Науман, Брюс

Брюс Науман изучал искусство, а также физику и математику в Висконсинском университете в Мадисоне, с 1960 по 1964 годы. В 1964 году перешёл в Калифорнийский университет и окончил его в 1966-м как магистр искусств. Затем преподавал в Институте искусств Сан-Франциско и сотрудничал с художником Уэйном Тибо. В конце 1960-х годов перешёл от живописи к скульптуре, киноискусству и перформансу. В то же время продолжал преподавательскую деятельность в различных университетах США. В 1989 году переехал в штат Нью-Мексико, где по состоянию на 2026 год продолжает жить и работать на ранчо в Галистео^[2].

Творчество Брюса Наумана бросает вызов традиционному представлению о том, что художник должен иметь один узнаваемый стиль. С середины 1960-х годов художник создал большое количество работ в разных медиа. Если что-то объединяет эти разные произведения, это убеждённость Наумана, что эстетический опыт важнее фактического значения объекта. Он создаёт ситуации, которые физически или интеллектуально дезориентируют зрителя. Критики 2020-х годов подтверждают, что осознанное отсутствие единого стиля остаётся характерной чертой работ Наумана. При этом они выделяют неизменное постоянство ключевых тем его творчества, среди которых — исследование границ, времени и контроля, а также физическое и психологическое принуждение^[3].^[4].

В 1966 году, после окончания обучения, Науман задумался над сутью деятельности художника. Он пришёл к заключению, что раз он художник и находится в студии, то тогда всё, что он делает в студии, является искусством. Искусство с этой точки зрения стало в большей степени активностью, процессом, чем продуктом. Науман начал использовать собственное тело как материал. Решив включить элементы повседневной жизни в свои работы, Науман использовал собственное поведение как отправную точку для серии фильмов, снятых в 1967—1969 годах. Он записывал себя производящим простые повторяющиеся действия, посвящённые конкретной проблеме, обозначенной в названии фильма. Эти действия часто продолжались на протяжении одного часа — продолжительность видеокассеты. Намного позднее художник вернулся к этой теме в «Setting a Good Corner (Allegory and Metaphor)» (1999). Науман сделал запись повторяющихся прозаических действий из своей жизни на ранчо в Нью-Мексико. В 1968 году Науман создал свою первую серию голограмм, которые были спроецированы на стекло, и дал им название «Создание лиц». В данных сериях голограмм Науман вытягивал своё лицо до неестественных форм, доходящих до абсурда, вызывая противоречивые эмоции.

Одной из самых известных ранних работ Брюса Наумана является фотография «Self Portrait as a Fountain» («Автопортрет в виде фонтана»). Сделанный в 1966 году снимок не сохранился, Брюс Науман переснял его в 1970-м. Фотография демонстрирует художника, выплёвывающего поток воды из рта. Насмешливый и непочтительный, Науман изучает идею искусства как средства коммуникации и роль художника как коммуникатора. В этой работе легко проследить связь с «Фонтаном» Марселя Дюшана.

На протяжении 1960-х Науман использовал неоновые надписи для демонстрации игры слов. «None Sing Neon Sign» является анаграммой, которая, как и другие работы из неона — «Raw War» и «Run from Fear/Fun from Rear», подчёркивает взаимосвязь между значением слова, его звучанием и внешним видом. Известная работа Наумана из этой серии — неоновая надпись «The true artist helps the world by revealing mystic truths (Window or wall sign» была создана зимой 1966—1967 годов, когда художник организовал свою студию в заброшенном продуктовом магазине в Сан-Франциско. Работа была предназначена для большого окна и выглядела как неоновая реклама магазинов поблизости, хотя содержала другое сообщение: «The true artist helps the world by revealing mystic truths» («Настоящий художник помогает миру, раскрывая мистические истины»). После успеха первой выставки Наумана в Нью-Йорке в галерее Лео Кастелли в январе-феврале 1968 года, галерист предложил Науману сделать три экземпляра этой работы.

