Неолитическая революция

Существует несколько конкурирующих (но не взаимоисключающих) теорий о причинах появления земледелия. Наиболее распространёнными считаются следующие.

• Теория «оазисов», приверженцем которой был сам Гордон Чайлд^[5]. Она привязывает экономические перемены к изменениям климата в конце ледникового периода, которые сопровождались засухой и миграциями людей и животных в оазисы, где и происходило одомашнивание как животных, так и растений. Эта теория в настоящее время не получает подтверждения, так как ледниковый период закончился раньше и предполагаемые климатические изменения относятся к другой эпохе.
• Теория «холмистых склонов». Предполагает, что одомашнивание началось на холмистых склонах гор Тавра в Турции и Загроса в Иране, где климат не был засушливым, и сохранилось разнообразие диких животных и растений, среди которых некоторые были одомашнены^[6].
• Теория «фиесты»^[7] допускает, что в рамках местной культуры имела место демонстрация своей власти и могущества, в частности, в виде организации многолюдных праздников, фиест. Для этого было необходимо сделать запасы дичи и злаков, часть которых произрастала возле жилищ или размножалась в неволе.
• «Демографическая теория», предложенная Карлом Зауэром^[8][9], предполагает, что увеличение численности населения было не следствием, а причиной перехода к земледелию. Местных ресурсов диких растений не хватало для прокорма возросшего числа людей, и тогда их стали культивировать.
• Теория «целенаправленной эволюции»^[10] рассматривает одомашнивание растений как результат взаимного приспособления людей и растений, когда люди сначала защищали дикорастущие растения до их созревания, а затем произошёл специализирующий отбор, закончившийся полным одомашниванием.
• Ещё один вариант увязывания экономического прогресса с изменениями климата состоит в предположении, что появление земледелия стало возможным в связи с наступлением длительного периода стабильного и предсказуемого климата, что очень важно для растениеводства^[11].

Первые попытки культивирования некоторых растений были предприняты около 10 тыс. лет назад. Успешными и важными по своим последствиям для истории человечества оказались ячмень и пшеница, окультуренные в эту же эпоху в районе плодородного полумесяца на Ближнем Востоке^[12][13]. В эту же эпоху и в этом же регионе — в горах Загроса (Ганджи-Даре и др.) — были одомашнены козы^[14][15] и овцы^[16].

В раннем голоцене в Новой Гвинее начали разводить таро^[17]. Несколько позже, около 9 тыс. лет назад в юго-восточной Азии был одомашнен рис^[18][19].

Целенаправленное выращивание растений создало условия для развития общества, что привело к появлению первых цивилизаций (к III тыс. до н. э.). Благодаря обработке земли людям эпохи неолита удалось впервые в истории приспособить естественную среду обитания к собственным потребностям. В эпоху неолита же возникает производящее хозяйство. Получение излишков продовольствия, появление новых видов орудий труда и строительство оседлых поселений сделали человека относительно независимым от окружающей природы. Повышенная концентрация населения изменила структуру племени с родовой общины на соседскую. Как отмечают, в ответ на потребности социальных изменений при переходе от первобытной охоты к земледелию происходит замена зооморфных богов антропоморфными с разной степенью снятия старых культов новыми^[20].

В период неолитической революции, продолжавшейся около семи тысячелетий, были заложены материальные и духовные основы культур Месопотамии и других регионов Западной Азии, Египта, Китая, Японии и древней Америки. Коренное изменение материальной, художественной и религиозной сторон жизни людей произошло после появления письменности в Месопотамии и Египте к III тысячелетию до н. э.

Вместе с тем, прогресс был не во всём безусловен. До эпохи земледелия люди имели более разнообразную пищу за счёт охоты и собирательства. Охотники и собиратели использовали свои умственные и физические способности сообразно стратегии выживания, при которой выгодно именно охотиться. Первичная мегафауна, которую застал человек, могла и обеспечивала с запасом все потребности относительно малых по численности человеческих сообществ. При этом у охотников и собирателей в итоге были схожие моменты поведения с шимпанзе. Шимпанзе также умеют коллективно охотиться и с целью добычи мяса проводят «рейды» на мелких приматов — колобусов^[21].

