Московская оборонительная операция

Общий план немецкого наступления на Москву начал разрабатываться в соответствии с директивой ОКВ № 35 ещё 6 сентября 1941 года. 19 сентября готовящаяся операция получила кодовое название «Тайфун». Наступление немцев должно было осуществляться войсками ГА «Центр»^[8]. Пути на Москву прикрывали войска трёх советских фронтов: Западного, Брянского, Резервного.

Учитывая сопротивление Красной армии и идею «блицкрига», немецкое командование отказалось от плана лобового удара вдоль шоссе Смоленск — Москва. Генеральным замыслом наступления стал охватывающий удар с двух флангов по советским войскам, образование большого котла с замыканием под Вязьмой; после образования котла часть сил ГА «Центр» должна была удерживать границы котла и уничтожать советские войска в нём, а вторая часть — преследовать оставшиеся вне котла части Красной армии вплоть до Москвы с её последующим захватом^[9].

Первый удар должен был наноситься на южном направлении, из района Рославля, силами 4-й армии и 4-й танковой группы. Второй удар наносился севернее, из района Духовщины, в направлении Белого и железной дороги Ржев — Вязьма силами 9-й армии и 3-й танковой группы. Параллельно с этими ударами наносились ещё два удара южнее: 2-я армия наступала в направлении Сухиничей и далее на Брянск; 2-я танковая группа из района Шостки должна была наносить удар по линии Орёл — Брянск, начав своё наступление на два дня раньше остальных частей вермахта^[7]. Подробные задачи наступления немецких войск были перечислены в директиве командующего ГА «Центр» Федора фон Бока № 1300 от 16.09.1941^[10].

Дальнейшее преследование советских войск и захват Москвы предполагалось провести с двух направлений. С севера должно было начаться наступление ГА «Север» по двум сторонам озера Ильмень, с юга — наступление сил ГА «Юг», высвободившихся после разгрома советских войск на киевском направлении^[11].

В преддверии наступления ГА «Центр» была крайне серьёзно усилена подкреплениями с других направлений. Из состава ГА «Север» была переброшена 4-я танковая группа. Её переброска осуществлялась в условиях строжайшей маскировки; с целью обмана советской разведки под Ленинградом был оставлен радист с характерным «почерком», в связи с чем советские радиоперехваты говорили о том, что штаб 4-й танковой группы всё так же находится на северном направлении^[12]. Из состава ГА «Юг» были выделены две танковые, две пехотные и две моторизованные дивизии. Из резерва Главного командования были переданы 2-я и 5-я танковые дивизии. Кроме того, из состава группы армий «Д», расположенной во Франции, был переброшен 27-й армейский корпус. Таким образом, удар ГА «Центр» должен был наноситься силами 22 корпусов. Общие немецкие силы на московском направлении составляли 42 % личного состава, 75 % танков, почти 50 % авиации, 33 % орудий и миномётов от общего количества сил, находившихся на восточном направлении^[10].

Перед наступлением на Москву высокую активность демонстрировала немецкая разведка. Благодаря авиаразведке, проводившейся силами так называемой Группы Ровеля, немецкое командование получило снимки как самой Москвы, так и окружающей местности^[13]. К началу наступления немецкое командование сумело также получить достоверные сведения о расположении советских войск^[14]. В то же время, разведка немцев не смогла вскрыть факт наличия у Красной Армии существенного количества готовящихся резервов, что в дальнейшем имело важное значение для обороны Москвы^[15].

Большая роль в грядущем наступлении отводилась немецкой авиации. Начиная с первой бомбардировки 22 июля 1941 года, немецкая авиация наносила бомбовые удары по Москве. Однако бомбардировки не нанесли городу существенного урона. В преддверии начала наступления интенсивность немецких бомбардировок Москвы была снижена. В соответствии с планом операции, 2-й воздушный флот (командующий — А. Кессельринг) готовился к установлению господства в воздухе с целью поддержки наступления ГА «Центр»^[16].

Приказ № 1620/41 о наступлении на Москву был подписан фон Боком 26 сентября 1941 года^[17].

Ещё во время летних боёв Москва стала усиленно готовиться к обороне. К сентябрю 1941 года были подготовлены три линии обороны. Первый рубеж, выстроенный по лини рек Десна и Судость, стал передовым рубежом обороны уже в августе. Вторым, основным рубежом стала Ржевско-Вяземская оборонительная линия, состоявшая из двух полос. Большую роль при строительстве данной линии укреплений сыграли более 250 тыс. жителей Москвы и воинов народного ополчения^[18]. 16 июля было принято решение о строительстве третьей, Можайской линии обороны, также состоявшей из двух полос^[19]. Можайская линия разделялась на несколько укрепрайонов (УР), ключевыми из которых были Волоколамский (УР № 35), Можайский (УР № 36), Малоярославецкий (УР № 37) и Калужский (УР № 38). Во время строительства предполагалось выделить 25 дивизий для обороны данных УРов^[20].