Другая известная работа Брюса Наумана — «Vices and Virtues» была разработана для Коллекции Стюарта в Сан-Диего в 1983 году и установлена в 1988-м вокруг верхней части Лаборатории структурных систем Пауэлла, недалеко от центра кампуса. На Венецианской биеннале в 2009 году была показана уменьшенная копия этой работы. Оригинальная неоновая надпись трансформировала классический архитектурный фриз в современный язык коммерческих знаков. Семь пороков чередуются с семью добродетелями, вспыхивая 14 разными цветами: faith/lust, hope/envy, charity/sloth, prudence/pride, justice/avarice, temperance/gluttony и fortitude/anger (вера/похоть, надежда/зависть, милосердие/леность, благоразумие/гордость, справедливость/алчность, умеренность/чревоугодие, мужество/гнев).

Хотя в последние годы художник не создавал новых произведений из неона, его исторические работы стали центральными экспонатами крупных музейных ретроспектив, таких как выставка в Тейт Модерн (2020—2021) и масштабная экспозиция «Neons Corridors Rooms» в Милане (2022—2023)^[5][6].

В «Walk with Contrapposto» (1968), Науман снял себя в узком коридоре, который ограничивал его движения. Выставленный как самостоятельное произведение на следующий год, «Performance Corridor» (1969) стал первой из многих конструкций, которые художник использовал для воздействия на физические и эмоциональные реакции зрителя. На протяжении 1960-х и 1970-х годов Науман создал множество вызывающих клаустрофобию замкнутых пространств, призванных дезориентировать зрителя. В инсталляции «Changing Light Corridor with Rooms» (1971) длинный коридор погружён в темноту, в то время как две комнаты по обе стороны освещены лампами, которые вспыхивают с разной частотой. Длина и ширина коридора, наряду с прерывистостью света, направляют движение зрителей. Некоторые работы, как «Nick Wilder corridor» (1970), включали камеры наблюдения и зацикленные видео системы, которые функционировали как электронное зеркало. «Corridor Installation (Nick Wilder Installation)» (1971) состоит из недоступной комнаты и шести коридоров, в три из которых можно войти. Передвигаясь по этому пространству, можно обнаружить серию телевизионных мониторов, которые воспроизводят изображение с камер наблюдения. Расположение камер таково, что информация на мониторах противоречит реальному опыту зрителя, вызывая чувство изоляции и замешательства. Некоторые из конструкций Наумана требуют больше ментальной, чем физической силы. В «Corridor with Mirror» и «White Lights» (1971) проход слишком узок. Зритель может смотреть в яркое бесконечное пространство и представлять, каково было бы попасть вовнутрь. Схожая проблема поставлена для аудитории в «Three Dead End Adjacent Tunnels, Not Connected»^[7] (1981). Три туннеля расположены, образуя треугольник, форму без начала и конца.

Пространственные и архитектурные исследования Наумана были всесторонне представлены на выставке «Neons Corridors Rooms» (Pirelli HangarBicocca, 2022—2023), которая впервые собрала вместе различные типы его знаковых коридоров и комнат^[6].^[8].

В конце 1980-х Науман начал использовать слепки с чучел для целого ряда скульптур. Для работы «Untitled (Two Wolves, Two Deer)» (1989) использованы четыре подобные формы. Науман меняет знакомые формы животных путём перемещения голов и конечностей без связи с анатомической логикой. Ужасные существа похожи на результат пугающих генетических экспериментов. В это же время Науман также начал отливать человеческие головы. Сохранение следов рабочего процесса всегда было важно для художника в качестве средства выявления природы создания произведения. Во время снятия слепков модели Наумана дышали через трубку. Это упоминается в нескольких названиях и иногда остаётся видимым на законченных работах. Науман развил эту идею в «Three Heads Fountain (Juliet, Andrew, Rinde)» (2005). Вода закачивается в каждую голову и разбрызгивается через отверстия на лице. Свисающие с потолка как мобили (англ.), скульптуры в виде голов и животных одновременно игривы и ужасны: уловка художника, вызывающая противоречивую реакцию зрителей.

На выставке «Begin Again» (2024) была представлена инсталляция из 17 подвешенных скульптур, развивающая метод работы с таксидермическими формами. В этой серии Науман переосмыслил свои работы 1989 года, использовав формы лис и койотов. Художник соединил гипсовые слепки и полиуретановые формы с отлитыми из бронзы головами, проволокой и молотками, продолжая исследование тем студийной практики и смертности.

