История создания романа-эпопеи М. А. Шолохова «Тихий Дон»

В своих интервью и автобиографиях М. А. Шолохов сообщал, что в октябре 1925 года в станице Каргинской он начал работать над повестью, которую планировал назвать «Донщина». Действие повести начиналось летом 1917 года, в дни выступления генерала Корнилова. Однако работа скоро зашла в тупик — писатель пришёл к выводу, что произведение о революции на Дону останется непонятным для читателей без рассказа о предыстории этих событий, и оставил работу^[1]. Почти год он потратил на обдумывание замысла, сбор и обработку материалов. И с конца 1926 года принялся за сочинение романа, перенеся его действие в мирные, предвоенные годы. Объём раннего варианта произведения М. А. Шолохов позднее оценивал в 5—6 печатных листов, что не превышает размера первой (самой маленькой) части романа. Некоторое представление об этом варианте дают рукописи романа, найденные в середине 1980-х журналистом Львом Колодным и ныне хранящиеся в ИМЛИ. Среди них сохранились десять страниц, датированных осенью 1925 года, в которых рассказывается об отказе казачьего полка подчиниться Корнилову и выступить в Петроград на подавление революции. В каноническом тексте романа этому отрывку соответствует 15-я глава 4-й части. Однако зачинщиком бунта в отрывке 1925 года выступает не Иван Алексеевич Котляров, а казак по имени Харлампий Ермаков, в котором легко угадывается главный герой Григорий Мелехов^[2].

Окончательный вариант романа, судя по сохранившейся рукописи, был начат 6 ноября 1926 года в станице Вёшенской.

В апреле 1927 года был определён состав романа (девять частей) и его временной охват (1912—1922 годы). К августу 1927 года первые три части романа были закончены^[3].

Для создания батальных сцен Первой мировой войны в третьей части первой книги М. А. Шолохов использовал рассказы участников войны, их воспоминания, а также подлинные документы той эпохи. Также он изучал военно-исторические труды, такие как «Стратегический очерк войны 1914—1918 гг.» (в семи частях, с картами и схемами), «Мировая война 1914—1918 гг.: общий стратегический очерк» А. М. Зайончковского и др.^[1]

Прожив в Москве и подмосковном посёлке Клязьма примерно до конца 1927 года, М. А. Шолохов попытался закончить четвёртую часть романа, однако безуспешно; зимой он вернулся работать в станицу Букановскую. Если на третью книгу М. А. Шолохов, по его собственному признанию, потратил три года^[4], то работа над четвёртой книгой заняла не менее пяти лет: он работал над ней с 1931 по 1940 год^[5][6]. По словам М. А. Шолохова, препятствия для работы создавали краевые НКВД и партийное руководство. Проблемы удалось решить благодаря вмешательству И. В. Сталина^[7][8].

Летом 1942 года, во время Великой Отечественной войны, архив М. А. Шолохова, содержащий рукописи, варианты романа и исторические материалы, сгорел вместе с домом писателя от взрыва бомбы^[1][9].

Прототипами образов главных и многих второстепенных героев романа М. А. Шолохова стали люди, которых писатель лично знал или о которых слышал^[10]. Хотя по большей части эти образы собирательные, то есть имеющие несколько прототипов. Основным прототипом Григория Мелехова считается казак Харлампий Ермаков, участник Первой мировой войны, четырежды георгиевский кавалер, активный участник Вёшенского восстания, казнённый за участие в Верхнедонском восстании в 1927 году. Другой предполагаемый прототип Григория — казак Алексей Дроздов, с которым автор был знаком в юности. С ним связывают семейную историю персонажа^[11].

Известны прототипы Ивана Котлярова, Валета, Давыдки-вальцовщика (Д. М. Бабичев). Также в произведении изображается ряд исторических личностей, в числе которых К. Ф. Крючков, Л. Г. Корнилов, Ф. Г. Подтёлков, П. Н. Краснов и др.

Хутор Татарский, где происходит действие в первой части романа, имеет черты как родного хутора М. А. Шолохова — Кружилинского, так и соседнего хутора Калиновского^[1].

Захар Прилепин в книге «Шолохов. Незаконный» исследует вопрос о вероятных прототипах персонажей романа-эпопеи^[10].

