Новые законы (1542)

С начала XVI века в Испании появились общественные деятели, высказывавшие критику положения коренных жителей на завоёванных территориях Америки. Среди наиболее заметных представителей этого направления были Бартоломе де лас Касас, Антонио де Монтесинос, Франсиско де Витория^[7]. Определённую роль в формировании гуманистического подхода к вопросу сыграла королева Изабелла I: в своём завещании она настаивала на гуманном обращении с коренными народами^[2].

В 1512—1513 годах были приняты Законы Бургоса, ставшие результатом работы Хунты Бургоса. Законодательный акт пытался найти баланс между правом Испании на освоение американских территорий и необходимостью ограничить злоупотребления в отношении местного населения. В рамках этих законов была нормативно оформлена система энкомьенды, идеи которой восходили к эпохе Реконкисты^[8].

Система преследовала несколько целей. Во‑первых, она закрепляла статус индейца как вассала короля Испании, а не раба. Во‑вторых, на колониста, ответственного за энкомьенду, возлагалась обязанность по евангелизации коренных жителей. В‑третьих, предполагалось повысить продуктивность колонизированных земель за счёт труда индейцев.

На практике, однако, система энкомьенды не достигла заявленных целей. Многие колонисты использовали её как инструмент эксплуатации и фактически порабощали коренные народы. Законы Бургоса, несмотря на их историческую значимость как первых правовых инструментов, призванных защитить жителей колонизированных территорий, оказались недостаточно эффективными для своего времени. Они могут рассматриваться как предшественники международного права, но их положения часто игнорировались на практике, что фактически легитимировало систему принудительного труда индейцев в пользу энкомендеро. Закрепление индивидуальных свобод и прав в Америке началось значительно позже — лишь в XIX веке^[8][2].

Во время правления Карла V возобновилась дискуссия о правовом положении коренных народов. Под влиянием сочинений доминиканского монаха Бартоломе де лас Касаса король поручил пересмотреть действующее колониальное законодательство^[9].

Бартоломе де лас Касас выступал за отмену системы энкомьенды. Он полагал, что она наносит ущерб коренным народам: вынуждает покидать привычные места обитания и разрушает сложившиеся социальные и общинные структуры за счёт внедрения денежных отношений. Позиция Лас Касаса стала частью более широкого обсуждения вопросов легитимности завоевания и колонизации американских территорий^[10].

Влияние Лас Касаса на формирование нового законодательства было значительным, хотя и не единственным фактором. Представители доминиканского ордена, к которому принадлежал сам Лас Касас, также добивались ограничения власти епископов над коренным населением. По их мнению, евангелизация должна была вестись в «примитивном стиле», принижая значение духовенства и побуждая мирян к христианизации^[10].

В 1540 году император созвал законодательное собрание в Саламанкском университете для реформирования колониального законодательства, которого десятилетиями добивались гуманисты. Среди приглашённых участников были видные законодатели и религиозные деятели, в том числе юрист и экономист Франсиско де Витория^[11].

В своих выступлениях «об Индиях» Франсиско де Витория провёл анализ семи титулов, которые служили основанием для утверждения власти короля в Индиях. Опираясь на философско‑правовые идеи Фомы Аквинского, он поставил под сомнение легитимность большинства из этих оснований. При этом мыслитель предложил альтернативные правовые аргументы, которые могли бы обосновать присутствие Испании в американских владениях. В своих рассуждениях Витория также учитывал положения папской буллы «Sublimus Dei», изданную папой Павлом III^[7].

Итогом этой работы стало обнародование новых законодательных актов в Барселоне. Документ получил официальное название «Законы и постановления, вновь изданные Его Величеством для управления Индиями и хорошего обращения с индейцами и их сохранения»^[7].

Новые законы существенно усилили положения о защите и достойном обращении с коренными жителями американских территорий. В рамках реформы предусматривалась реорганизация органов управления — в частности, принимались меры по повышению эффективности работы Совета по делам Индий, индийского правительства и королевских судов^[12][7].

Законодательные нормы вводили запрет на владение энкомьендами для ряда категорий субъектов^[13]: королевских чиновников (в том числе вице‑короля), религиозных орденов, а также больниц, общинных организаций и братств. Кроме того, устанавливался полный запрет на порабощение индейцев вне зависимости от обстоятельств — будь то война, мятеж, выкуп или иные причины. Лица, находившиеся в рабстве при отсутствии законных оснований для их удержания, подлежали освобождению^[14].

Законы также запрещали принудительную службу носильщиков (тамеме) без добровольного согласия задействованных лиц и выплаты им надлежащего вознаграждения. Помимо этого, был введён запрет на вывоз индейцев в отдалённые регионы под предлогом добычи жемчуга.

Положения о прекращении действия энкомьенд после смерти первых конкистадоров предусматривали переход индейцев под власть короны, а также устанавливали запрет наследования владений и господства. При этом конкистадоры и колонисты могли рассчитывать на компенсацию в форме коррехимьенто и иных привилегий.

