декабрь 1919 года — отступление с боями частей Корниловской дивизии (в том числе и 1‑го Корниловского полка) через Курск, Белгород, Харьков и Донбасс к Ростову-на-Дону. Добровольческий корпус оборонял Ростов, но неудачно. В Нахичевани-на-Дону корниловские части были отрезаны от основных переправ, но 1-й и 2-й Корниловский полки успели пробиться к наплавному мосту, который уже поджигали казаки, и перейти на левый берег Дона (3-й полк переходил реку уже по льду)^[69][70].

В декабре 1919 года в городе Азове на основе офицерского кадра и запасного батальона 1‑го Корниловского ударного полка (преимущественно из шахтёров Донецкого угольного бассейна) сформирован 4‑й Корниловский ударный полк^[71].

В начале января 1920 года 1‑й Корниловский полк совместно с другими частями Добровольческого корпуса^{[комм. 11][72]} и казаками вёл оборонительные бои с наступающими силами Красной армии (прежде всего с 1-й конной армией С. М. Будённого) в районе Батайска. В одном из боёв был дважды ранен командир полка полковник Гордеенко^[73].

11 (24) января Корниловская дивизия отведена в резерв, а в начале февраля снова брошена на фронт^[73].

6 (19) февраля началось наступление Добровольческого корпуса генерала Кутепова. 1-й Корниловский полк вместе с другими частями корпуса в ночь на 7 (20) февраля выдвинулся в направлении на Ростов-на-Дону. Ударники перешли реку Дон по льду у станицы Гниловской (западнее Ростова), а затем в результате неожиданной атаки захватили в плен бойцов Бахчисарайского полка имени Ленина, а также бронепоезд, артиллерийские орудия и пулемёты. 8 (21) февраля, после уличных боёв, 1‑й и 2‑й Корниловские полки заняли Ростов-на-Дону. В ходе всей операции корниловцами в качестве трофеев были захвачены 13 орудий, 74 пулемёта, 3 бронепоезда и до тысячи пленных (потери 1-го Корниловского полка — до ста человек убитыми и ранеными)^[12][73].

Однако в связи успешным наступлением советской 1-й конной армии, уже через два дня части Корниловской дивизии (без 3-го полка, который в это время находился в Екатеринодаре, а позднее понёс серьёзные потери в бою у станицы Елизаветинской) вновь покинули Ростов, двинувшись за Дон, на юг к Новороссийску. 5 (18) марта они перешли реку Кубань, а 13 (26) марта подошли к Новороссийскому порту для эвакуации в Крым^{[комм. 12][11][73]}.

Пароход «Корнилов»^[74] с чинами Корниловской дивизии прибыл вначале в Феодосию (там выгрузилась Корниловская артиллерийская бригада), а затем — в Севастополь. На пристани их встречал бывший командующий Добровольческой армией генерал Май-Маевский^[73].

Корниловские полки были размещены в Симферополе, там они отдохнули и восстановили боеспособность. Корниловскую дивизию перебросили на Перекоп, где она заняла оборонительные позиции на Перекопском (Турецком) валу. В это время 1-й и 2-й Корниловские полки пополнили солдаты расформированной 1-й морской отдельной бригады^[75][76].

25 мая (7 июня) 1920 года части Русской армии^{[комм. 13]} начали наступление на Перекопе при поддержке артиллерии и танков. В атаку пошёл и 1‑й Корниловский ударный полк, прорвав укреплённые линии советских войск, и армия Врангеля вырвалась в Северную Таврию^{[12][75][77][78]}.

30 мая (12 июня) Корниловская дивизия (в её составе находился 1‑й Корниловский полк) и 2‑я конная дивизия вышли к Днепру и стремительной атакой захватили Каховку, взяв 1500 пленных^[79].