Напротив, земледелие, особенно до начала использования тягловых животных, предполагало тяжёлый механический труд (однако сопряжённый с гораздо меньшим риском, чем охота, и более продуктивный, чем также весьма трудоёмкое собирательство). Приготовление пищи было также трудным занятием, поскольку зёрна приходилось толочь вручную. А конечным результатом этого для большинства людей была однообразная пища с низким содержанием белка и витаминов (зато доступная постоянно, а не время от времени).

Питание пастушеских племён было менее сбалансированным, чем у охотников-собирателей; сельскохозяйственный труд требовал больших трудозатрат для самообеспечения (рабочая неделя охотников-собирателей составляла около 20 часов в неделю). Как результат, средний рост людей, составлявший в доземледельческим неолите 5’10" (178 см) для мужчин и 5’6" (168 см) для женщин, снизился за несколько тысяч лет до 5’5" (165 см) и 5’1" (155 см) соответственно, и вернулся к прежним величинам только в последние 100 лет^[22]. После неолитической революции люди стали больше страдать анемией и недостатком витаминов; участились деформации позвоночника и болезни зубов^[23].

Однако общее количество такой пищи оказывалось значительно более обильным, нежели могла дать такая же территория охотничьих угодий, что позволило значительно увеличить концентрацию населения в одном племени, сделать его жизнь более независимой от природных условий и более защищённой от агрессии соседей (за счёт той же численности, а также привычки к организации). Главное же — продукты земледелия можно было откладывать про запас, так что питание было более стабильным и равномерным, в то время, как в климате с чётко выраженной сезонностью (лето и зима, дождливый и сухой сезон) у охотников-собирателей доступ к пище весьма варьировался в зависимости от времени года.

Таким образом создались и условия для внешней агрессии. Охотники-собиратели часто бывают воинственны, но при этом их воинственность ограничивается территориальностью — желанию оградить свою территорию от конкурентов. Примитивных земледельцев же перенаселение и быстрое истощение почвы при примитивных способах хозяйствования толкали на миграции в поисках новых земель, при этом провиант в виде зерна был весьма портативен и мог быть сравнительно легко перемещён с места на место. Такие переселения примитивных земледельцев, уже освоивших производящее хозяйство, но ещё не выработавших развитой государственности и рабовладения или иных форм личной зависимости, нередко заканчивались геноцидом, поскольку население захваченной территории рассматривалось исключительно как помеха и подлежало уничтожению^[24]. Именно с появлением земледелия и связанным с этим резким увеличением численности отдельных групп людей, сумевших достичь доминирования на обширных территориях, современные исследователи связывают формирование так называемых «больших рас» человечества. Там же, где население ввиду изоляции и сверхблагоприятных природных условий сохранило быт охотников-собирателей, оно так и осталось мозаичным, полиморфным — нивелирования расовых признаков на основе численного превосходства носителей конкретного расового типа, оттеснивших прочие группы на окраины ареала, там не произошло.^[24]

Известный автор научно-популярных книг Джаред Даймонд в своей статье 1987 года под названием «Главная ошибка в истории человечества» писал, что переход к земледелию не только привёл к менее сбалансированному питанию, но, кроме того, земледельцы зависели от весьма ограниченного числа сельскохозяйственных культур, и поэтому подвергались серьёзному риску умереть от голода в случае неурожая одной из культур. Также, поскольку земледелие способствовало увеличению плотности населения, то оно привело к распространению паразитов и инфекционных болезней. Земледелие также способствовало возникновению классового неравенства и неравенства полов. Поэтому, пишет Джаред Даймонд, с началом агрокультуры положение большинства населения только ухудшилось^[25]:

Для жителей богатых стран вроде США превозносить достоинства охотников-собирателей кажется смехотворным. Но американцы — это элита, зависимая от нефти и минералов, которые часто необходимо импортировать из стран, в которых у людей гораздо хуже со здоровьем и питанием. Если бы у человека был выбор между эфиопским крестьянином и бушменом-собирателем из пустыни Калахари, то, как вы думаете, что было бы лучшим выбором?… Образ жизни охотников-собирателей был самым удачным за все время существования человечества, а срок самой их жизни был самым долгим. А мы до сих пор сражаемся с тем хаосом, в который ввергла нас агрокультура, и совершенно непонятно, сможем ли мы когда-нибудь разрешить эту проблему.