Невры

Область расселения невров у Геродота называется Невридой^[9] или Неврской землей^[10]. Геродот помещает невров к западу от Борисфена (река Днепр), вверх по течению реки Гипанис (Южный Буг) выше скифов-пахарей^[11]. При этом от Скифии Неврская земля отделена неким озером^{[комм. 1]}, из которого берет начало река Тирас (Днестр)^[11]. Позже Помпоний Мела в русле геродотовой традиции также помещал исток Тиры в стране невров^[14]. Соседями невров по северной границе Скифии Геродот назвывает агафирсов (со стороны Истра, то есть Дуная) и андрофагов (с противоположной стороны)^[15]. Выше невров располагается безлюдная на всем известном протяжении земля, «обращенная к северному ветру»^[11]. Повторяя Геродота, Псевдо-Скимн указывает что земля невров простирается вплоть до «необитаемой вследствие холода страны»^[3]. О северных землях, необитаемых вследствие холодов или по какой-то иной причине говорит также Страбон — спустя порядка четырехсот лет после Геродота^[16]. Гораздо позже, в IV веке н. э. Аммиан Марцеллин, смешивая анахроничные данные, называет невров соседями «высоких и обрывистых гор, на которых все коченеет от мороза и порывистых северных ветров»^[7]. Тем не менее, ещё во II веке о горах где-то по соседству с некими наварами говорит также Клавдий Птолемей^[17]; многие из этих гор с трудом локализуются как отдельные отроги Карпат^[18].

В описании области расселения невров у Геродота имеется противоречие: согласно его сведениям за поколение до Скифского похода Дария I невры были вынуждены покинуть свои земли из-за змей и поселиться вместе с будинами, которые жили на левобережье Борисфена, на восточной окраине Скифии^[19]. Несмотря на это, при описании похода Дария Геродот вновь упоминает невров между агафирсами и андрофагами^[20], а их страну — между землями упомянутых племён^[9].

Согласно Геродоту невры имели скифские обычаи^[21]. Им могла быть известна царская власть; по крайней мере Геродот говорит о собрании царей племён-соседей Скифии, включая невров, во время похода Дария I^[20].

Широко известен фрагмент «Скифского логоса», посвященный оборотничеству (ликантропии) невров^[21]:

Геродота повторяет Помпоний Мела, указывая^[22]:

Поверья о волках-оборотнях характерны для славян, кельтов, германцев^[23]. Особенно многочисленные их свидетельства содержатся в фольклоре восточных славян^[24], прежде всего белорусов и северных украинцев^[23]; на этом основании уже издавна исследователи были склонны усматривать в неврах славянскую принадлежность^[23]. Однако представления о ликантропии у балтов также фиксируются ещё по средневековым источникам и отмечаются исследователями^[25], а в процессе накопления археологических данных по ранней истории балтов стали выдвигаться и версии о балтской принадлежности невров^[26]. Высказывались и другие предположения касательно этого фрагмента; например интерпретация его как свидетельства кельтской принадлежности невров — исходя из существования в Галлии схожего по имени племени нервиев и ярких свидетельств культа волка в кельтской среде^[27].

Наиболее ранние события истории невров в описании Геродота относятся ко времени за несколько десятилетий до Скифского похода Дария I (513 год до н. э.). Описывая область обитания невров в верхнем течении Гипаниса, Геродот делает отступление и указывает на переселение невров к будинам из-за змей^[11]:

Этот фрагмент неоднократно привлекал внимание исследователей; было выдвинуто предположение, что речь идет не о подлинных змеях, а о неких легендарных врагах, например народе с тотемом змеи, который напал на невров и заставил их покинуть свои земли^[28]. Выдвигались разные предположения о том, какая группа восточноевропейского населения могла стать исторической основой этого фрагмента. В частности Б. А. Рыбаков видел в описанных «змеях» балтов «с их исконным культом змеи»^[29]. Опираясь на исследование ареалов балтской и славянской гидронимии, Б. А. Рыбаков считал, что за сведениями о вторжении «змей» в Невриду «из пустыни внутри страны» следует понимать миграцию балтов с северного (левого) берега болотистой поймы реки Припять на южный берег, занятый неврами^[29]. Археологическим свидетельством этой миграции он считал волынскую группу археологических памятников скифского времени, расположенную в бассейне реки Случь чересполосно с поселениями милоградской культуры, связываемой им с неврами^[29]. Высказывалась также версия о фракийской основе фрагмента о змеях, поскольку в культах фракийцев змеи также играли важную роль (змей — символ важнейшего фрако-фригийского бога Сабазия)^[30].

