Синтаксис произведений П. А. Вяземского

В поэтическом творчестве Вяземского значительную роль играют осложнённые предложения. Категория осложнения является для поэта выразителем смысловой насыщенности текста. Из числа осложняющих конструкций в поэтических текстах Вяземского наиболее активны сравнительные, предложно-падежные и субстантивные обороты, что указывает на стремление к перифрастичности и оценочности^[2].

Важную роль в формировании идиостиля Вяземского играют односоставные предложения, особенности использования которых в отдельных случаях создают эффекты, связанные с намерением оптимизировать восприятие стихотворения читателем. Кроме определённо-личных конструкций, традиционно часто встречающихся в поэзии, в стихотворных произведениях Вяземского часто используются безличные предложения, через которые автор передаёт наполняющие лирического героя эмоции, а также (особенно в поздние годы) стремится выразить своё отторжение от имманентной ему действительности^[2].

Одним из признаков идиостиля Вяземского являются составные именные сказуемые с отвлечённым глаголом-связкой. Поэтический контекст позволяет преодолеть синкретизм экзистенциальной и связочной функции, свойственный глаголу «быть» в системе языка, за счёт выдвижения на первый план бытийного смысла — идеи ушедшего прошлого (наиболее активная — форма «был»)^[3]. Исследователи отмечают, что в русском литературном языке пушкинской эпохи материально выраженная связка в настоящем времени была «конструкцией, утратившей продуктивность и резко сокращавшей употребительность»^[4], тогда как лирика Вяземского не в полной мере соответствует этому стремлению, указывая тем самым на интерес поэта к «архаизаторским» грамматическим закономерностям^[2].

Важной составляющей поэтического синтаксиса Вяземского являются сложные предложения, разнообразные со структурной и семантической точки зрения. Разным типам сложных предложений при этом часто отводится определённая роль в тексте. Фиксируемый для поэзии перевес бессоюзия над подчинением в творчестве Вяземского присутствует, хотя и сравнительно невелик. В поэзии Вяземского наблюдается преобладание относительного подчинения над союзным. Особенно активны, в сравнении с другими поэтическими системами (М. Ломоносова, Г. Державина, Н. Карамзина, А. Пушкина, Е. Баратынского), оказываются сложные конструкции с атрибутивными, разделительными и присоединительными отношениями^[2].

Особая синтаксическая организация текстов Вяземского привела к появлению в его текстах таких фигур речи (в первую очередь — антитеза, синтаксический параллелизм, полисиндетон), в построении которых важную роль играет структурно-семантическая характеристика синтаксической конструкции, прежде всего на уровне сложного предложения. Вяземский посредством ряда приёмов (ирония, фразеологические трансформации, применение сравнительных оборотов, иноязычные вкрапления) может вступать в языковую игру с читателем^[2].

Поэтический синтаксис Вяземского оказывает влияние на строфику и интонационную структуру произведения. В частности, свидетельством тому являются частые анжамбеманы, а также сочетание приёма инверсии с особым построением сложных предложений^[2].

Сложные предложения в лирике Вяземского разнообразны в структурно-семантических отношениях и в целом характеризуются преобладанием полипредикативных построений над монопредикативными. Как следствие, синтаксис Вяземского более «рационален», чем «эмоционален». В среднем на одно стихотворение Вяземского приходится 5,7 сложных предложений (в 286 стихотворениях выявлено 1638 сложных предложений). Из них на сочинительную связь приходится 902 случая (25,85 %), на подчинительную — 1061 пример (30,40 %), на бессоюзную — 1527 употреблений (43,75 %). Тем самым отчётливо проявляется активность бессоюзия в сравнении с сочинением и подчинением — характерный признак поэтических произведений как таковых. Однако в позднем творчестве Вяземский отходит от активного употребления бессоюзных конструкций. Стихотворения этого периода отличаются глубиной мысли, построенной на причинно-следственной связи. Гипотактический тип связи у Вяземского преобладает над паратактическим. При этом тенденции, связанные с демократизацией языка на уровне синтаксиса (устранение тяжеловесных конструкций, сокращение длины предложения) не вполне нашли отражение в его творчестве. Обновление, а также демократизация языка у Вяземского заметны, в первую очередь, на лексическом и морфологическом уровнях, тогда как синтаксис лирики (особенно применительно к торжественным, декламационным произведениям) остаётся близок традициям классицистов^[1].