Таким образом, на пути противника вставала довольно мощная подготовленная линия обороны из 6-7 полос общей глубиной 200—250 км^[21]. Воздушная оборона столицы к сентябрю была усилена: использование зенитных орудий и систем воздушного наблюдения позволило создать зону зенитного огня глубиной 35—45 км; кроме того, использовалась довольно сильная истребительная авиация^[22].

При планировании обороны Москвы советское командование снова столкнулось с проблемой неопределённости немецких планов. Инициатива, удерживаемая немцами, вынуждала Красную Армию реагировать на удары противника, часто не позволяя предугадать направление удара^[23]. После Смоленской оборонительной операции Москву защищали войска трёх фронтов: Западного (командующий — генерал-полковник И. С. Конев), Брянского (командующий — генерал-полковник А. И. Ерёменко) и Резервного (командующий — маршал С. М. Будённый). Ставка предполагала, что основной удар ГА «Центр» на советскую столицу будет наноситься вдоль шоссе Смоленск — Москва, так как ранее немцы активно использовали крупные автомагистрали в своих ударах^[24]. Войска Западного фронта удерживали правый (северный) фланг обороны, обороняя участок фронта длиной 347 км. Войска Брянского фронта удерживали левый (южный) фланг, обороняй участок длиной 345 км. Войска Резервного фронта, находясь между Западным и Брянским фронтами, удерживали участок фронта в 108 км, что позволило выстроить оборону в два эшелона, тогда как Западный и Брянский фронты могли организовать лишь один эшелон обороны^[18]. Глубина обороны фронтов достигала 20—25 км, на участках с резервами — до 30—55 км. На направлении предполагаемого главного удара вдоль шоссе Смоленск — Москва были сосредоточены хорошо подготовленные части 16-й армии под командованием К. К. Рокоссовского^[3]. Общий замысел советского командования предполагал удержание подготовленных оборонительных позиций с целью измотать врага, нанести ему максимально возможное поражение и подготовиться к нанесению контрудара. В то же время, на участке каждого из фронтов немецкие войска превосходили советские по численности. Общее соотношение войск трёх фронтов и ГА «Центр» оценивается как 1:1,4 в живой силе, 1:1,3 по числу орудий и миномётов, 1:1,6 по числу танков, 1:2,5 по числу самолётов. Ситуацию осложняли меньшая степень укомплектованности советских дивизий и более низкая оперативная плотность группировки советских войск^[18].

По состоянию на 1 октября 1941 года немецким войскам противостояли войска трёх советских фронтов:

Западный фронт (И. С. Конев, с 12.10 — Г. К. Жуков)

• 16 А (К. К. Рокоссовский)
  • Сд: 38 (М. Г. Кириллов), 108 (Н. И. Орлов), 112 (А. В. Гладков), 214 (В. Д. Бунин)
  • Тбр: 127 (Ф. Т. Ремизов)
• 19 А (М. Ф. Лукин)
  • Сд: 50 (А. А. Борейко / Н. Ф. Лебеденко/И. А. Волков), 89 (Т. Ф. Колесников), 91 (Н. Ф. Лебеденко, 166 (М. Я. Додонов), 244 (Н. Т. Щербаков)
• 20 А (Ф. А. Ершаков)
  • Сд: 73 (А. И. Акимов), 129 (А. А. Филатов), 144 (М. А. Пронин), 229 (М. И. Козлов)
• 22 А (В. А. Юшкевич)
  • Сд: 126 (Е. В. Бедин), 133 (В. И. Швецов), 174 (П. Ф. Ильиных), 179 (Н. И. Кончиц), 186 (А. П. Пилипенко), 256 (С. Г. Горячев)
• 29 А (И. И. Масленников)
  • Сд: 178 (А. П. Квашнин), 243 (Я. Г. Царьков), 246 (И. И. Мельников), 252 (А. А. Забалуев)
• 30 А (В. А. Хоменко)
  • Сд: 162 (Н. Ф. Колкунов), 242 (В. С. Глебов), 250 (П. А. Степаненко), 251 (В. Ф. Стенин)