О переселении самих невров в земли будинов из-за змей как будто свидетельствуют данные археологии, интерпретированные Б. Н. Граковым: ряд памятников на Ворскле связаны с синхронной чернолесской культурой днепровского правобережья, которую он отождествлял с неврами^[31]. Но фрагмент о «змеях» противоречит хронологической последовательности рассказа Геродота: несмотря на упомянутое переселение невров накануне похода Дария, при описании самого этого похода невры и их страна упоминаются на прежнем месте — между землями агафирсов и андрофагов^[32]. По мнению Б. Д. Гракова, «либо информаторы Геродота приблизили более древнее событие к своему времени, либо та миграция, что попала во II главу четвертой книги отца истории, была последним эпизодом в ряду таких случаев»^[31].

Геродот уделяет внимание неврам в связи со Скифским походом Дария I. Согласно его повествованию, в условиях начала этого похода, скифы послали к соседним племенам за помощью, указывая на то, что им грозит не меньшая опасность чем самим скифам^[33]. От племён прибыли цари, которые стали советоваться, но их мнения разделились:

Услышав этот ответ скифы приняли решение не давать решающего сражения, а отступать угоняя скот, засыпая колодцы и источники, истребляя растительность и заманивая персов в земли тех племён, которые отказались им помочь, чтобы втянуть их войну^[20]. Согласно Геродоту, Дарий преследовал скифов двигаясь на восток, а после — в обратном направлении через земли соседних Скифии племен: сначала меланхленов, затем — андрофагов, а после — невров^[9]. Под натиском персов все эти три племени поочерёдно пришли в смятение и не вступив в войну, несмотря на обещанные угрозы, бежали к северу в пустыню^[9]. Скифы не стали заманивать персов к агафирсам, поскольку те заранее запретили им это делать и из Невриды стали отступать в собственную страну, в Скифию^[9].

После Геродота упоминания невров в античных источниках скупы, зачастую анахроничны и в том или ином виде повторяют сведения «отца истории»; например, в «Периэгесе» Псевдо-Скимна невры помещены выше аротеров (греч. «пахари»), а их земли по-прежнему простирается вплоть до «необитаемой вследствие холода страны»^[3]. Дионисий Периэгет, смешивая реальные и мифические этнонимы, помещает рядом с неврами упомянутых ещё Гомером гиппемолгов (греч. «млекоедов») и совершенно мифических гиппоподов (греч. «лошадиноногие»)^[34]. В I веке невров упоминает Помпоний Мела, помещая в их земле исток Тиры (в русле геродотовой традиции)^[14]; в то же время в сочинении Плиния Старшего в земле невров помещается уже исток Борисфена (Днепра), а исток Гипаниса (Южного Буга) связывает с землями авхетов^[6] (то есть скифского племени авхатов, известного Геродоту)^[35].

Более взвешенные данные о состоянии знаний касательно верховьев Тираса, Гипаниса и Борисфена приводит Страбон (I век до н. э. — I век н. э.), который отмечает что истоки всех этих трёх рек не открыты, а потому сведения о странах, лежащих севернее их, «должны быть ещё гораздо менее известны»^[36]. В дальнейшем, во II веке н. э. Клавдий Птолемей описывает реку Тиру (то есть Днестр) как пограничную между Дакией и Сарматией; племенами последней «выше Дакии» он называет певкинов и «бастернов»^[37] и где-то по-соседству с ними, «ниже соименных гор» упомянуты некие навары^[17]; при этом многие из названых местных гор могут быть отрогами Карпат^[18]. Спустя восемь столетий после Геродота, в IV веке н. э. Аммиан Марцеллин, смешивая древние и современные этнонимы, по-прежнему упоминает невров среди народов «Скифии» (в его время — уже Сарматия), прежде всего среди аланов^[7]; за неврами они помещает неких видинов (вероятно — геродотовых будинов)^[38]. В VI веке Иордан уже не упоминает невров, а касательно населения описываемого региона отмечает, что прикарпатские земли до Днестра населяют склавены, от Днестра до Днепра — анты, а земли дальше вглубь континента от истоков Вистулы (Вислы) до берега моря населяют венеды^[39]. Позднейшее упоминание невров (под именем неврии) содержится в «Равеннской космографии», созданной неизвестным автором VIII века^[40]; многие сведения этого источника явно анахроничны и наряду с историческими народами там перечислены устаревшие или полумифические этнонимы; невры упомянуты между «гомеровскими» гиппемолгами и некими агиями^[40].