Сложные предложения в творчестве Вяземского выполняют следующие функции: структурно-композиционную (например, строфического членения при совпадении границ строфы и сложной конструкции), ритмико-интонационную (напевный тип интонации, плавность, мерность мелодики или, наоборот, говорной — при учащении резких переносов), экспрессивно-стилистическую (участие в создании тропов и фигур речи)^[1].

Сложносочинённые предложения используются Вяземским в разного рода лирических описаниях («Рассеялись пары, и засверкали горы, // И солнца шар вспылал на своде голубом»); бессоюзные — при передаче сюжета стихотворения («Пёс лаял на воров; пса утром отодрали», «Пёс спал в другую ночь; дом воры обокрали»; «День светит; вдруг не видно зги»). Сложноподчиненным предложениям отводится особая роль — они используются в случае, когда надо продемонстрировать причинно-следственную связь между мотивами, формирующими лирический сюжет, или в философских размышлениях внутреннего субъекта стихотворения (например, «Когда в тебе есть совесть, // В чужие сани не садись»; «Бедствий меньше бы терпели, // Если б люди, страстны к злу, // Были верны в ночь постели, // Верны днём, как я, столу»)^[1].

В стихотворных текстах Вяземского встречается 694 двучастных предложения (42,37 %), 471 трёхчастное (28,75 %), 270 четырёхчастных (16,48 %), а также 203 конструкции с пятью и более частями (12,4 %). Хотя очевидно преобладание двух- и трёхчастных сложных предложений, встречаются также конструкции, которые состоят из пяти и более частей. Такие предложения чаще используются не более чем единожды в стихотворении. Произведения с такими многочастными конструкциями носят философский характер, наполнены разнообразными рассуждениями лирического Я и велики по объёму. Конструкции с большим количеством частей, вкупе с преобладанием бессоюзной связи, создают значительные трудности для восприятия содержания стихотворений читателем в силу перегруженности стихотворения атрибутами и событиями-пропозициями, отношения между которыми не эксплицированы с помощью союзных и релятивно-местоименных коннекторов. Традиция использования многочастных структур восходит к М. В. Ломоносову, который «владел большими синтаксическими структурами в виде сложноподчинённых предложений с большим числом параллельных придаточных», будучи ориентированным на более ранние латино-немецкие образцы, и Г. Р. Державину^[5].

Некоторые контексты в лирике Вяземского требуют дополнительного обдумывания и выстраивания логических связей, так как выражаемые синтаксические отношения не всегда поддаются однозначной интерпретации. Наибольшую сложность вызывают бессоюзные предложения с недифференцированными, контаминированными смысловыми соотношениями условия, времени и следствия^[1]:

Сей вес перетянуть один глупец затеет;
Но раздроби её, вся важность пропадет.

Взойти в кондитерскую лавку
Иль в лавку к Оленину — кругом
Висят бессмертья кандидаты.

В сложноподчинённом предложении также возможны случаи многозначных трактовок, наиболее частый из которых — синкретизм времени и условия:

Но злобою мой ум кипит и цепенеет,
Когда на казнь земле и небесам в укор
Судьба к честям порок возводит на позор.

Набор союзов и союзных слов, используемых Вяземским, типичен для поэта XIX века. Случаи присутствия устаревших, устаревающих и окказиональных союзных средств единичны. В целом в творчестве поэта можно наблюдать исчезновение средств с маркированными элементами высокого стиля, а также «появление новых союзных средств, усложнение состава грамматической системы»^[6], что привело к активному функционированию различных составных союзов^[1].