Инфляция цен на активы

Поскольку инфляция обычно воспринимается обществом как рост цен на «обычные» товары и услуги, политика большинства центральных банков традиционно направлена на минимизацию именно потребительской инфляции. В то же время инфляция активов обычно не становится объектом серьёзного внимания регуляторов. Наглядным примером служит рынок недвижимости, затрагивающий интересы почти каждого домохозяйства: c начала XXI века цены на жильё во многих странах демонстрировали устойчивый двузначный рост, значительно опережая индекс потребительских цен (ИПЦ)^[3][4].

Прямая причинно-следственная связь между инфляцией цен на активы и потребительской инфляцией не всегда очевидна, однако ряд исследований выделяет следующие закономерности^[5][6]:

• опережающий характер: цены на жильё и коммерческую недвижимость часто выступают опережающими индикаторами будущей потребительской инфляции^[7];
• эффект богатства: рост стоимости активов (акций, недвижимости) увеличивает субъективное ощущение богатства у владельцев, что может стимулировать их потребительские расходы и в конечном итоге подталкивать стоимость товаров вверх^[8];
• издержки владения: инфляция активов в жилищном секторе со временем трансформируется в рост стоимости аренды, что напрямую учитывается в расчётах потребительской инфляции^[9].

Ряд политических экономистов полагает, что инфляция активов может являться — намеренно или по умолчанию — результатом целенаправленной политики центральных банков и органов государственной власти. Существует несколько гипотез, объясняющих причины такого подхода:

• скрытое регулирование: использование финансовых рынков в качестве «резервуара» для избыточной денежной массы. Направляя ликвидность в инвестиционные активы, регуляторы могут временно сдерживать рост цен на социально значимые потребительские товары, тем самым формально соблюдая целевые показатели по инфляции (таргетирование ИПЦ)^[10];

• защитная реакция инвесторов: стремление участников рынка перевести капитал в реальные блага (недвижимость, золото, акции) в условиях обесценивания мировых валют. Подобная ситуация наблюдалась, например, в 2012 году и в период 2020—2022 годов, когда колоссальный рост денежной массы в мировом масштабе вынудил инвесторов искать убежище в твёрдых активах^[11];

• эффект «дешёвых денег»: следствие политики количественного смягчения (англ. quantitative easing), при которой избыточная ликвидность, предоставляемая центральными банками, не поступает в реальный сектор экономики, а концентрируется на финансовых рынках, провоцируя рост их стоимости^[12].

Поскольку инфляция активов не учитывается в традиционном индексе потребительских цен (ИПЦ), для её мониторинга экономисты используют специализированные индикаторы:

• фондовые индексы: динамика широких рынков акций, таких как S&P 500 или индекс МосБиржи, отражает приток ликвидности в финансовый сектор^[13];
• индекс Кейса — Шиллера (англ. Case-Shiller Index): признанный мировой эталон для отслеживания стоимости жилой недвижимости, позволяющий выявлять признаки формирования «пузырей»^[14];
• индикаторы стоимости альтернативных активов: специализированные индексы цен на золото^[15], предметы искусства^[16] и криптовалюты^[17], фиксирующие инфляционные процессы в узких инвестиционных сегментах;
• относительные коэффициенты: такие показатели, как соотношение цен на жилье к доходам населения (англ. Price-to-Income ratio) или рыночной капитализации компаний к их чистой прибыли (англ. P/E ratio), позволяющие оценить степень отрыва стоимости активов от фундаментальных показателей.
  

  Сравнение динамики стоимости золота с уровнем потребительской инфляции в России (2005—2024 гг.). Золото продемонстрировало одну из самых высоких доходностей среди инвестиционных инструментов, значительно опередив накопленную инфляцию (закрашенная область). Являясь волатильным активом, золото в долгосрочном периоде эффективно компенсирует девальвацию национальной валюты и подтверждает устойчивый характер инфляции цен на активы. Для сравнения на графике также приведены показатели российских акций и банковских вкладов. Данные на начало 2025 года. Источники: Московская биржа, Банк России, Росстат, Capital Gain, Investfunds.