Подвижные группы и резерв фронта

• ОГ И. В. Болдина (с 02.10)
  • 126 тбр (И. П. Корчагин), 128 тбр (П. В. Шупилюк]])
  • 152 сд (П. Н. Чернышев), 101 мсд (Г. М. Михайлов)
• КМГ Л. М. Доватора
  • 45 кд (Н. М. Дрейер), 50 кд (И. А. Плиев), 53 кд (К. С. Мельник)
• Резерв: 107 мсд, 19 тбр (Н. М. Филиппенко), 143 тбр

Резервный фронт (С. М. Будённый)

• 24 А (К. И. Ракутин)
  • Сд: 19 (А. И. Утвенко), 103 (И. И. Биричев), 106 мд (К. С. Монахов]]), 9 дНО/139 сд (Б. Д. Бобров), 170 (Н. М. Ласкин), 309 (Н. А. Ильянцев]])
  • Тбр: 144 (И. Д. Илларионов]]), 146 (С. А. Севастьянов)
• 31 А (В. Н. Далматов)
  • Сд: 110/4 дНО (С. Т. Гладышев), 5 (А. И. Светляков), 119 (А. Д. Березин), 247 (В. С. Поленов), 249 (Г. Ф. Тарасов)
• 32 А (С. В. Вишневский)
  • Сд: 2 дНО/2 сд (В. Р. Вашкевич), 7 дНО/29 сд (И. В. Заикин), 8 дНО/8 сд (Д. П. Скрипников), 13 дНО (П. Е. Морозов)
• 33 А (Д. Н. Онуприенко)
  • Сд: 60/1 дНО (Л. И. Котельников), 113/5 дНО (И. А. Пресняков), 17/17 дНО (П. С. Козлов), 173/21 дНО (А. В. Богданов), 18/18 дНО (П. К. Живалев)
• 43 А (П. П. Собенников)
  • Сд: 53 (Н. П. Краснорецкий), 149 (Ф. Д. Захаров), 211 (М. С. Батраков), 222 (Ф. А. Бобров)
  • Тбр: 145 (И. Ф. Урбан), 148 (А. И. Потапов)
• 49 А (И. Г. Захаркин)
  • Сд: 194 гсд (П. А. Фирсов), 220 (Н. Г. Хоруженко), 248 (К. Сверчевский), 303 (А. Г. Моисеевский)
  • Кд: 29 (Е. П. Серашев), 31 (М. Д. Борисов)
  • Тбр: 147 (И. И. Казанцев)

Брянский фронт (А. И. Ерёменко, с 14.10 — Г. Ф. Захаров)

• 3 А (Я. Г. Крейзер)
  • Сд: 137 (М. А. Зашибалов), 148 (Ф. М. Черокманов), 269 (А. Е. Чехарин), 280 (С. Е. Данилов), 282 (М. В. Грачев)
  • Кд: 4 (М. С. Шишкин)
• 13 А (А. М. Городнянский)
  • Сд: 6 (М. Д. Гришин), 121 (П. М. Зыков), 132 (С. С. Бирюзов), 143 (Г. А. Курносов), 155 (П. А. Александров), 298, 307
  • Тбр: 141 (П. Г. Чернов)
• 50 А (М. П. Петров)
  • Сд: 217 (М. А. Грачев), 258 (К. П. Трубников), 260 (В. Д. Хохлов), 278 (В. И. Мелешко), 279 (П. Г. Шелудько), 290 (Н. В. Рякин), 299 (И. Ф. Серёгин), 108 тд (С. А. Иванов)

ОГ А. Н. Ермакова и Резерв

• ОГ А. Н. Ермакова
  • Сд: 2 гв. сд (А. З. Акименко), 160 (А. И. Шундеев), 283
  • Кд: 21 гкд, 55 (К. В. Фиксель)
  • Тбр: 121, 150
• Резерв: 7 гв. сд, 154 сд (Я. С. Фоканов), 287 сд (И. П. Ерёмин), 42 тбр

В октябре 1941 года многие части попали в окружение в результате образования Брянского и Вяземского котлов. Оперативная обстановка потребовала существенной ротации армий, дивизий и прочих воинских частей для организации новой линии обороны. 10 октября 1941 года Резервный фронт были включён в состав Западного^[25], 10 ноября 1941 года Брянский фронт был фактически расформирован^[26]. 19 октября 1941 года директивой Ставки был образован Калининский фронт (командующий — генерал-полковник И. С. Конев)^[27]. Сложнейшая оперативная обстановка, сложившаяся под Москвой в октябре — ноябре 1941 года, требовала постоянной ротации частей Красной Армии, а также формирования и подвоза резервов. В связи с этим состав советских фронтов и армий во время обороны Москвы существенно менялся.