В феврале 1927 года М. А. Шолохов начал переговоры об издании незаконченного романа с сотрудниками издательства «Новая Москва», где годом раньше были изданы два сборника шолоховских рассказов^[3]. В начале сентября 1927 года с машинописью первых трёх частей М. А. Шолохов отправился в Москву^[12]. Сотрудницы редакции Е. Левицкая и А. Грудская позже вспоминали, что роман приняли «на ура»^[13]. Но несмотря на это и на предварительную договорённость, решение вопроса о публикации затянулось. В ожидании положительного ответа писатель обратился за помощью к главному редактору журнала «Октябрь» А. С. Серафимовичу, который двумя годами раньше дал ему «путёвку в жизнь», написав благожелательное предисловие к сборнику «Донских рассказов». А. С. Серафимович прочитал роман и, несмотря на возражение редакции, предлагавшей ограничиться публикацией отрывков, настоял на его скорейшей и полной публикации^[14]. Вероятно, решение А. С. Серафимовича повлияло и на позицию редакции издательства «Московский рабочий» — в результате и там в конце октября приняли решение о выпуске отдельного книжного издания^[15].

В январе 1928 года началась публикация романа в журнале «Октябрь»: в 1—4-м номерах были напечатаны первые три части. В конце апреля М. А. Шолохов снова приехал в Москву, привёз законченные четвёртую и пятую части. С мая по октябрь они были опубликованы в «Октябре». В мае в издательстве «Московский рабочий» вышло отдельное издание первой книги, состоящей теперь только из трёх частей. В январе 1929 года издательство выпустило вторую книгу (4-я и 5-я часть). Почти одновременно роман вышел в серии «Роман-газета», издающейся тем же «Московским рабочим». (У этого издания была немного иная структура: первая книга состояла из 1 и 2-й частей, вторая — из 3, 4 и 5-й; главы же вместо номеров имели названия). Книга также вышла в 1928 году и в 1931 году была переиздана в ГИЗе^[8].

В первых трёх номерах «Октября» за 1929 год вышли первые 12 глав 6-й части, затем наступил перерыв в публикации^[9]. Распространённое мнение о том, что остановка произошла по инициативе редакции и была вызвана политическими мотивами или слухами о плагиате, как считает профессор Принстонского университета (США) Герман Ермолаев, ошибочно^[8]. В действительности, как видно из переписки М .А. Шолохова, он к этому времени ещё не успел закончить продолжение шестой части^[16][17].

В конце января — начале февраля 1930 года М. А. Шолохов привёз в редакцию продолжение 6-й части. Однако место заболевшего А. С. Серафимовича занял А. А. Фадеев, и он категорически отказался публиковать книгу в том виде, в каком была представлена. «Фадеев предлагает мне сделать такие изменения, которые для меня неприемлемы никак. Он говорит, ежели я Григория не сделаю своим, то роман не может быть напечатан», — писал Шолохов Е. Левицкой 2 апреля 1930 года^[18]. Не добившись положительного ответа от редакции «Октября», М. А. Шолохов был вынужден публиковать продолжение 6-й части по частям в менее известных периодических изданиях^[8].

Весной 1931 года М. А. Шолохов прислал в редакцию «Октября» продолжение 3-й книги, однако ему снова отказали в публикации. Тогда он обратился за помощью к М. Горькому. Прочитав книгу, Горький, хотя и отметил в ней ряд идеологических недостатков, всё же рекомендовал напечатать её без сокращений. Однако и мнение Горького не повлияло на непреклонную позицию редколлегии «Октября». Дело сдвинулось с мёртвой точки только после вмешательства И. В. Сталина, с которым М. А. Шолохов встретился на даче Горького в июле 1931 года. По воспоминаниям писателя, в заключение этой беседы Сталин произнёс: «Изображение хода событий в третьей книге „Тихого Дона“ работает на нас, на революцию! <…> Третью книгу „Тихого Дона“ печатать будем!»^[19].