Контроль над открытием новых территорий также регламентировался законодательно: для начала освоения требовалось предварительное разрешение, а при взаимодействии с коренным населением следовало неукоснительно соблюдать королевские законы^[2].

Законодательство подтверждало и расширяло права коренных народов. Индейцы признавались вассалами короля с теми же правами, что и остальные подданные монархии, — тем самым осуждалось рабство. Коренным жителям гарантировалось право владеть землёй и участвовать в принятии решений по общинным вопросам, вменялась обязанность платить налоги, а также предоставлялась возможность служить в армии и занимать государственные должности^[2].

Ключевым принципом стало положение о том, что политическое подчинение индейцев короне должно достигаться путём убеждения, а не применения военной силы — за исключением ситуаций, квалифицируемых как «справедливая война». При этом главной целью присутствия Испанской монархии в Индиях провозглашалась евангелизация местного населения^[14].

Принятие Новых законов вызвало широкий резонанс в испанских колониях Америки, особенно в вице‑королевствах Перу и Новой Испании (современная Мексика). В этих регионах энкомендеро обладали значительной политической властью, поэтому отмена многих полномочий энкомьенды серьёзно противоречила их интересам.

Одновременно с принятием Новых законов были созданы вице‑королевство Перу и Королевская аудиенсия Лимы. Первым вице‑королём Перу стал Бласко Нуньес Вела, который приступил к реализации нового законодательства^[2][15]. Это вызвало резкое недовольство энкомендеро, которые организовали восстание под предводительством Гонсало Писарро — состоятельного энкомендеро из Чаркаса^[16].

Развитие конфликта приняло стремительный оборот: 18 сентября 1544 года судьи Королевской аудиенсии встали на сторону восставших, взяли вице‑короля в плен и отправили его обратно в Испанию. Спустя некоторое время, 28 октября 1544 года, Гонсало Писарро торжественно вступил в Лиму во главе отряда численностью 1 200 человек; судьи назначили его губернатором Перу^[17].

Ситуация обострилась в феврале 1546 года, когда Бласко Нуньес Вела сумел бежать, сформировать армию и выступить против мятежников. Однако в битве при Иньяквито он потерпел поражение, был взят в плен и казнён на поле боя. Ещё одну победу над лояльными короне войсками Гонсало Писарро одержал 20 октября 1547 года в сражении при Уарина, неподалёку от озера Титикака^[18].

Тем не менее власть Писарро оказалась недолговечной. Новый представитель короны — священник Педро де ла Гаска, назначенный президентом Королевской аудиенсии, — предложил мятежникам помилование и приостановил действие Новых законов. Это привело к массовому дезертирству из войск Писарро: солдаты начали переходить на сторону Гаски. Решающее столкновение произошло 9 апреля 1548 года в битве при Хакиджауане (на равнине Анта или Саксауана), где повстанцы потерпели поражение, а их участники были казнены без суда^[17].

В Новую Испанию для внедрения Новых законов был направлен инспектор Франсиско Тельо де Сандоваль. Однако по просьбе городского совета Мехико, вице‑короля Антонио де Мендоса, епископа Фрая Хуана де Сумарраги и представителей религиозных орденов — он приостановил применение новых норм до рассмотрения апелляции в Испании^[19]. 20 октября 1545 года король приостановил действие положения, запрещавшего наследование энкомьенд. При этом сохранилась норма о предоставлении энкомьенды на «две жизни»: для владельца и его наследника. Остальные положения Новых законов остались в силе^[19].

Восстание колонистов в Перу во главе с Гонсало Писарро (в ходе которого был убит вице‑король Бласко Нуньес Вела) вызвало беспокойство при испанском дворе. Карл V пришёл к выводу, что полная отмена энкомьенды может спровоцировать экономический кризис в колониях. 20 октября 1545 года был отменён раздел № 30 Новых законов, запрещавший наследственную энкомьенду^[19].

В результате в 1550—1551 годах была созвана Вальядолидская хунта, где столкнулись позиции двух лагерей. Бартоломе де лас Касас отстаивал необходимость защиты прав коренных народов, тогда как Хуан Хинес де Сепульведа выступал в защиту интересов колонистов. Дискуссия затрагивала вопросы «справедливых титулов» и прав коренных жителей; в обсуждении принимали участие и другие мыслители, включая Франсиско де Витория^[19].

Несмотря на сопротивление колониальной элиты и частичную отмену наиболее радикальных положений, Новые законы сыграли значимую роль в эволюции политики Испании в отношении коренных народов Америки. С момента их принятия испанская корона продолжала предпринимать меры по улучшению положения индейцев. Хотя многие чиновники скептически относились к этим инициативам и нередко игнорировали их, сам факт существования Новых законов имел существенное значение: они частично применялись на практике, создали законодательный прецедент защиты прав коренных народов и вывели дискуссию о статусе индейцев на новый уровень, оказав влияние на дальнейшее развитие колониального законодательства^[20][21].