Тихая моя родина

Стихотворение написано, вероятно, в 1963 году (самый ранний его автограф сохранился в письме Б. А. Слуцкому от 3 июля 1963 года)^[1].

Впервые опубликовано в 1965 году в десятом номере журнала «Октябрь». Вошло в первый сборник поэта «Лирика» (1965), а также в прижизненные сборники «Звезда полей» (1967)^[1] и «Душа хранит» (1969)^[2].

В журнале «Октябрь» и сборнике «Лирика» стихотворение не разбито на строфы и не имеет названия. Вариант, опубликованный в «Лирике», отличается в ряде строк от окончательной редакции^[3]. В сборнике «Звезда полей» посвящено В. И. Белову^[1]. По словам литературоведа В. Н. Баракова, заглавный образ стихотворения возник под влиянием рассказа В. И. Белова «На родине», в котором есть такие слова^[4]:

Тихая моя родина, ты всё так же не даёшь мне стареть и врачуешь душу своей земной тишиной!

Е. А. Романова утверждает, что строчка была подарена поэту В. И. Беловым («— Дай мне твою строчку, не жалко? — Бери, пожалуйста»). Между стихотворением «Тихая моя родина» и рассказом В. И. Белова есть и тематическое, и содержательное сходство^[5].

В образе малой родины в стихотворении поэт соединил Никольское (село, где он воспитывался в детском доме и учился в школе) и Вологду, где на Введенском кладбище находится могила его матери^[6].

Лирический сюжет стихотворения — возвращение поэта в родные места, вызывающее воспоминания о детстве и сравнение прошлого родной деревни с настоящим. Хотя он понимает, что вскоре неизбежно расстанется с этим местом, уедет, но и кратковременное возвращение дарует ему осознание нерасторжимой связи с природой родного края и с прошлым, как личным, так и народным^[5]. Образ малой родины для лирического героя символизирует покой^[4].

Герой, вернувшись в родное село, видит, что от мест его детства здесь почти ничего не осталось: он не может отыскать могилу матери, церковь заросла травой, река превратилась в болото, изменился природный ландшафт:

Купол церковной обители

Яркой травою зарос.

Там, где я плавал за рыбами,

Сено гребут в сеновал:

Между речными изгибами

Вырыли люди канал.

Тина теперь и болотина

Там, где купаться любил…

Прошлое героя, словно стёртое в реальности, по-прежнему живо в его памяти («Тихая моя родина, / Я ничего не забыл»). Герой становится хранителем прошлого, своего утраченного дома и мира. Родина характеризуется эпитетом «тихая», и тишина или приглушённые звуки всюду сопутствуют герою, окружают его: «тихо ответили жители», «тихо проехал обоз», а многоточия трактуются исследователями как апофеоз тишины^[5]. Тишина здесь — символ покоя, но также и знак слабости, безответности, хрупкости родного для героя мира, который он стремится сохранить и увековечить в стихах.

Поездка в родную деревню становится для героя путём к себе, способом самопознания и обретения опоры. И хотя родные края изменились, прежний образ родины в его сознании сохранился. Сам герой словно соединяется с обликом себя-ребёнка («Словно ворона весёлая, / Сяду опять на забор!») и в этот момент очищается, становится ближе к природе и к собственной природной, детской чистоте. Неслучайно после этого даже река «бежит», провожая его, словно преданная собака («Время придёт уезжать, / Речка за мною туманная / Будет бежать и бежать»). Так, родина оказывается не совсем безответной, она тоже «признаёт» своего блудного сына. В финале герой, с одной стороны, покидает малую родину, с другой — навсегда в душе воссоединяется с ней:

С каждой избою и тучею,

С громом, готовым упасть,

Чувствую самую жгучую,

Самую смертную связь.

По словам Е. А. Романовой, «возвращение на родину воспринимается как утрата страха смерти, как готовность раствориться в мире, в мире родной природы, который есть гармония и покой». Образ родины в стихотворении выходит за пределы понятия «малая родина», становится родиной человеческого духа^[5].

С. А. Щербаков отметил, что в этом стихотворении поэт поднимает также проблему губительных последствий освоения природы человеком^[7]. Однако Н. М. Рубцов не просто признаёт, что прежний деревенский мир умирает, но соотносит происходящие изменения со смертностью человека и смиряется с этим как с частью естественного природного круговорота рождения и смерти^[5].

В. Н. Бараков обращает внимание на народные истоки творчества поэта, что проявилось и в песенно-музыкальном строе стихотворения, и в выборе характерных для фольклора художественных средств, таких как обращение-восклицание («Тихая моя родина!»), ассоциативные пары образов, взятые из народной поэзии: туча — гром, тина — болотина^[4].

Стихотворение написано трёхстопным дактилем с усечёнными нечётными строками. Выбивается из общего равномерного ритмического рисунка только строка «Тихая моя родина…», в которой вместо второй стопы ― два безударных слога. Изменение ритмического рисунка выделяет первый стих, рефреном повторённый в пятой строфе, акцентирует на нём внимание читателя. Рифмовка перекрёстная, с чередованием дактилических и мужских окончаний (AbAb).

Стихотворение положили на музыку многие композиторы: В. Захарченко (исполняет Кубанский казачий хор), А. Матюхин, А. Михайлов, А. Подболотов, Ю. Смирнов (исполняет «Трио Реликт»), М. Трошин, А. Широченко^[8].