В результате в январе 1932 года публикация романа в журнале «Октябрь» возобновилась. Заключительные главы её Шолохов привёз в редакцию в августе^[5], а к октябрю была закончена публикация всей 3-й книги. В это издание Шолохов внёс ряд правок, которыми красные были представлены в более выгодном свете, белые казаки, наоборот, дискредитировались; акцент с сословных противоречий смещался на противоречия классовые (между бедными и богатыми). Впрочем, и этих уступок оказалось недостаточно: редакция по своей инициативе изъяла значительные куски текста и целые главы. Так, например, не была напечатана 23-я глава, рассказывающая о поездке Петра Мелехова за телом расстрелянного Мирона Коршунова, и рассказ казака-старовера о бессудных расправах комиссара Малкина в 39-й главе. Эти два места и ряд других небольших эпизодов были восстановлены в отдельном издании 3-й книги 1933 года. Другие отвергнутые тогда главы оказались потерянными^[20].

Восьмая часть романа была опубликована во 2—3 сдвоенном номере «Нового мира» за 1940 год. В том же 1940 году четвёртая книга романа опубликована в Государственном издательстве художественной литературы. Впервые все четыре книги вышли в том же издательстве в одном томе в 1941 году^[3][6].

Публикация романа сразу вызвала интерес читателей и критиков и стала важным литературным событием^[21]. В феврале 1928 года в четвёртом номере журнала «На литературном посту» появляется рецензия, в которой роман характеризуется как «значительный и интересный». В следующем номере того же журнала рецензия была более развёрнутой:

Большое полотно казачьего быта развернул в своем романе «Тихий Дон» М. Шолохов… Интересное и в данном виде, произведение это может приобрести исключительную значительность, если только М. Шолохову удастся показать, во что превратился «Тихий Дон» в бурные годы войны и революции^[1].

В июне 1928 года рецензент «Литературно-художественного сборника „Красной панорамы“» отмечал:

Автор нигде не навязывает своих выводов, нигде не занимается уроками политграмоты, но такова уж сила художественного метода, что читатель легко сам эти выводы находит и с ними соглашается^[1].

После выхода в газете «Правда» статьи А. С. Серафимовича о Шолохове и «Тихом Доне» (19 апреля 1928 года) роман стал популярным, а его автор знаменитым. Высоко оценил роман А. В. Луначарский. В советских газетах и журналах появилось множество хвалебных отзывов. На I пленуме РАППа в октябре 1928 года М. А. Шолохова ввели в состав редколлегии «Октября»^[3]. Однако были отзывы и неблагожелательные. Так, вульгарно-социологическая критика упрекала писателя в недостаточной проявленности в романе «пролетарской линии»^[1]. Роман осуждали за отрицание классовой борьбы, идеализацию казачества, невыразительность и бледность — по сравнению с представителями белого лагеря — образов красных героев. В 1929 году на пленуме РАПП было принято решение о необходимости идейно «воспитывать» писателя^[2][11].

Некоторые критики решили, что автор слишком молод и неопытен, чтобы написать столь выдающееся произведение. Распространились слухи о плагиате. К весне 1929 года они достигли такой силы, что руководству РАППа пришлось выступить в прессе со специальным заявлением в защиту М. А. Шолохова. В письме жене писатель говорил:

Ты не можешь себе представить, как далеко распространилась эта клевета против меня! Об этом только и разговоров в литературных и читательских кругах. Знает не только Москва, но и вся провинция. Меня спрашивали об этом в Миллерово и по железной дороге. Позавчера у Авербаха спрашивал об этом т. Сталин. Позавчера же иностранные корреспонденты испрашивали у Роста соглашение, чтобы телеграфировать в иностранные газеты о «шолоховском плагиате». Разрешение, конечно, дано не было^[22].

Газета «Правда» опубликовала письмо А. С. Серафимовича, А. А. Фадеева, В. М. Киршона, Л. Л. Авербаха и В. П. Ставского, в котором они уверяли читателей в полной невиновности М. А. Шолохова и угрожали клеветникам судебным преследованием.

Дискуссии об авторстве романа велись и в конце 1930-х, и в 1970-е годы, и позже. Большинство исследователей считают авторство М. А. Шолохова доказанным^[10].

15 марта 1941 года за роман «Тихий Дон» М. А. Шолохов был награждён Сталинской премией в области литературы и искусства^[8].

В 1965 году М. А. Шолохов получил за роман Нобелевскую премию по литературе с формулировкой «за художественную цельность и силу с которой его Донской эпос выразил историческую фазу в жизни русского народа»^[9]. Он остался в истории единственным писателем эпохи социалистического реализма, который получил Нобелевскую премию с официального разрешения советских властей^[2].