Новаторство Горького-драматурга

Новаторство первой пьесы М. Горького «Мещане» (1901) исследователи видят, прежде всего, в предмете изображения (впервые в драматургии создаётся такая широкая картина мещанства) и в его критике, суть которой в том, что мещанство показывается как разрушительное для общества явление, подавляющее свободу личности. Кроме того, драматург создаёт образы людей нового типа (Нил, Шишкин и др.), противостоящих мещанству и предвещающих грядущие революционные перемены.

Публицистическая острота текста не была в достаточной степени отражена в первой постановке на сцене МХТ именно потому, что для театра того времени привычной была семейно-психологическая драма с её бытописательством, а пьеса политической направленности оказалась для режиссёра и актёров принципиально новой^[2].

В пьесе «На дне» (1902), следуя традиции драматургии А. П. Чехова, М. Горький отказался от напряжённой фабулы и стремился изображать повседневную жизнь, в которой почти нет ярких событий, зато есть «подводное течение» стремлений, убеждений и заблуждений героев. Если Чехов в своих пьесах раскрывал тончайшие переживания и настроения, то Горького интересовало столкновение разных мировоззрений, т. н. «брожение мысли».

В пьесе «На дне» драматург использует форму полилога так, чтобы показать глубину разобщённости современных людей. К примеру, в первом акте персонажи говорят, не слыша и не слушая друг друга, каждый о своём. Причём выстроен полилог так, что становится ясно — это не исключительная ситуация, а постоянный способ их общения^[3].

Уникальность пьесы исследователи видят в соединении злободневности, реалистичном изображении современного писателю «дна нашей жизни» (психологически выписанные образы героев, их быт) с широким обобщением и философским подтекстом. И. К. Кузьмичёв характеризует «На дне» как «обвинение прошлому …урок настоящему, намёк на будущее»^[4]; её называют пьесой-притчей и пьесой-пророчеством^[2]. Писатель изображает, по словам И. Ф. Анненского, «трагедию судьбы», которая прежде в литературе ассоциировалась с образами аристократическими, на материале жизни представителей социального дна:

Прежде судьба выбирала себе царственные жертвы: ей нужны были то седина Лира, то лилии Корделии. Теперь она разглядела, что игра может быть не лишена пикантности и с экземплярами менее редкими, и ей стало довольно каких-нибудь Клещей или Сатиных^[5].

В статьях М. Горький выступал против модного в начале XX века декадентского театра (М. Метерлинк, Г. Гауптман и пр.) с его формальными экспериментами и поэтизацией страданий и отстаивал театр реалистический, поднимающий злободневные проблемы^[2]. Однако в пьесе «На дне» он сочетает реалистический метод (типизацию, злободневную проблематику) с модернистскими приёмами. Многие образы и реплики персонажей символичны и указывают не на злободневный, а на общечеловеческий, философский смысл^[1].

Общая тема для пьес «Дачники» (1904), «Дети солнца» и «Варвары» (1905) — интеллигенция, её роль в обществе накануне революции 1905 года, идейное расслоение в интеллигентской среде. Горький считал, что интеллигенция как самый образованный слой населения должна быть проводником прогрессивных идей, опорой революционных изменений в обществе. Но в реальности интеллигенция оказалась далека от высоких идеалов гуманизма и стремления к народному благу. Одни персонажи горьковских пьес объявляют себя обывателями, которым плевать на любые призывы и идеи (например, инженер Суслов из «Дачников»), другие говорят красивые слова о своём призвании, однако в реальности отгораживаются от жизни народа (Протасов в пьесе «Дети солнца»), третьи видят смысл жизни в богатстве и морально разлагаются (Черкун и Цыганов в пьесе «Варвары»). Лучшим представителям интеллигенции, пекущимся о народном благе, приходится порвать со своей мещанской средой.

Драматургия Горького этого периода отразила идейные брожения в обществе перед первой русской революцией. В этих пьесах писатель продолжает начатое в «Мещанах» художественное исследование личности нового типа, способной стать проводником революционных изменений^[2].

«Враги» (1906) — история об убийстве Михаила Скроботова, который закрыл свой завод, чтобы не уступить требованиям рабочих. Её новаторство в том, что в ней впервые получило художественное воплощение столкновение буржуазии и пролетариата. Пролетариат впервые изображается как сплочённый коллектив, который целенаправленно борется с хозяевами предприятия и одерживает моральную победу. В финале звучат слова одного из рабочих: «Не погасите нас никаким страхом, не погасите»^[2].

В пьесах «Последние», «Чудаки», «Васса Железнова», «Фальшивая монета», «Зыковы», «Старик», «Яков Богомолов» драматург рассматривает актуальные для этого периода проблемы:

• разрушение института семьи (которую писатель видит как модель общества), истоки и причины этого явления;
• судьбы России накануне революций 1917 года (одни герои символизируют Россию, уходящую в прошлое, старый уклад жизни, другие — Россию будущего).

Также писатель касается в этих пьесах вечных философских вопросов.

Таким образом, хотя эти произведения имеют жанровые признаки семейно-бытовой драмы (действие происходит в одной семье, в интерьерах одного дома), их конфликт гораздо шире семейного. В них переплетены публицистические и философские мотивы^[2].