Приказом Главнокомандующего генерала Врангеля от 8 (21) июня 1920 года № 3310 «в воздаяние беспримерных воинских подвигов храбрости, отменного мужества и беззаветного самоотвержения», проявленных в боях с 25 мая (7 июня), 1‑й, 2‑й и 3‑й Корниловские полки^{[комм. 14]} были награждены знамёнами ордена Святителя Николая Чудотворца, которые Врангель вручил полкам только в день эвакуации из Крыма 31 октября (13 ноября)^[3][80][81].

Полк участвовал в разгроме сводной конной группы Д. П. Жлобы. Корниловцы встретили атаки советской конницы ружейным и пулемётным огнём при поддержки артиллерии^[82][83].

С 21 на 22 июня (с 4 на 5 июля) два батальона 1‑го Корниловского ударного полка под командованием полковника Гордеенко с боем заняли селение Вальдгейм (ныне Владовка). Были разгромлены два советских полка, захвачены несколько сотен пленных и бронеавтомобиль^[84].

1 (14) июля в ожесточённом бою у селения Нижний Куркулак полк потерял 61 офицера и 130 ударников — четверть личного состава^[84].

В середине августа 1920 года Корниловскую дивизию спешно перебросили в район Каховки, где части Красной армии, переправившись через Днепр, создали хорошо укреплённый плацдарм. Дивизии было приказано захватить Каховку. Многократно атакуя, полк почти весь погиб на проволочных заграждениях: к исходу дня 23 августа (5 сентября) в 1‑м Корниловском ударном полку осталось всего 107 человек [особенно тяжёлые потери полк понёс 21 августа (3 сентября) при плохо подготовленной атаке около села Любимовка]^[4][85].

После этого части Корниловской дивизии отвели на отдых и пополнение. 1-й Корниловский ударный полк пополнился пленными красноармейцами и имел в своём составе более 1500 штыков. 1 (14) сентября смотр дивизии провел главнокомандующий Русской армией генерал Врангель^[86].

С целью выхода в тыл Каховского плацдарма, удерживаемого советскими войсками, командование Русской армии спланировало Заднепровскую операцию. Ранним утром 25 сентября (8 октября) 1920 года 1‑й Корниловский полк с боем переправился через Днепр около города Александровска, дав возможность другим частям также начать движение через реку. Полк в составе Корниловской дивизии с ежедневными боями дошёл до Никополя, но после прекращения операции вернулся на левобережье и в составе дивизии оборонял побережье Днепра^{[комм. 15][87]}. 1-й Корниловский полк в кровопролитном ночном бою за село Нижний Рогачик потерял половину своего личного состава^[88].

В ночь с 25 на 26 октября (с 7 на 8 ноября) полк совместно с другими частями Корниловской дивизии оборонял Перекопский вал. Потом были скоротечные ожесточённые бои на Юшуньских позициях. Утром 29 октября (11 ноября), под атаками противника и получив приказ на отход, малочисленные части Корниловской дивизии стали отступать к станции Юшунь (Ишунь). Дивизия двигалась на юг, по дороге Юшунь — Симферополь — Севастополь. Сильно поредевший 1-й Корниловский полк прибыл в Севастополь. Корниловцам было объявлено о предстоящей эвакуации и о праве каждого остаться на Родине^[89].

Вечером 1 (14) ноября 1920 года^[90] пароход «Саратов» с чинами Корниловской ударной дивизии вышел из Севастополя для эвакуации в Константинополь и далее в Галлиполи^{[91][92][93][94]}.

Эвакуированные из Крыма в ноябре 1920 года в Галлиполи (Турция) малочисленные после боев полки и конный дивизион Корниловской дивизии были сведены в один Корниловский ударный полк. Его командиром назначен генерал-майор Скоблин. Полк состоял из трёх батальонов, командирами которых стали соответственно полковник Гордеенко (1-й батальон), полковник Левитов (2-й батальон) и полковник Щеглов (3-й батальон). В 1921 году Корниловский полк передислоцирован в Болгарию, где корниловцы стали зарабатывать себе на жизнь работой в шахтах и на стройках^[1][7][95].