Общая численность немецких войск, сосредоточенных на московском направлении, составляла более 1 900 000 человек^[28], около 1700 танков^[29], более 14 тыс. орудий и миномётов^[3]. Части Красной Армии, находившиеся на московском направлении на момент начала Московской битвы, насчитывали около 1 250 000 человек личного состава^[30]. более 10,5 тыс. орудий и миномётов (из них около 1200 противотанковых), 1044 танка^[31].

30 сентября 1941 года, согласно плану «Тайфун», в районе Шостки был нанесён удар 2-й танковой группы Гудериана; 2 октября в наступление перешли 9-я и 4-я армии вермахта. Командующий Брянским фронтом А. И. Ерёменко ожидал прямого удара на Брянск, в связи с чем советские войска оказались не готовы к первому удару немецкого танкового кулака на другом направлении^[32]. 1 октября 24-й и 47-й моторизованные корпуса вермахта захватили Севск. За первые два дня Гудериан при мощной поддержке немецкой авиации (2-й воздушный флот) продвинулся на 80 км вглубь обороны Брянского фронта. Контрудары Брянского фронта, предпринятые 1 октября силами оперативной группы А. Н. Ермакова, не принесли результата из-за численного превосходства немцев^[33]. Главным силам фронта стало угрожать окружение. 3 октября немцы подошли к Орлу, единственными войсками в котором оставался местный 146-й батальон НКВД (командир — капитан А. А. Лобачёв). Тогда Ставка пошла на необычное решение: в город на самолётах был переброшен 5-й воздушно-десантный корпус, бойцы которого сходу вступили в бой и удерживали город до вечера 3 октября. Несмотря на то, что Орёл в итоге был оставлен, советским войскам удалось выиграть время для организации обороны по шоссе Орёл — Тула. Гудериан разделил силы: часть его войск выдвинулась на север и северо-запад, в сторону Брянска, чтобы закрыть образующийся «котёл» Брянского фронта; другая часть войск (24-й моторизованный корпус) двигалась по шоссе в сторону Тулы с целью захвата города и подхода к Москве с юга^[34]. Бойцы 1-го гвардейского стрелкового корпуса (командующий — Д. Д. Лелюшенко) сумели остановить и разгромить 4-ю танковую дивизию немцев, двигавшуюся по шоссе Орёл — Тула, на подходе к Мценску. Особую роль в сдерживании врага сыграла тактика танковых засад 4-й танковой бригады под командованием М. Е. Катукова. Выигранное время позволило подготовить Тулу к обороне^[35].

В то же время 6 октября немцы заняли Карачев. В этот же день танки Гудериана (17-я танковая дивизия) вошли в Брянск. Встретившись с войсками 2-й армии 9 октября, танкисты немецкой 2-й танковой группы завершили окружение войск Брянского фронта в котле. Командующий фронтом Ерёменко отдал приказ пробиваться на восток, то есть сражаться «перевёрнутым фронтом»^[33].

2 октября, через два дня после начала наступления Гудериана, противник нанёс главный удар. После мощной артиллерийской и авиационной подготовки, войска группы армий «Центр» атаковали позиции Резервного и Западного фронтов к северу и югу от шоссе Смоленск — Вязьма. Такой удар стал неожиданностью для Красной армии: немцы любили наступать вдоль шоссе, поэтому основные узлы обороны (16-я армия) были подготовлены именно вдоль основного шоссе на Вязьму. К исходу 2 октября 3-я танковая группа Гота прорвала советскую оборону к северу от шоссе на стыке 19-й и 30-й армий Западного фронта, где образовалась брешь 30—40 км^[36]. 4-я танковая группа Гёпнера, представленная кулаком из 17 дивизий (10 пехотных, 5 танковых, 2 моторизованные), прорвала оборону 43-й армии Резервного фронта к югу от шоссе, преодолела 40 км и вступила в бой уже с войсками 33-й армии, находившейся во втором эшелоне обороны. Командующий Западным фронтом И. С. Конев предпринял контрудар силами оперативной группы И. В. Болдина^[37]. В сражении под Холм-Жирковским 3—6 октября группа Болдина смогла нанести потери 41-му и 56-му моторизованным корпусам немцев, однако сдержать врага не смогла. Большую поддержку наступавшим немцам оказывала авиация, наносившая массированные удары по частям Красной армии^[38]. 4 октября И. С. