Введенский, Александр Иванович (поэт)

Родился 23 ноября (6 декабря) 1904 в Санкт-Петербурге^[1], где служил его отец Иван Викторович Введенский (1870—1939). В адресных книгах («Весь Петербург», «Весь Петроград», «Весь Ленинград») Иван Викторович Введенский и Евгения Ивановна Введенская (в девичестве Поволоцкая) начинают появляться только с 1909 года.

Иван Викторович (1870—1939), был сыном священника, окончил юридический факультет Киевского университета, затем Киевское пехотное юнкерское училище. Был чиновником для особых поручений Министерства внутренних дел, потом — экономистом Крестьянского поземельного банка. К 1917 году дослужился до чина статского советника. Мать, Евгения Поволоцкая (1876—1935), дочь генерал-лейтенанта Ивана Поволоцкого, получила медицинское образование и стала известным врачом-гинекологом. Работала в Императорском клиническом повивально-гинекологическом институте (Менделеевская линия, 3). Сейчас это НИИ акушерства, гинекологии и репродуктологии имени Д. О. Отта. Детей было четверо: Александр, Владимир, Евгений и Евлалия. В 1909 году семья жила на Лахтинской улице, 30. Позднее переехала на Шамшеву улицу, 11. В 1914 году поселилась на Съезжинской, 37^[2].

В 1914 году Александр Введенский и его младший брат были определены в Николаевский кадетский корпус. В начале 1918 года все кадетские корпуса были упразднены, поэтому Введенского перевели в гимназию имени Л. Д. Лентовской. Позднее гимназия была соединена с Петровской женской гимназией и стала Единой трудовой школой № 10 (сейчас — ГБОУ СОШ № 47 имени Д. С. Лихачёва). В этой же гимназии и впоследствии школе учились Леонид Липавский и Яков Друскин, с которыми Введенский общался и позднее^[2], а также Тамара Александровна Мейер (1903—1982), в 1921—1930 годах — жена Введенского, потом вышедшая замуж за Леонида Липавского. Тогда же Введенский начал писать стихи.

В 1921 году Александр Введенский окончил трудовую школу, начал работать конторщиком и затем счетоводом на строительстве электростанции «Уткина Заводь». В 1922 году поступил на правовое отделение факультета общественных наук Петроградского университета, которое вскоре покинул. Возможно, недолгое время также пробовал учиться на китаиста (по одному «разряду» с Т. Мейер), однако это не подтверждено документально. В 1923—1924 годах работал в Фонологическом отделе ГИНХУКа. В 1924 году вступил в Ленинградский союз поэтов, при вступлении причислил себя к футуристам^[2].

В 1925 году познакомился с Даниилом Хармсом — момент, оказавшийся исключительно важным для обоих поэтов.

Вместе с Хармсом Введенский принимал участие в деятельности авангардной литературно-театральной группы, которая в конце 1927 года утвердилась под названием «ОБЭРИУ» — Объединение Реального Искусства. Обэриуты проповедовали абсурдизм, примитивизм в поэзии, утверждая устами основателя движения, что интересны только бессмысленные явления. Введенский не играл в ОБЭРИУ никакой организаторской роли — эти функции взял на себя Даниил Хармс.

Участники объединения проводили творческие вечера. Самый эксцентричный и известный вечер группы — «Три левых часа» — состоялся 24 января 1928 года в Доме печати на Фонтанке^[3]. Введенский читал на этом вечере свои стихи. В это же время Введенский, Хармс и некоторые другие обэриуты по предложению С. Я. Маршака начали сотрудничать с детскими журналами «ЁЖ» и «ЧИЖ»^[4]. Александр Введенский постоянно публиковал в них свои произведения для детей, а впоследствии даже перевёл несколько сказок братьев Гримм.

С 1930 по 1936 год был женат на Анне Семёновне Ивантер (1906—1996).

«Последние левые» довоенного Ленинграда, обэриуты продержались недолго. В печати появились резкие отклики на их публичные выступления, комсомольская аудитория которых была шокирована аполитичностью «непонятных» поэтов. В конце 1931 года был арестован вместе с другими обэриутами (на Введенского поступил донос о том, что он произнёс тост в память Николая II, существует также версия, что поводом для ареста послужило исполнение Введенским на одной из дружеских вечеринок «бывшего гимна»). В 1932 году выслан в Курск (жил там некоторое время вместе с Хармсом), затем жил в Вологде, в Борисоглебске.

