Оптативное предложение

Под оптативным предложением принято понимать прагматический вариант высказывания, цель которого состоит в выражении неадресованного волеизъявления говорящего — его желания^[4]. Оптативное предложение обладает своим модальным значением и грамматическими признаками (например, использование сказуемого в форме желательного наклонения^[5], наличие специальных оптативных частиц^[6])^[7]. Из-за слишком разнообразного набора средств формального выражения оптативности (отсутствия грамматикализации) возникает вопрос о правомерности выделения такого типа предложения^[3].

В рамках традиционной функциональной классификации предложений (по цели высказывания) выделяют повествовательные (мысль-сообщение), вопросительные (мысль-вопрос) и побудительные (мысль-побуждение) предложения^[8]. В попытке описать функциональные типы русского предложения во всей их полноте исследователи выделили другие (нетрадиционные) функциональные типы, среди которых чаще остальных отмечают оптативный^[9][10]. Так, О. Б. Сиротинина предложила следующую классификацию предложений: предложения, направленные на сообщение и получение информации (повествовательные и вопросительные); побудительные предложения и предложения, содержащие пожелание (оптативные)^[11]. Лингвист И. П. Распопов предлагал все субъектно-повествовательные предложения разделять на группы оптативных, которые выражают желание говорящего, и побудительных предложений^[12]. В «Грамматике современного русского литературного языка» (1970) и «Русской грамматике» (1980) побудительность и желательность описываются как ирреальные синтаксические наклонения и включаются в описание парадигм невопросительных и вопросительных предложений^[7].

Оптативные и побудительные предложения имеют много общего как в структуре, так и в семантике. Наличие у них общего признака волеизъявления, а также использование одних и тех же средств для выражения оптативности и побуждения служат причиной смешения и даже отождествления оптативных и побудительных значений. Одни лингвисты расширяют понятие оптативности и включают в него некоторые виды побудительности, тогда как другие рассматривают значение желания как разновидность побуждения^[13].

Наиболее перспективные результаты в поисках критериев дифференциации модальных значений (в том числе оптативных и побудительных) были получены при применении дифференциального (компонентного) анализа. Он позволил обнаружить наличие у оптативных предложений релевантного семантического признака — неадресованности выраженного в них волеизъявления (в противовес побудительным предложениям, которые выражают волеизъявление, адресованное другому лицу). Предложения, в структуре которых признак неадресованности/адресованности волеизъявления получает маркированное выражение, могут быть охарактеризованы достаточно однозначно как оптативные либо как побудительные^[13].

Обнаруживается целый ряд спорных случаев, когда признаки неадресованности/адресованности волеизъявления выступают в нейтрализованном, «снятом» виде. Тем самым возникает переходная зона между оптативностью и побудительностью. Предложения, составляющие эту зону, обретают квалификацию оптативных или побудительных только при поддержке определённых контекстных и ситуативных показателей. Существенным моментом, от которого можно отталкиваться при характеристике переходной зоны, является наличие или отсутствие возможного реагенса. В зависимости от квалификации субъекта действия предложения, образующие переходную зону, можно разделить на две группы^[13].

К первой группе относятся предложения, в которых субъект действия не совпадает с говорящим, выражается существительным или местоимением третьего лица; в эту группу входят, например, предложения, содержащие аналитическую форму третьего лица с частицей «пусть» («пускай!»). К первой группе можно отнести также предложения, включающие форму третьего лица сослагательного наклонения, поскольку указанная форма сама по себе является немаркированной для оппозиции неадресованность/адресованность волеизъявления^[13].

Ко второй группе относятся предложения, в которых субъект действия совпадает с говорящим (субъект действия выражен местоимением первого лица). В соответствующих предложениях возможно опущение субъекта действия, который часто восстанавливается формой косвенного дополнения. Сюда можно отнести предложения, которые имеют в своем составе форму инфинитива с частицей бы в тех случаях, когда функцию предиката в этих предложениях выполняет глагол, обозначающий действие, состояние, событие и т. д., осуществление которых может зависеть от собеседника. К данному типу предложений относится также конструкция неполного состава с конструктивно обусловленным пропуском инфинитива, но при наличии частицы «бы», присоединяющейся к одному из именных членов (например, Огня бы!)^[13].

В случаях, когда субъект действия не совпадает с говорящим (субъект действия выражен существительным или местоимением третьего лица), предложение может квалифицироваться как оптативное^[13]:

• если отсутствует реальный собеседник, который мог бы служить посредником в передаче волеизъявления третьему лицу (отсутствие реального собеседника выявляется из контекста);
• если сообщение адресуется метафорическому субъекту (когда субъект действия обозначен неличным существительным).

В случаях, когда субъект действия совпадает с говорящим (субъект действия выражен местоимением первого лица), предложение может квалифицироваться как оптативное, если в его лексико-грамматическом составе отсутствуют показатели адресованности волеизъявления^[13].