В дальнейшем чины полка, разъехавшись и оказавшись в разных странах, поддерживали связь между собой, организовывали встречи, сохраняли исторические реликвии полка, жили с надеждой на возвращение на Родину. Во многих европейских и латиноамериканских государствах были образованы ячейки (группы) чинов Корниловского полка (позднее они составили Объединение чинов Корниловского ударного полка)^{[комм. 16]}. Члены групп оказывали материальную поддержку инвалидам и оставшимся без работы чинам полка^{[7][96][97][98]}.

На знаменитом русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа есть и Корниловский участок с надгробными памятниками чинам Корниловской дивизии^[99].

Даты по старому стилю.

• 01.08.1917 — 30.03.1918 — Генерального штаба капитан (с декабря 1917 года — полковник) Неженцев, Митрофан Осипович^[9];
• 30.03.1918^[100] — 12.06.1918 — полковник Кутепов, Александр Павлович;
• 12.06.1918 — 31.10.1918 — полковник Индейкин, Владимир Иванович;
• 31.10.1918 — лето 1919 года — полковник Скоблин, Николай Владимирович;
• лето 1919 года — 14.10.1919 — полковник Пешня, Михаил Александрович;
• 14.10.1919 — 11.1920 (с перерывами) — полковник Гордеенко, Карп Павлович;
• 01.1920 — штабс-капитан (впоследствии — подполковник) Челядинов, Василий Васильевич (врид);
• 01.1920 — 02.1920 — поручик (впоследствии — капитан) Дашкевич, Михаил Никитич (врид);
• 02.1920 — штабс-капитан (впоследствии — подполковник) Ширковский, Дмитрий Иосифович (врид);
• хх.07.1920 — 21.08.1920 — подполковник Дашкевич, Михаил Никитич (врид);
• 08.1920 — подполковник Челядинов, Василий Васильевич (врид);
• с 11.1920 — генерал-майор Скоблин, Николай Владимирович^{[комм. 17][4][7][95]}.

Корниловцами носилось обмундирование Российской императорской армии. Отличительные особенности формы корниловских ударников: чёрно-красные фуражки, вместо кокарды — серебряные череп с перекрещенными костями — использовался как девиз «Родина или смерть», чёрные мундиры с белыми кантами, чёрно-красные погоны с серебряной «Адамовой головой» и белыми кантами и просветами. Красный и чёрный цвета использовались корниловцами с самого начала формирования отряда в 1917 году. Элементы их униформы — погоны, петлицы, фуражки — все было двухцветным. Красный цвет символизировал борьбу за свободу, а чёрный — траур по загубленной большевиками стране, презрение к смерти^[101].

Корниловцы носили погоны ударных частей русской армии — чёрные погоны и белые канты, просветы (у офицеров) или галуны (у унтер-офицеров), дополненные красной верхней половиной погона — символизирующие призыв «Родина или смерть». Сочетание цветов погонов полностью повторяло цвета полкового знамени. Таким образом, каждый корниловец носил на погонах уменьшенную копию полкового знамени.

На левом рукаве мундира (на два пальца ниже плеча) носилась нарукавная эмблема в форме щита с изображёнными на синем поле белыми черепом и костями, перекрещенными мечами и красной «гренадой». Смысл этих элементов — череп с костями — символ бессмертия в православии, мечи — посредством оружия, а «гренада» — знак того, что Корниловский полк — преемник гренадерских частей. «Бессмертие в бою» — вот общий смысл эмблемы. Причем надписи корниловцы по верхней части эмблемы первоначально не было, она появилась примерно через месяц после образования полка, когда Л. Г. Корнилов стал шефом полка^[1].

Описание формы Корниловского ударного полка, утверждённое генералом Корниловым 31 августа (13 сентября) 1917 года:

После выступления и ареста Корнилова в августе 1917 года, когда полк был переименован в 1-й Российский, полковая эмблема официально была отменена, но продолжалась носиться. При восстановлении полка в Добровольческой армии в декабре 1917 года — эмблема была восстановлена ^{[1][103][104]}. Кроме этого, изображение «адамовой головы» имелось и на касках ударников^[2].

