Традиции Л. Н. Толстого в прозе М. А. Шолохова

А. В. Луначарский впервые отметил укоренённость романа М. А. Шолохова «Тихий Дон» в традициях русской классической литературы. Уже в 1928 году критики сравнивали М. А. Шолохова с Л. Н. Толстым, видели в нём продолжателя толстовской традиции, в частности сопоставляли «Тихий Дон» с «Войной и миром»^[1].

Исследователи отмечают такие сходства «Тихого Дона» с «Войной и миром»:

• жанровая форма — роман-эпопея, соответствующая глобальному масштабу замысла;
• отдельные сюжетные параллели^[2] и схожие детали^[1];
• глубокий психологизм^[3];
• изображение войны, поражающей своей жестокостью и бесчеловечностью и в то же время способной привести к росту самосознания народа и к нравственным прозрениям в душе отдельного человека^[4];
• основные идеалы и ценности: семья, дом, материнство, сострадание, трудолюбие.

Первые главы «Тихого Дона» сравнивают также с повестью Л. Н. Толстого «Казаки» (1863)^[3].

Однако М. А. Шолохов творчески трансформирует художественный метод Л. Н. Толстого, выводит изображение исторических событий и личных судеб на новый уровень и создаёт самобытное произведение^[1].

Исследователи связывают «Тихий Дон» с традициями «Войны и мира» и называют «эпопеей толстовского типа». В 1928 году отрывок из первой книги «Тихого Дона» вышел в ростовской газете «Молот» под редакционным заглавием «Казачья „Война и мир“»^[3][5]. Для Л. Н. Толстого жанр романа-эпопеи — произведение о том, «как человек видит себя в бытии»: с одной стороны, человек стремится к свободному развитию своей личности, с другой — он зависит от многочисленных и многогранных условий, составляющих его жизнь и существование.

Поэтому роман-эпопея, как правило, сочетает в себе черты нескольких форм романа, исследующих проблему свободы и зависимости личности, отношение между личностью и народом:

• семейно-бытовой роман, в котором показывается жизненный уклад человека;
• психологический роман, в центре которого человеческая душа и её взаимоотношения с миром;
• историческая хроника, описывающая происходящее на уровне государства;
• компоненты философского романа ― отражение мировоззрения автора^[6][7].

Особенности романа-эпопеи М. А. Шолохова исследователи видят в выборе главных героев. Традиционно героями эпопеи (от «Илиады» до «Войны и мира») становились представители высших слоёв общества, которые могли существенно повлиять на историю. Герои эпопеи М. А. Шолохова — казаки, которые раньше были героями рассказов, очерков, но не эпических полотен. В силу сложившихся в начале XX века условий и личностных качеств они становятся активными творцами истории^[2].

В «Войне и мире» «мысль народная» ― это не представления самого народа, а мысль автора о народе. Идея Л. Н. Толстого такова: человек может обрести духовное равновесие, только живя в согласии со стихийными законами народной жизни. Однако художественная философия «Тихого Дона» принципиально иная: М. А. Шолохов не рассматривает проблему личности и народа, в его романе сам народ находится в процессе эпического поиска своего пути. Григорий Мелехов (вместе с несколькими сотнями других персонажей из народа) пытается найти для себя приемлемые и совместимые с его нравственными представлениями «границы свободы и зависимости». В образе Григория Мелехова воплощено народное представление о мире, укоренённое в природной жизни. Именно такой герой, по словам исследователей Н. Л. Лейдермана и М. Н. Липовецкого, «ищет себя в истории. Ищет и ― не находит»^[6].

В «Тихом Доне» и в «Войне и мире» военный конфликт строится на противостоянии двух типов культур — «традиционной» и «элитарной», познающих друг друга в открытом столкновении политических и мировоззренческих позиций. Но Л. Н. Толстой и М. А. Шолохов по-разному понимают и изображают суть этих конфликтов. В «Войне и мире» конфликт вырастает из противостояния Востока и Запада, а герои разделяются по принципу их близости к идее «роевой» общей жизни, которую Л. Н. Толстой считал единственно верной. В «Тихом Доне» война показывается с позиции «поиска общей народной правды воинами-земледельцами»^[4].

• Валет в «Тихом Доне» отпускает немца, понимая, что простой немецкий солдат — такое же орудие в мировой войне, как и он сам, протестуя против бессмысленного убийства; так же поступает и Пьер Безухов, когда в горящей Москве он не позволяет пьяному русскому убить француза, офицера Рамбаля^[4].
• Григорий, как Андрей Болконский, получает ранения на войне и объявляется погибшим.
• Первое столкновение Григория с венгерским гусаром можно трактовать как отсылку к встрече Николая Ростова с французским солдатом.
• Такую деталь, как «маленькие хрящеватые уши мужа, ползавшие при еде вверх и вниз» (Аксинья наблюдает за Степаном после измены), считают отсылкой к роману Л. Н. Толстого «Анна Каренина» (у Каренина так же двигаются уши) и пр.^[2][1]

Как и в «Войне и мире», повествование временами ведётся с точки зрения кого-то из героев: Листницкого, Бунчука, генерала Корнилова. Однако повествователь в «Тихом Доне» отличается от толстовского всеведущего повествователя, он предстаёт как объективный наблюдатель бурного и мутного потока жизни^[3].

В военных главах «Тихого Дона» целостный взгляд на происходящее часто связан с воспоминаниями о прошлом, казацкими народными песнями. Иногда всё же возникает взгляд повествователя на события со стороны, как бы из другого времени, подобный позиции повествователя Л. Н. Толстого. Пример такого взгляда — эпизод ночного свидания (сразу после сцены убийства Бунчуком Калмыкова и его слов: «Они нас, или мы их!.. Серёдки нету. На кровь — кровью. Кто кого… Понял?»):

В просвет, с крохотного клочка августовского неба, зелёным раскосым оком глядел ущербленный, омытый вчерашним дождём, месяц. На ближнем перекрёстке стояли, прижимаясь друг к дружке, солдат и женщина в белом, накинутом на плечи платке. Солдат обнимал женщину, притягивая её к себе, что-то шептал, а она, упираясь ему в грудь руками, откидывала голову, бормотала захлёбывающимся голосом: „Не верю! Не верю!“ — и приглушённо, молодо смеялась.

Этот эпизод воспринимается как знак другой жизни, которая не подчиняется жестоким законам доморощенных идеологов. Изредка встречаются в «Тихом Доне» и моралистические высказывания, подобные толстовским. Например, события октября 1917 года предваряются такой картиной^[3]:

Сонлив и мирен был тусклый октябрьский день; благостным покоем, тишиной веяло от забрызганного скупым солнцем пейзажа. А неподалёку от дороги в бестолковой злобе топтались люди, готовились кровью своей травить сытую от дождей, обсеменённую, тучную землю.

В целом М. А. Шолохов, в отличие от Л. Н. Толстого, не высказывает своего отношения к поступкам героев, не судит их с позиции «всезнания», с высоты своих философских взглядов. Для него правда выявляется в полифонии множества голосов, политических и нравственных позиций. Он ищет народную правду вместе со своими героями, в особенности с Григорием^[4].