Побудительное предложение

Побудительное предложение выражает волеизъявление говорящего — побуждение, обращённое к собеседнику (адресату). В зависимости от грамматической оформленности и лексического наполнения побуждение выражается с разной степенью категоричности, императивности (совет, просьба, разрешение, предостережение, призыв, приказ, протест, угроза и т. д.)^[1][3].

К грамматическим средствам оформления побудительного предложения относят^{[1][4][5][2][3][6]}:

• побудительную интонацию, которая определённым образом варьируется в зависимости от степени категоричности побуждения;
• глагольные формы повелительного наклонения («Не влезай!»)^{[К 1]};
• глагольные формы индикатива в значении повелительного наклонения («Давайте поговорим»; «Сначала сделаешь домашнее задание, потом пойдёшь гулять», «Чтоб тихо тут сидели!»), в том числе глагольные формы индикатива третьего лица единственного и множественного числа с частицей «пусть», «пускай», «да» (высок.), которые возлагают на собеседника обязанность распространить свои действия на третье лицо либо какой-то предмет («Пусть он уходит»);
• глагольные формы сослагательного наклонения, выражающие рекомендацию («А то и вовсе бы не ездили…» (А. П. Чехов));
• независимый инфинитив со значением приказа или запрещения («А вы — стоять на крыльце и ни с места!» (Н. В. Гоголь));
• безглагольные структуры типа «Молоток!» (в значении «Дай мне молоток!»);
• нечленимые междометия типа «Тсс!» (в значении «Молчи!»).

Другие типы предложений по цели высказывания могут также функционировать как побудительные. Так, повествовательное по форме предложение может выражать просьбу («Здесь очень дует» в значении «Закройте окно!»), а вопросительное предложение выступать средством выражения вежливой просьбы («Вы не зайдёте за мной вечером?»)^[1].

В разговорной речи категоричность побуждения выражается частицами «да», «же», которые имеют усилительное значение («Да замолчи уже!»), частицей «-ка» («Посмотри-ка!»), междометием «ну» («Ну-ка, покажи!»)^[4].

Побудительное предложение может использоваться в разных функциональных стилях, но наиболее характерно для художественного, публицистического и разговорного стиля^[7].

Оптативные и побудительные предложения имеют много общего как в структуре, так и в семантике. Наличие у них общего признака волеизъявления, а также использование одних и тех же средств для выражения оптативности и побуждения служат причиной смешения и даже отождествления оптативных и побудительных значений. Одни лингвисты расширяют понятие оптативности и включают в него некоторые виды побудительности, тогда как другие рассматривают значение желания как разновидность побуждения^[8].

Наиболее перспективные результаты в поисках критериев дифференциации модальных значений (в том числе оптативных и побудительных) были получены при применении дифференциального (компонентного) анализа. Он позволил обнаружить наличие у оптативных предложений релевантного семантического признака — неадресованности выраженного в них волеизъявления (в противовес побудительным предложениям, которые выражают волеизъявление, адресованное другому лицу). Предложения, в структуре которых признак неадресованности/адресованности волеизъявления получает маркированное выражение, могут быть охарактеризованы достаточно однозначно как оптативные либо как побудительные^[8].

Обнаруживается целый ряд спорных случаев, когда признаки неадресованности/адресованности волеизъявления выступают в нейтрализованном, «снятом» виде. Тем самым возникает переходная зона между оптативностью и побудительностью. Предложения, составляющие эту зону, обретают квалификацию оптативных или побудительных только при поддержке определённых контекстных и ситуативных показателей. Существенным моментом, от которого можно отталкиваться при характеристике переходной зоны, является наличие или отсутствие возможного реагенса. В зависимости от квалификации субъекта действия предложения, образующие переходную зону, можно разделить на две группы^[8].

К первой группе относятся предложения, в которых субъект действия не совпадает с говорящим, выражается существительным или местоимением третьего лица; в эту группу входят, например, предложения, содержащие аналитическую форму третьего лица с частицей «пусть» («пускай!»). К первой группе можно отнести также предложения, включающие форму третьего лица сослагательного наклонения, поскольку указанная форма сама по себе является немаркированной для оппозиции неадресованность/адресованность волеизъявления^[8].

Ко второй группе относятся предложения, в которых субъект действия совпадает с говорящим (субъект действия выражен местоимением первого лица). В соответствующих предложениях возможно опущение субъекта действия, который часто восстанавливается формой косвенного дополнения. Сюда можно отнести предложения, которые имеют в своём составе форму инфинитива с частицей бы в тех случаях, когда функцию предиката в этих предложениях выполняет глагол, обозначающий действие, состояние, событие и т. д., осуществление которых может зависеть от собеседника. К данному типу предложений относится также конструкция неполного состава с конструктивно обусловленным пропуском инфинитива, но при наличии частицы «бы», присоединяющейся к одному из именных членов (например, Огня бы!)^[8].

В случаях, когда субъект действия не совпадает с говорящим (субъект действия выражен существительным или местоимением третьего лица), предложение может квалифицироваться как оптативное^[8]:

• если отсутствует реальный собеседник, который мог бы служить посредником в передаче волеизъявления третьему лицу (отсутствие реального собеседника выявляется из контекста);
• если сообщение адресуется метафорическому субъекту (когда субъект действия обозначен неличным существительным).

В случаях, когда субъект действия совпадает с говорящим (субъект действия выражен местоимением первого лица), предложение может квалифицироваться как оптативное, если в его лексико-грамматическом составе отсутствуют показатели адресованности волеизъявления^[8].