Забуксовал

П. С. Глушаков сопоставляет рассказы «Забуксовал» и «Срезал»: они похожи не только глагольными названиями, но и мерцающим, ускользающим смыслом. Однако, в отличие от героя рассказа «Срезал», который чувствует себя победителем в диспуте с городским интеллигентом, Роман не успокаивается после разговора с учителем, который объяснил ему смысл текста. Роман «спорит, скорее, с самим собой, своей проснувшейся душой»^[2]. Звягин рассматривается типичный шукшинский «чудик», стремящийся докопаться до самой сути^[5].

Одна из важных тем рассказа — отцовство. Звягин чувствует ответственность перед сыном: он пытается, но не может объяснить ему причину своего волнения. В рабочих тетрадях писателя есть такая запись: «Старшее поколение делится опытом с младшим… Да, но не робостью же делиться!»

Роман хотел насладиться красотой гоголевского текста, но его неожиданная мысль словно открыла ему глаза на знакомый, когда-то тоже у́ченный наизусть текст. П. С. Глушаков сравнивает Звягина с пушкинским пророком из одноимённого стихотворения, у которого полученное откровение рождает удивление и страх («Отверзлись вещие зеницы, / Как у испуганной орлицы»). Затем герой пытается открыть глаза на истинный смысл «Тройки» школьному учителю.

Учитель Николай Степанович, общаясь со Звягиным, то и дело смеётся. Вероятно, его смех — лишь попытка скрыть собственную растерянность. Другое возможное объяснение такой эмоциональной реакции — его внутренняя опустошённость. Мучащий Романа вопрос не трогает сердце школьного учителя, поэтому он отвечает так банально и заученно. Его хобби (фотографирование закатов) П. С. Глушаков трактует как копирование реальности, противопоставленное её познанию^[2].

В. М. Шукшин использует приём текста в тексте, поэтому исследователи говорят о его литературоцентричности^[5]. П. С. Глушаков отмечает интертекстуальность рассказа: находит в нём множество отсылок к литературным произведениям^[2][6]:

• метафизические вопросы, которыми задаётся герой, П. С. Глушаков связывает со стихотворением «Бесы» А. С. Пушкина и с самими «Мёртвыми душами».
• в вопросе Валерки «Кого жалеть?» видит отсылку к тому же вопросу в стихотворении С. А. Есенина «Отговорила роща золотая…»;
• самодельный диван — отсылка к дивану Обломова;
• размышления Звягина о жизни и смерти («как он дотопает до конца ровной дорожки и… ляжет») сопоставляются с мечтами Евгения, героя «Медного всадника» А. С. Пушкина («И станем жить, и так до гроба / Рука с рукой дойдём мы оба, / И внуки нас похоронят…»).
• фраза из того же размышления героя: «Половину жизни отшагал ― и что?» трактуется как отсылка к началу «Божественной комедии» Данте: «Земную жизнь пройдя до половины…» и др.

П. С. Глушаков приходит к такому выводу:

Шукшинский герой потому и не может смириться с тем, что вдохновенная богом тройка несёт прохиндея и шулера, что сам он находится (осознанно или нет) в большом времени русской культуры; для него «Мёртвые души» не текст из школьного учебника, предназначенный для бездумной и бездушной зубрёжки, а живое явление…^[2]

Е. И. Конюшенко считает литературным претекстом произведения рассказ А. П. Чехова «Не в духе» (1884)^[7].

На самом деле русские писатели и мыслители (Ф. М. Достоевский, Д. Н. Овсянико-Куликовский, В. В. Розанов, Д. С. Мережковский, К. С. Аксаков и др.) не раз замечали, что гоголевская Русь-тройка несёт Чичикова^[2][5]. Однако М. В. Шукшину было важно показать, что к такому откровению самостоятельно пришёл простой русский мужик.

П. С. Глушаков трактует название «Забуксовал» как отказ героя присоединяться к бешенному движению Руси-тройки, раз она везёт Чичикова (по мнению исследователя, олицетворяющего власть). Литературными предшественниками этого образа исследователь называет Гамлета, Григория Мелехова и Обломова^[2].

Различные литературоведческие интерпретации идеи и образов рассказа представлены в статье О. В. Зубовой «Особенности истолкования рассказа В. М. Шукшина „Забуксовал“ в литературоведении и кинематографе»^[8].