На правом рукаве полагался красно-чёрный шеврон ударных частей русской армии^{[комм. 18][18]}. Форма корниловцев была очень яркой, и поэтому даже появилась присказка в духе армейских частушек-журавлей — «Кто расписан как плакат — то корниловский солдат».

После восстановления Корниловского полка в составе Добровольческой армии для всех его чинов на левом рукаве полагалось носить бело-сине-красный шеврон национальных цветов. Этот шеврон являлся символом борьбы за «Единую Неделимую Великую Россию» и был определяющей эмблема Добровольческой армии^[1]. Во время 1-го Кубанского похода генерал Корнилов приказал чинам Добровольческой армии нашить полоски белого цвета на папахи и фуражки (делалось для того, чтобы отличаться от солдат красных войск, носивших тогда практически идентичную с ними форму — форму бывшей русской армии)^[105].

В годы Гражданской войны в России офицеры корниловских частей чаще всего носили чёрную гимнастёрку с белым кантом на грудном разрезе (планке), обшлагах рукавов и на клапанах нагрудных карманов. Их погоны остались прежними, как и в 1917 году - черно-красные с белыми просветами, выпушкой и шефским вензелем «К». Погоны с серебряным галуном использовались крайне редко. Офицерские галифе чёрные с белым кантом. Фуражка имела красный верх (тулью) и чёрный околыш с белыми выпушками, чёрным козырьком и офицерской кокардой. Походные погоны — такие же, как и у ударников, которые продолжали носить чёрно-красные погоны с белой выпушкой и без черепа (иногда с шефской литерой «К»). Фуражки рядовых и унтер-офицеров тоже изменились: теперь они чаще носили бескозырки чёрно-красного цвета с двумя белыми выпушками и обычной солдатской кокардой вместо кокарды с черепом. Шинели носили общеармейского образца. Многие офицеры и солдаты в 1918—1920 годах продолжали носить красно-чёрный шеврон ударных частей на правом рукаве. В связи с острой нехваткой обмундирования корниловцы часто носили форму защитного цвета, но с соответствующими эмблемами^[1][2].

В 1931 году в эмиграции учреждён нагрудный полковой знак — серебряный равносторонний крест, покрытый чёрной эмалью с белой каймой, на знаке 1-го Кубанского похода (серебряный терновый венец с положенным на него серебряным с золотой рукоятью мечом). В центре креста находилась полковая эмблема (все изображения на ней — золочёные)^[2][4][106].

В источниках упоминается «жетон Корниловского ударного полка», установленный для чинов корниловских частей^[2][4]. Однако существует версия, что эти серебряные жетоны были изготовлены к выставке, посвящённой памяти генерала Корнилова, открывшейся в мае 1919 года в Ростове-на-Дону. Жетоны «Память выставки генерала Корнилова» дочь Л. Г. Корнилова Наталья вручила командующему Добровольческой армией генералу Май-Маевскому, начальнику Ростовского гарнизона генералу Тарасенкову и профессору Гримму. Также жетоны поступили в свободную продажу на этой выставке. Посетившие ростовскую выставку ударники-корниловцы стали постоянно носить приобретённые жетоны на своих мундирах, что со временем и послужило причиной их неправильной атрибуции^{[106][107][108]}.

Знамя Корниловского отряда (позднее полка) имело красно-чёрное полотнище с белой каймой с надписью на верхней красной полосе — «1-й ударный отрядъ», а на нижней чёрной полосе были изображены череп и кости. Надпись и изображения — белого цвета. К навершию крепилась чёрно-красная знамённая лента^[1][103].

