Женские судьбы в романе-эпопее М. А. Шолохова «Тихий Дон»

М. А. Шолохов в романе «Тихий Дон» показывает, как братоубийственная война ожесточает человека. Однако в образах женщин (матерей, жён, сестёр воюющих казаков) отражена противоположная тенденция: они становятся воплощением христианского миропонимания, сострадательной точки зрения на происходящее. Есть и исключения: так, Дарья Мелехова убивает своего кума Ивана Котлярова. Но чаще всего именно женщины в романе противостоят жестокости, они проявляют любовь, заботу, жизненную мудрость и умение прощать. Например, Ильинична испытывает «непрошеную жалость» к Кошевому, убийце её сына, а перед смертью прощает его^[1].

В романе создаётся тип русской женщины, предстающий в разных ипостасях. В образах Натальи и Ильиничны писатель представил хранительниц семейного очага. Это труженицы, терпеливые, хранящие верность семье. Любовь к мужу и материнство — их основные качества^[2].

Ильинична (Василиса Ильинична Мелехова) становится народным идеалом женщины — хранительницы семьи, её любовь к семье и детям делает её способной подняться выше любых личных обид^[3]. Она настолько сострадательна, что испытывает материнскую жалость даже к убийце своего старшего сына — Мишке Кошевому. Своего младшего сына Григория она ждёт до последнего, готовит еду на его долю, каждый день выходит встречать его за околицу. Материнская любовь заставляет её осуждать жестокость. Так, она выговаривает Григорию за убийство матросов, потому что у этих матросов, как и у самого Григория, где-то остались дети. Дочь Дарью за убийство Котлярова она тоже осуждает. Наталья относится к жестокости так же: она не выгораживает брата Митьку, погубившего семью Кошевых («Я за брата не стою»).

Наталья добрая и кроткая, но есть в ней и гордость (о чём говорят два её отчаянных поступка — попытка самоубийства и аборт). Её чувство к мужу, сначала будто холодное, глубоко запрятанное, со временем (особенно после рождения детей) раскрывается, и она, несмотря не его измену, проносит любовь к нему через всю жизнь. Умирая, она прощает Григория и до последней минуты думает о нём^[2].

Образ Аксиньи — другая грань женского русского характера, воплощающая непосредственность, порывистость, цельность натуры, свободолюбие. Её любовь — глубокое чувство, бросающее вызов традиционным представлениям о морали, утверждающее свободу человеческой личности. Неистовство её любви подчёркивается образами буйно цветущей природы, на фоне которых происходят её встречи с Григорием. Иногда автор говорит о «порочности» в её облике. Однако этот эпитет исчезает, когда изображается её материнство (и вновь появляется, когда она уводит Григория от жены и детей), а также в финале, когда её чувство к Григорию становится неэгоистичным, почти материнским и когда она заботится о детях Натальи после её смерти. После этого писатель подчёркивает детские черты в её облике, что в художественном мире М. А. Шолохова становится знаком высокой нравственной оценки. И перед смертью она говорит о любви и о детях^[2].

Судьба Аксиньи связана с войной, разлучившей её с Григорием, лишившей покоя и дома. Смерть Аксиньи от случайной пули символизирует бессмысленность войны, жестоко уничтожающей любовь и жизни людей^[4].

Исследователи считают, что истоки образов Натальи и Ильиничны — образ Василисы Премудрой из русских сказок и пушкинская Татьяна Ларина, тогда как образ Аксиньи соотносится с героинями Ф. М. Достоевского (Грушенькой, Настасьей Филипповной)^[2][5].

Исследователь Я. В. Солдаткина подчёркивает сходство в образах и судьбах Натальи и Аксиньи: любовь и преданность Григорию, готовность нарушить патриархальный закон (Аксинья разрушает семью, а Наталья покушается на свою жизнь и жизнь нерождённого ребёнка), материнство^[3].

Исследователь П. В. Кукса отмечает, что в образе легкомысленной Дарьи Мелеховой автор часто подчёркивает мужеподобные черты («мужскую» силу, «мужскую» походку, способность крепко выругаться). Она энергична, жизнелюбива, но основная черта её облика — нечистота. Эта героиня, несмотря на кровную связь, по характеру не близка семье Мелеховых. Расплатой за её грехи становится страх одиночества и лишение себя жизни^[6].

На страницах романа неоднократно появляются образы старух-матерей, требующих «замирения». Одна из таких старух, мать троих казаков, в сердцах говорит Григорию:

Вам, окаянным, сладость из ружьев палить да на конниках красоваться, а матерям-то как? Ихних сынов-то убивают, ай нет? Войны какие-то напридумали…

В другом эпизоде тому же Григорию напоминает о страданиях матерей ещё одна старуха, «высокая черноглазая». Она стыдит его, что он молодых парнишек «на смерть водит».

Бабы не хотят, чтобы убивали пленных. Пожилая казачка, потерявшая на войне троих сыновей, спасает пленного красноармейца и в ответ на его благодарность говорит: «Я не одна такая-то, все мы, матери, добрые… Жалко ить вас, окаянных, до смерти!».

Через образы старых матерей выражается вера автора в добро, в общечеловеческие и христианские ценности^[2].