Начиная с К. Ширрена (1852) высказывались предположения об этимологической связи геродотовых невров и этнонима «нерома», известного по древнерусским летописям^[41]. Впервые он упоминается ещё Нестором в «Повести временных лет» (в форме «норова»); помимо этого — в Переяславо-Суздальском летописце (как «нерома») и в Ипатьевской летописи (как «норома»)^[41]. В Переяславо-Суздальском летописце нерома описана как «сиречь Жомойть», то есть древнерусское обозначение восточнобалтского племени жмудь^[41]. По другой версии под неровой следует понимать восточнобалтское племя латгалов, жившее в восточной части современной Латвии^[26]. В XX веке М. Гибутас, категорично соотнося невров с балтами, а их соседей — со славянами (скифы-пахари) и мордвой (андрофаги), предполагала, что нерома русских летописей и геродотовы невры могли быть одним и тем же народом^[42].

По всей совокупности указаний Геродота, область расселения невров локализуется где-то на правобережье лесостепного Днепра вплоть до вод Южного Буга и Днестра^[23]; при этом соотнесение невров с конкретными археологическими культурами зависит от выбора подхода к интерпретации данных письменных источников^[43]. Существует два основных таких подхода^[43]. Согласно первому из них, отнесение Геродотом северных соседей Скифии к нескифским племенам предполагает отличия в образе жизни, обусловленные в том числе природными факторами^[43]. В таком случае, если сами скифы населяли степную и лесостепную области Северного Причерноморья, то их северных соседей следует локализовать севернее — в зоне лесов, среди так называемых городищенских культур раннего железного века^[43]; активный вклад в разработку этого похода внёс Б. А. Рыбаков^[43]. Согласно другому подходу, определяющим фактором выступают указания Геродота на то, что упомянутые племена, при всех их отличиях от собственно скифов, всё-таки имели скифские обычаи и схожий образ жизни^[43]. В таком случае, локализовать невров следует южнее — среди так называемых скифоидных культур лесостепной зоны Восточной Европы^[43]; этот подход активно разрабатывался Б. Н. Граковым^[43].

Согласно одному из подходов, археологические свидетельства невров следует искать среди группы так называемых городищенских культур юга лесной части Восточной Европы^[43]. Свое название эти культуры получили по наличию у населения этих культур городищ, снабженным земляными и деревянными укреплениями^[43]. Конкретно с неврами Б. А. Рыбаковым связывается милоградская археологическая культура, занимавшая в первом тысячелетии до н. э. области в бассейне Верхнего Днепра и Припяти^[43].

Учитывая указания Геродота на скифские обычаи и образ жизни северных соседей Скифии, часть исследователей связывает эти племена с так называемыми скифоидными культурами лесостепной зоны Восточной Европы^[43]. Наиболее детально этот подход разработан Б. Н. Граковым, связавшим с неврами памятники правобережья лесостепного Среднего Поднепровья — вплоть до лесостепных вод Южного Буга и Днестра^[44][43]. Наличие на правобережье Днепра (в бассейне Ворсклы) группы памятников, связанных с упомянутый правобережной скифоидной культурой, может отражать сведения Геродота о переселении невров в земли будинов^[45][43].

Вопрос об этноязыковой принадлежности северных соседей Скифии трудно решаем в силу отрывочного и неточного характера сведений^[46]. Сильное влияние скифов, отмеченное Геродотом, ставит вопрос о возможном ираноязычии какой-то части соседних Скифии племён^[47]. Высказывались разные предположения касательно этноязыковой принадлежности невров, однако значительная часть исследователей склонна усматривать в них балто-славянскую основу^[47].

Известный фрагмент об оборотничестве невров согласуется с данными восточнославянского фольклора; на этом основании уже издавна исследователи были склонны усматривать в неврах славянскую принадлежность^[23]. В частности, ещё в XIX — начале XX века П. И. Шафарик, Л. Нидерле пытались определить невров как предков славян^[48]. Например Л. Нидерле, локализуя геродотовых невров на землях современной Волыни и Подолья, считал что их славянское происхождение «вполне очевидно»^[49]. Такой взгляд доминировал до накопления археологических данных по собственно балтской культуре, когда активнее стали высказываться предположения о балтской принадлежности невров (а конкретно — восточнобалтской)^[26]. Со временем была предложена и балтская этимология этнонимов «невры» и «будины»^[50], а описанное Геродотом переселение невров в земли будинов, не соседствовавших с ними непосредственно, также может быть свидетельством взаимного родства этих племён^[51]. Кроме того, упоминаемые Геродотом отсылки к вере в оборотничество находят соответствия и в балтском этнографическом материале (ср. свидетельства Иеронима Пражского об оборотничестве жмуди), а их фиксация среди части населения Белоруссии и севера Украины может объясняться славянизацией проживавшего здесь издревле балтского субстрата (Седов, 1970).

Невры — главные герои серии книг «Трое из Леса» Юрия Никитина, созданных в поджанре славянского фэнтези. Невры там наделены выраженной славянской атрибутикой, выступая в роли предков славян.