В конце 1917 года для Славянского ударного полка было изготовлено новое знамя. В 1918 году его вручили в Сибири 1-му Чехословацкому ударному батальону, а позже, уже в Чехословакии — Граничарскому батальону № 6 Сибирских ударников^[13][109].

Весной 1920 года главнокомандующим Русской армией генералом П. Н. Врангелем учреждён орден Святителя Николая Чудотворца. Были учреждены и наградные знамёна ордена Святителя Николая Чудотворца, выполненные по образцу русских полковых знамён 1883 года. В июне 1920 года этими знамёнами были награждены 1‑й, 2‑й и 3‑й полки Корниловской дивизии, но вручение знамён состоялось только 31 октября (13 ноября) 1920 года в Севастополе во время эвакуации из Крыма. Задержка с награждением произошла потому, что в Русской армии так и не было утверждено положение о награждении орденскими знаменами^[110].

Знамёна на лицевой стороне в центре имели изображение иконы Николая Чудотворца и надпись «Верою спасётся Россия»; на оборотной стороне — вензель шефа полка — генерала Корнилова. Навершия знамён — в виде шара с восьмиконечным православным крестом; к навершию крепился знак ордена Святителя Николая Чудотворца и бело-сине-красные орденские ленты с кистями. На древке знамени крепилась металлическая скоба с выгравированной надписью о пожаловании знамени^[3][103]. Корниловские знамена были спасены при эвакуации и не достались противнику.

Весной 2012 года в Париже вдова внука генерала Корнилова передала представителям России знамя Корниловского ударного полка. Это знамя хранится теперь в Государственном Эрмитаже^[111].

В фондах Центрального музея Вооружённых сил России хранится батальонный значок З-го корниловского батальона с эмблемой полка и римской цифрой «III» на полотнище. Какого из Корниловских полков — не установлено^[103].

В настоящее время в исторической реконструкции воссоздается и форма Корниловского ударного полка. На фотографии представлена воссозданная форма подпоручика-корниловца.

Корниловцами использовались винтовки Мосина образца 1891 года. Винтовка была неприхотлива в использовании, имела хорошие характеристики — можно было прицельно стрелять с расстояния более километра. В качестве личного оружия применялись револьверы системы Наган, но имелись на вооружении и другие системы, например, Стайеры.

Главной ударной силой корниловцев с момента создания отряда были пулемёты в составе пулемётных команд. В основном применялись пулемёты системы Максима., но также использовались пулеметы систем Виккерса и Льюиса. В феврале 1918 года, после реорганизации Добровольческой армии, в пулемётной роте Корниловского полка имелось 12 пулемётов. В сентябре 1919 года число пулемётов в 1‑м Корниловском ударном полку достигло 120 единиц^{[комм. 19]}. Такое внушительное число пулеметов (равное современным мотострелковым частям) позволяло корниловцам подавлять противника и побеждать.

Во время наступлений средства усиления — артиллерию, бронеавтомобили, бронепоезда и танки — зачастую придавались именно 1‑му Корниловскому полку, так как ему поручались самые важные боевые задачи^{[2][10][58][112][113]}.

Марш Корниловского полка («Марш корниловцев») известен также под названиями «Гимн корниловцев» и «Гимн-марш Корниловского ударного полка». Текст марша написан в начале 1918 года прапорщиком Корниловского ударного полка А. П. Кривошеевым, музыка создана капитаном Игнатьевым на мотив сербской песни «Кто свою отчизну любит». Первоначально в тексте марша было пять куплетов, затем к ним добавлялись новые^{[комм. 20]}. В свою очередь, второй куплет оригинального текста А. П. Кривошеева со временем пропускался либо первые две его строки заменялись другими словами. Существуют и иные вариации слов марша.

По легенде, эту песню генерал Корнилов услышал во время 1-го Кубанского похода. По просьбе генерала ему записали её текст. После гибели Л. Г. Корнилова листок со словами был найден в его нагрудном кармане, и в дальнейшем песня на слова А. П. Кривошеева стала официальным маршем Корниловского полка^[12].