Стихотворения Н. М. Рубцова

Н. М. Рубцов — поэт есенинской школы. В его творчестве соединились черты романтической философской лирики, традиции классической русской поэзии (Ф. И. Тютчева, А. А. Фета) и фольклора, любовь к России, её прошлому и настоящему.

Стихотворения Н. М. Рубцова отличаются автобиографичностью. Одной из важных тем его творчества становится странствие по просторам родной страны.

Лирический герой Н. М. Рубцова может быть слабым, растерянным, неприкаянным, но у него всегда остаётся детская вера, что всё можно исправить («В горнице моей светло»). Критик И. О. Шайтанов назвал произведения Н. М. Рубцова «простодушными»^[1]. Исследователь Т. И. Подкорытова сравнивала его с чудиками В. М. Шукшина^[2].

Герой стихотворений часто тоскует по единству, которое может пониматься и как связь поколений и эпох («Я буду скакать по холмам задремавшей отчизны...» и пр.), и как связь земли и неба («Звезда полей», «Промчалась твоя пора!»), и как единение людей («Философские стихи», «В глуши»).

Лирика Н. М. Рубцова музыкальна, в ней мало диссонансов, сложных метафор и переносов. При этом поэт часто использовал звукопись, анафоры, поэтому многие из его стихотворений были положены на музыку и стали песнями^[1].

Ранний (ленинградский) период творчества: 1957—1962 годы^[3]. Работа на рыболовецком судне и армейская служба в Северном флоте с 1956 по 1959 год отразились в ряде стихотворений о море.(«Старпомы ждут своих матросов...» и пр.). Первый сборник «Волны и скалы» опубликован в самиздате в 1962 году.

Для этого периода характерны смелые эксперименты в поэтике и влияние поэзии Ф. И. Тютчева, А. А. Фета, С. А. Есенина, а также современных поэтов — И. А. Бродского и Г. Я. Горбовского^[1].

Зрелое творчество (московский период): 1962—1971 годы. Приобщение к профессиональной литературной среде, публикации в центральных литературных журналах. Сборники «Лирика» (1965), «Звезда полей» (1967), «Душа хранит» (1969), «Сосен шум» и «Зелёные цветы» (оба — 1970).

В первой половине 1960-х Н. М. Рубцов посещал литературный кружок критика В. В. Кожинова, в который входили также поэты С. Ю. Куняев, И. И. Шкляревский, А. К. Передреев, В. Н. Соколов и др. Именно там сложилось новое течение в позднесоветской поэзии — «тихая лирика», названная в противовес оттепельной «громкой» поэзии. Это одно из «почвеннических» направлений в советской литературе, наряду с «деревенской прозой». Последователи этого направления воспринимали литературное произведение как органически прорастающее из национальной почвы, а не выстроенное, подобно архитектурному сооружению. Эти поэты предпочитали органичность творчества оригинальности и новаторству. Они ориентировались на традицию русской лирики, её непрерывность^[1].

В этот период поэтика Н. М. Рубцова стала более традиционной, стилистически выверенной^[1]. Также её особенностью называют использование поэтической символики^[4].

Тема путешествия становится центральной в таких стихотворениях, как «Дорожная элегия», «Плыть, плыть...», «Поезд», «В дороге», «Стихи из дома гонят нас...» и пр.

Мотив дороги связан с темой возвращения домой, к корням, истокам («На Родину!», «Возвращение из рейса», «Родная деревня»), с самим ощущением дома, родины, детскими воспоминаниями («В минуты музыки», «Берёзы»), историческим прошлым России («Видения на холме»)^[1].

Тема родины у Н. М. Рубцова раскрывается в лирическом ключе. Для поэта образ родины ассоциируется с сельской Россией: лесами, полями, бескрайним небом. При этом между небом и землёй он стремится установить связь. Так, в стихотворении «Звезда полей» (1964) звезда «смотрит в полынью», касается «своим лучом приветливым» всех жителей земли.

Но только здесь, во мгле заледенелой,

Она восходит ярче и полней,

И счастлив я, пока на свете белом

Горит, горит звезда моих полей…

Холм — любимое место лирического героя Н. М. Рубцова. Там он, стоя на земле, чувствует близость неба, звёзд. В стихотворении «Видения на холме» (1964) «безбрежное» мерцание звёзд символизирует вечность. Поэт смотрит на историю своей страны с позиции вечности. В видениях ему открывается нашествие Батыя, потом оно сменяется видением более близких по времени потрясений — Великой Отечественной войны:

Россия, Русь! Храни себя, храни!

Смотри, опять в твои леса и долы

Со всех сторон нагрянули они,

Иных времён татары и монголы,

Они несут на флагах чёрный крест,

Они крестами небо закрестили,

И не леса мне видятся окрест,

А лес крестов в окрестностях России.

Войнам и горю поэт противопоставляет гармоничную русскую природу («Люблю твои избушки и цветы, / И небеса, горящие от зноя, / И шёпот ив у омутной воды...») и вечность («бессмертных звёзд Руси / Спокойных звёзд безбрежное мерцанье...»)^[1].

В. Н. Бараков отмечал, что одно из значений «родины» для поэта — покой^[4]. В стихотворении «Тихая моя родина» лирический герой возвращается в родное село, ищет могилу матери, проходит мимо школы, где когда-то учился. Он видит, что место на реке, где он любил купаться, стало заболоченным из-за вырытого канала («Тина теперь и болотина / Там, где купаться любил… / Тихая моя родина, / Я ничего не забыл»). Место, где родился герой, успокаивает и лечит его душу, потому что он глубоко связан с родной землёй:

С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь.

О мучительной связи с родиной поэт говорит в стихотворении «Посвящение другу» (1967). Символические образы парохода и поезда в стихотворении («Просвистели мои поезда. / Прогудели мои пароходы») исследователи трактуют как знаки разлуки, смерти, уходящей жизни^[4]. Близость смерти обостряет чувство связи с родиной и любви к ней.

Сельские пейзажи умиротворяют беспокойную душу лирического героя, их созерцание приносит покой и радость («Сосен шум», «Доволен я буквально всем…»). Герой не стремится к усовершенствованию мира, потому что и так воспринимает его как совершенный.

Тем не менее, поэт показывает и разлад между природой и человеком. Например, в стихотворении «Седьмые сутки дождь не умолкает...» (1966) он изображает картину сельского наводнения:

Неделю льёт. Вторую льёт… Картина

Такая — мы не видели грустней!

Безжизненная водная равнина

И небо беспросветное над ней.

На кладбище затоплены могилы,

Видны ещё оградные столбы,

Ворочаются, словно крокодилы,

Меж зарослей затопленных гробы,

Ломаются, всплывая, и в потёмки

Под резким неслабеющим дождём

Уносятся ужасные обломки

И долго вспоминаются потом…

В финале однако настроение меняется. Стихийные бедствия в глазах мужиков — часть природы, и они не длятся вечно^[1].

Как отмечает исследователь С. А. Щербаков, пейзажи в лирике Н. М. Рубцова являются «связующим звеном между прошлым, настоящим и будущим» России^[5].