В 1934 году стал членом Союза писателей. С 1936 года из Ленинграда, куда ему дозволено было вернуться в 1932 году почти одновременно с Хармсом, Введенский переехал к новой жене Галине Борисовне Викторовой (1913—1985) в Харьков; в 1937 году родился сын Пётр Александрович Введенский (1937—1993). Крёстными отцом и матерью Петра стали художники Елена Сафонова и Владимир Стерлигов.

27 сентября 1941 года Александр Введенский был арестован по обвинению в контрреволюционной агитации. По одной из последних версий, в связи с подходом немецких войск к Харькову был этапирован в эшелоне в Казань, но в пути 19 декабря 1941 года скончался от экссудативного плеврита. Его тело было доставлено в морг Казанской специализированной психиатрической больницы МВД Татарской АССР (в архиве этой больницы есть акт о его смерти)^[5]. Похоронен, предположительно, на Арском или Архангельском кладбище в Казани. 31 января 1942 года уголовное дело в отношении Введенского было прекращено за смертью обвиняемого. 30 марта 1964 года Александр Введенский был полностью реабилитирован; согласно справке о реабилитации № 6/021820 от 10 апреля 1964 года, выданной Управлением КГБ при Совете Министров УССР, его дело было прекращено по п. 2 ст. 6 УПК УССР, т. е. за отсутствием состава преступления^[6].

Упрощённая рифмовка и метрика, в поздних произведениях порой отсылающая к классическим текстам (пример: ритмические и тематические переклички с Пушкиным и Батюшковым в «Элегии»), а также умышленная сбивчивость ритма, переходящая в свободный стих, сближают поэтику Введенского с творчеством Велимира Хлебникова. Однако, в отличие от Хлебникова, Введенский не романтизирует прошлое или будущее. Хлебников верил в законы времени, тогда как Введенский полагал, что время открывается только в смерти^[7]. При этом Введенский отзывался о Хлебникове так: «Хлебников мне чужд, уж скорее мне ближе Кручёных», о чём пишет в монографии «Жизнь человека на ветру» Валерий Шубинский^[8].

Введенский придумал термин «широкое непонимание», обозначающий осознание человеком ограниченности собственного разума и языка. Поэзия для него становится средством выхода за пределы узкого обыденного мышления. Ставя под сомнение не только разум, но и язык, его выражающий, поэт говорил: «Я посягнул на понятия, на исходные обобщения, что до меня никто не делал. Этим я провёл как бы поэтическую критику разума — более основательную, чем та, отвлечённая». Кроме того, поэта интересовали категории вневременного, божественного. Время, смерть и Бог — основные темы его творчества^[9].

Андрей Рымарь, анализируя поэтику Введенского в контексте его философских исканий, отмечает намеренное превращение значимых структур привычного мышления в незначимые. Согласно терминологии Жан-Филиппа Жаккара, у обэриутов «поэтика разрыва» привычных связей формирует абсурдистский текст. Такая поэтика позволяет Введенскому выразить своё отношение к миру: обычное языковое мышление не способно адекватно отразить реальность, но другого инструмента познания у человека нет. В то же время Рымарь, вслед за Яковом Друскиным, говорит и о позитивном, созидательном значении бессмыслицы у Введенского, позволяющем приблизиться к подлинному познанию реальности, не обусловленному языковым мышлением^[10].

Традиционная лирика передаёт эмоциональное отношение автора к изображаемому. Однако абсурдные, рассыпающиеся слова и фразы в ранней лирике Введенского не подходят для выражения эмоций («Молил я Бога исцели / трещотками брели музеи»). В лирике 1930-х годов его поэтика становится чуть ближе к традиционной. В финале стихотворения «Суд ушёл» (1930) уже передаётся эмоциональное состояние («БОГ БОГ ГДЕ ЖЕ ТЫ / БОГ БОГ Я ОДИН»), однако и там эмоциональное напряжение может быть внезапно прервано абсурдной фразой, как в сцене суда: «Стал убийца перед ними / и стоял он в синем дыме / и стоял он и рыдал / то налево то направо». Впервые открытое выражение эмоциональности появляется в диалоге «Куприянов и Наташа» (1931), где поэт говорит о «последнем чувстве». Оно сохраняется и в последующих произведениях, а абсурдистская поэтика, хотя по-прежнему присутствует, уже не препятствует выражению чувств^[9].

