Парадигма предложения

Парадигма предложения представляет собой совокупность грамматических форм структурной схемы предложения, в которых реализуются синтаксическое время и наклонение: синтаксические реальные (настоящее, прошедшее и будущее время) и ирреальные наклонения (сослагательное, условное, желательное, побудительное и долженствовательное)^[2].

Полная парадигма предложения является восьмичленной (семичленной^[4]). Исходной формой является настоящее время синтаксического индикатива^[2].

Парадигму имеют как глагольные, так и безглагольные предложения^[2].

В «Грамматике-70» и «Грамматике-80» приводится парадигма для всех классов предложений^[2].

Понятие парадигмы появилось в синтаксисе в 1960-х годах в русле генеративной лингвистики. Тогда парадигму предложения представляли как иерархически организованную систему различных видоизменений предложения. Первым исследованием, посвященным парадигме предложения, была работа Дина Ворта («The role of transformations in the definition of syntagmas in Russian and Slavic languages», 1963^[5]), который включал в систему синтаксической парадигматики все синтаксические конструкции, связанные синонимическими или трансформационными отношениями, как предикативные, так и непредикативные (субпарадигмы (простые линейные парадигмы, где синтаксическая структура не меняется, и простые нелинейные парадигмы, где конкретная синтаксическая форма меняется), комплексные парадигмы (синтаксическая модель предложения преобразуется), гиперпарадигма (включает все отдельные ряды субпарадигм))^[6].

Развитие идей синтаксической парадигматики связано с работами учёных Пражского лингвистического кружка (ПЛК) — Р. Зимека, В. Грабе и П. Адамца, которые разработали систему видоизменений предложения и дали определение единицы синтаксической парадигматики — структурной основы предложения^[7][8][9].

В понимании ПЛК синтаксическая парадигма явяляется сложной, иерархически упорядоченной структурой, для которой ядерное предложение является исходной формой, а парадигму составляют все трансформации, модификации и вариации. В соответствии со взглядами представителей кружка в рамках парадигмы переход от одной синтаксической единицы к другой осуществляется по строго определённым правилам от чисто смысловой, глубинной структуры к реальным, естественным, реализующим этот смысл предложениям^[6].

Зимек полагает, что синтаксическая синонимия («Молчи!» — «Молчать!») не входит в парадигму^[6]. По мнению Грабе, инверсии типа «Земля больше Луны» — «Луна меньше Земли» не входят в трансформационную парадигму, так как в подобных конструкциях решающую роль играет не синтаксис^[6].

Единицами синтаксических парадигм Адамец считает «синтаксические модели предложений на определённой ступени развёрнутости с компонентами, охарактеризованными в синтаксических классах, если это понадобится с точки зрения трансформационных возможностей этого предложения»^[9]. В структурную основу предложения лингвист включает не только главные члены, но и второстепенные. Адамец считает, что учитывать значение лексических компонентов необходимо, так как в разных предложениях слова (в частности, глаголы) «ведут себя» по-разному («Мама не работает» — «Магазин не работает» / «Маме не работается» — «Магазину не работается»)^[6].

Учёный предлагал определить лексические классы, которые будут входить в определённые модели, и назвать их охарактеризованными моделями предложений. По Адамцу, к одной синтаксической парадигме относятся предложения с одинаковой охарактеризованной моделью (общая семантика и одинаковое функционирование) («Отец боится за сына»; «Мать беспокоится за отца»). Все преобразования этих предложений тоже относятся к одной парадигме, считал лингвист^[9][6].

Понятие парадигмы предложения в отечественной лингвистике было введено Н. Ю. Шведовой^[2] и утвердилось в русистике в 1970-е — начале 1980-х годов. В скором времени было выделено не менее десятка парадигм: формоизменительная, формообразовательная, деривационная, аспектуальная, комбинаторная, позиционная и т. д. В результате это понятие утратило свою чёткость. В связи с этим утверждают, что целесообразнее говорить о «преобразованиях предложения в меняющихся условиях речевого общения, не связывая себя понятием парадигмы»^[10].

В работах Е. А. Седельникова^[11] и Н. Ю. Шведовой^[3] мы встречаем узкое понимание синтаксической парадигмы — как системы внутримодельных преобразований по наклонению, времени, лицу, близкой по принципам к морфологической парадигме^[6].

В трактовке Шведовой парадигма предложения — «совокупность всех регулярно существующих в системе языка видоизменений предложения, связанных с выражением категорий объективной модальности и синтаксического времени. Парадигма предложения есть система его форм»^[3]. Для исследовательницы главным показателем является предикативность предложения как его грамматическое значение. На этой основе Шведова строит свою парадигму, причём вся система форм предложения, выражающая его предикативность, является парадигмой этого предложения. Исследовательница выделяет 6 видов модального значения (см. раздел Особенности), а в индикативе 3 времени. Эти параметры и составляют парадигму предложения при формальном определении данного понятия^[6].

Седельников предлагает парадигму форм предложения по аналогии с парадигмой форм слова. Исследователь отмечает, что неизменность структуры предложения является обязательным условием объединения нескольких предложений в парадигму. Учёный включает в состав одной парадигмы предложения, различающиеся разными формами одного глагола по категории времени и лица («Я сижу», «Ты сидишь», «Он сидит» — формы одного предложения). Седельников полагает, что внутренние трансформации явялются преобразованиями форм предложения в пределах одной модели; внешние же трансформации — межмодельные трансформации («Рабочие строят дом» — «Дом строится рабочими»)^[11][6].

Понятие парадигмы предложения как системы межмодельных преобразований было развито в работах И. П. Распопова^[12] и Т. П. Ломтева^[13][14].

При определении парадигмы для Распопова важно изменение грамматической структуры предложения при тождестве ситуации («Кто-то постучал в окно» — «В окно постучали» (по способам представления субъекта)). Для учёного парадигма коммуникативного синтаксиса — система видоизменений, связанных с изменением целевого назначения предложения (повествовательный, вопросительный и побудительный типы) и с развёртыванием его коммуникативной перспективы, которое осуществляется «в соответствии с определённым коммуникативным заданием и проявляется в соотношении компонентов его актуального членения»^[12]. То есть парадигма предложения для Распопова связана прежде всего с единством пропозиции предложения и не ограничивается внутримодельными преобразованиями^[6].

К широкому пониманию синтаксической парадигмы относится синтаксическая деривация, деривационная парадигма предложения, выдвинутая В. А. Белошапковой и Т. В. Шмёлевой^[15][16]. Понятие деривационной парадигмы, объединяющее предложения, которые соотносятся как исходное и производное. Производная конструкция отличается от исходной осложнением смысла и изменением формы. Безусловным требованием для предложений, которые составляют деривационную парадигму, является единство пропозиции^[6].