Брюс Науман создал ряд работ, которые можно назвать эфемерными. Произведения, которые фактически сводятся к одному звуку. Одной из самых ранних работ такого рода является инсталляция «Get Out of My Mind, Get Out of This Room» (1968), существующая в виде звука в пустой комнате. Художник записал себя, повторяющим название работы («Убирайся из моего разума, убирайся из этой комнаты»). Науман считает язык мощным инструментом, который может быть использован для контроля. Произведение одновременно привлекает и отталкивает публику, смущая противоречивостью ситуации. Зрители попадают в выставочное пространство, которое им тут же предлагают покинуть. Такого рода информационный конфликт можно найти во многих работах художника.

Интерес Наумана к лексической системе перекликается с пьесами Сэмюэля Беккета и философией Людвига Витгенштейна. Для выставки «Raw Materials» в Tate Modern Науман соединил 22 записи текстов из разных работ, созданных за 40 лет карьеры, в инсталляции для Турбинного зала. Идя через него, посетители выставки слышали голоса, говорящие с ними или с самими собой в разных манерах. Были тексты вроде фразы «OK OK OK», которую сам Науман повторяет до тех пор, пока фраза не превращается во что-то другое. Более длинные произведения вроде «False Silence» или «Consummate Mask of Rock», которые являются описанием психологических состояний, находящимися в противоречии со спокойными интонациями голоса диктора.

Звук остаётся важнейшим элементом и в позднем творчестве художника. В качестве примеров можно привести серию видеоинсталляций «Contrapposto Studies» (2015/2016), где звук шагов и дыхания создаёт иммерсивный опыт^[9][10], а также 3D-видео 2024 года, звуковым стержнем которого является удар молотка о бронзовый слепок.

В позднем творчестве Науман использует современные 3D-технологии для развития своих классических тем — дезориентации зрителя и исследования пространства собственной студии^[11][12]. Масштабным примером его работы с видео стала многоканальная инсталляция «Contrapposto Studies, i through vii» (2015/2016)^[9][10]. Применяя стереоскопическое видео, художник добивается эффекта смещения и погружения, помещая аудиторию в своё личное рабочее пространство и деконструируя привычный зрительский опыт.

Этот подход проявился в 3D-видеоинсталляции «Untitled (Turning, Swinging and Striking) Dedicated to Bruce Hamilton and Susanna Carlisle» (2024). Произведение было создано с помощью метода стереоскопической съёмки на два смартфона^[13]. Предлагая зрителям занять место художника в студии, Науман продолжает свои многолетние эксперименты с феноменологией пространства и восприятия.

Отдельное место занимает 3D-инсталляция «Beckett’s Chair Portrait Rotated» (2025), которая концептуально возвращается к ранним студийным перформансам автора 1960-х годов^[14]. Работа отражает многолетнее влияние идей Сэмюэля Беккета на творчество Наумана^[15]. В этом произведении изображение повёрнуто на 90 градусов и воспроизводится в экстремально замедленном темпе, что в сочетании с 3D-эффектом создаёт для зрителя дезориентирующий опыт и ощущение невесомого парения в пространстве студии.

В 2009 году Золотой лев 53-ей Венецианской биеннале за лучший национальный павильон был вручён павильону США (впервые с 1990 года), в котором были представлены работы Брюса Наумана. «Topological Gardens»^[16] представляет собой обзор четырёх десятилетий инновационного и провокационного творчества художника. Выставка была представлена на трёх выставочных площадках в Венеции: павильоне США в садах Джардини, университетах Венеции IUAV (англ.) в Толентини и Ка-Фоскари. Экспозиция построена вокруг понятия топологии в области математики, которая изучает непрерывность пространства в меняющихся условиях. Было представлено более 30 работ из публичных и личных коллекций США и Европы, некоторые из которых художник адаптировал и переделал специально для Венеции. Экспозиция также включает две новые звуковые работы, «Days» и «Giorni», созданные в сотрудничестве со студентами двух университетов.

Лично для Брюса Наумана это уже второй Золотой лев — первого он получил на 48-й Венецианской биеннале в 1999 за вклад в искусство.

• 1990 — Премия Макса Бекмана^[17]
• 1993 — Премия Вольфа в области искусств^[6]
• 1994 — Премия Векснера^[18]
• 1999 — «Золотой лев» Венецианской биеннале за вклад в искусство^[6]
• 2004 — Императорская премия Японии^[6]
• 2009 — «Золотой лев» Венецианской биеннале за лучшее национальное участие^[6]
• 2014 — Австрийская премия Фридриха Кислера в области архитектуры и искусства^[6]