Инфляция цен на активы оказывает комплексное влияние на устойчивость финансовой системы и структуру общества.

Периоды аномального роста цен на активы зачастую завершаются резким падением их стоимости, известным как «крах» или «схлопывание пузыря». Подобные обвалы цен часто происходят внезапно и могут иметь катастрофические последствия для экономики^[18]. К историческим примерам таких кризисов относятся:

• тюльпаномания в Нидерландах (XVII век): первый задокументированный масштабный спекулятивный пузырь;
• кризис на рынке недвижимости и акций в Японии (начало 1990-х): привёл к потерянному десятилетию в экономике страны;
• пузырь доткомов (2000—2001 годы): обвал акций интернет-компаний после периода аномального роста их котировок;
• мировой финансовый кризис (2007—2008 годы): вызван крахом на рынке ипотечного кредитования в США.

Однако существует гипотеза, согласно которой при угрозе высокой общей инфляции (как это наблюдалось в 2011—2012 годах или в 2020—2022 годах) резкого краха может не произойти, если избыточная денежная масса продолжит поддерживать номинальную стоимость активов. В таких случаях реальная стоимость активов может снижаться постепенно (через обесценивание валюты), не вызывая мгновенного обвала номинальных котировок^[19].

Инфляция активов приводит к глубокому социальному расслоению, поскольку выгода от роста цен распределяется крайне неравномерно:

• эффект обогащения владельцев капитала: основной прирост благосостояния получают наиболее состоятельные слои населения, чьи накопления уже размещены в акциях и недвижимости;
• снижение доступности жилья: для домохозяйств с низкими доходами инфляция активов проявляется в невозможности приобретения собственной недвижимости и росте арендной платы, что увеличивает долю расходов на базовые нужды в их располагаемом доходе;
• межпоколенческий разрыв: новые участники рынка (молодёжь) сталкиваются с завышенными ценами на активы, что лишает их возможности формировать личный капитал на тех же условиях, которые были доступны предыдущим поколениям^[20].

В макроэкономической практике первой половины 2020-х годов центральные банки и финансовые регуляторы стали активнее использовать специализированные инструменты для сдерживания избыточной инфляции активов, не ограничиваясь традиционным изменением ключевой ставки:

• макропруденциальные лимиты и надбавки (инструменты центральных банков, направленные на ограничение рисков всей финансовой системы и предотвращение «пузырей» через ужесточение условий кредитования): установление жёстких требований к капиталу банков и параметрам выдачи займов, таких как повышение минимального первоначального взноса по ипотеке для «охлаждения» перегретых рынков недвижимости^[21];

• налоговое регулирование: применение дифференцированных ставок налогов на имущество и на доходы от перепродажи активов (например, гербовый сбор в Великобритании или налог на прирост капитала) с целью снижения спекулятивной привлекательности определённых рыночных сегментов;
• информационные сигналы (англ. forward guidance): публикация регулярных отчётов о финансовой стабильности, предупреждающих участников рынка о рисках формирования «пузырей» и вероятной коррекции цен; так, в феврале 2026 года Банк России отметил возвращение экономики к траектории сбалансированного роста, что позволило приступить к циклу смягчения денежно-кредитной политики при сохранении контроля за качеством кредитных портфелей^[22].

Одной из ключевых сложностей при регулировании инфляции активов является риск возникновения ловушки ликвидности^[23]. В условиях, когда финансовые рынки становятся чрезмерно зависимыми от притока дешёвого капитала, любые попытки регуляторов резко повысить процентные ставки для сдерживания потребительской инфляции могут спровоцировать обвал котировок и системный финансовый кризис. Это вынуждает центральные банки действовать максимально осторожно, что наглядно подтверждается постепенным и плавным циклом снижения ключевой ставки в начале 2026 года до уровня 15,50 %^[22].