При жизни печатался в основном как детский поэт. С 1960-х годах тексты Введенского, как и других обэриутов, ходят в самиздате и печатаются на Западе (часто в неполном и искажённом виде). Полная публикация его «взрослого» наследия произошла только в 1980—1984 годах в подготовленном Михаилом Мейлахом двухтомнике американского русскоязычного издательства «Ардис». В России первое издание было осуществлено лишь в 1993 году (Полное собрание произведений в 2 т. М.: Гилея, 1993). По сообщению пасынка поэта, Бориса Викторова, вступившего в права его наследника по решению харьковского суда в 1994 году (вскоре после смерти родного сына поэта П. А. Введенского), публикаторы не прислали вдове поэта Г. Б. Викторовой и ему ни одного экземпляра его изданий, а одолженные рукописи, как правило, не возвращали^[11]. Впоследствии публикации были прерваны, так как получивший в 1994 году доверенность от наследника Бориса Викторова литературовед Владимир Глоцер стал предъявлять высокие гонорарные требования к издательствам («наследникам надо платить»), угрожая в противном случае судебным преследованием^[12]. Это привело к тому, в частности, что один из сборников поэтов ОБЭРИУ вышел вначале без каких-либо выходных данных («Сборище друзей, оставленных судьбою»: «Чинари» в текстах, документах и исследованиях в двух т. <Б.м., б. изд.>, <1997>), а затем уже с ними, но зато с чистыми листами на месте, где должны были быть стихи Введенского, при этом с комментариями к отсутствующим текстам (то же. М.: Ладомир, 2000). Глоцер в течение четырёх лет судился с книгоиздательством «Гилея», выпустившим первое издание произведений Введенского, однако суд в обеих инстанциях проиграл^[7].

После смерти Глоцера, в ноябре 2010 года, вышел 700-страничный сборник произведений Введенского под названием «Всё», составленный Анной Герасимовой. В него вошли почти все «взрослые» произведения автора^[13]. В 2002 году во Франции вышло полное собрание «взрослых» текстов поэта на русском и французском языках. В 2004 году в Санкт-Петербурге и Белграде прошли посвященные Введенскому международные научные конференции, по материалам которых были выпущены сборники^[7].

• По произведениям Введенского в московском театре «Эрмитаж» в начале 1990-х была поставлена пьеса «Кругом возможно бог»^[4].
• 17 июля 2011 года в рамках 1-й Петроградской академической велоночи Москультпрога-2001 на фасаде дома 37 по Съезжинской улице в Санкт-Петербурге, в котором поэт проживал до 1936 года, была установлена мемориальная арт-доска^[14][15][16].
• Александру Введенскому посвящено стихотворение Егора Летова «Ночь» из альбома «Прыг-скок» (1990); Введенский упоминается в этом стихотворении^[17].
• В 2011 Игорь Григорьев снял клип на песню «Танго» на стихи Александра Введенского.
• На стихи Введенского Леонид Фёдоров спел множество песен. Фёдоров довольно часто обращался в своём творчестве к стихам Введенского. В частности, на стихи поэта в 2012 году был записан альбом — «Весна».
• На строки из стиха Введенского «Мне жалко, что я не зверь…» украинская театрально-музыкальная группа Dakh Daughters записала песню «Зверь-сорока».
• По мотивам одноимённых стихотворений были сняты мультфильмы «Кто?» (1986, Беларусьфильм) и «Потец» (1992, ТО «Экран»).

• На реке, 1928 (2 изд.)
• Много зверей, 1928
• Мяу, 1928
• Летняя книжка, 1928
• Авдей-ротозей, 1929
• Путешествие в Крым, 1929
• Железная дорога, 1929
• Октябрь, 1930 (2-е изд. 1931)
• Зима кругом, 1930 (2-е изд. 1931, 3-е изд.1935)
• Рабочий праздник, 1930
• В дорогу, 1930
• Ветер, 1930
• Коля Кочин, 1930
• Бегать, прыгать, 1930 (2-е изд. 1931)
• Мёд, 1930
• Рыбаки, 1930 (2-е изд. 1931)
• Кто? Стихи, 1930 (2-е изд. 1931; 3-е изд. 1934, 4-е изд. 1936)
• Письмо Густава Мейера, 1931
• Путешествие в Батум, 1931
• Конная Будённого, 1931
• Подвиг пионера Мочина, 1931
• П.В.О. К обороне будь готов!, 1932
• Володя Ермаков, 1935
• Лето и зима, 1935 (2-е изд. 1936)
• Катина кукла, 1936
• Щенок и котёнок, 1937
• О девочке Маше, о собаке Петушке и кошке Ниточке, 1937
• Самый счастливый день, 1939
• Люсина книжка, 1940
• Наташа и пуговка. Первое мая и девочка Мая, 1940
• Стихи, 1940
• А ты? 1941
• Лето, 1941
• О рыбаке и судаке.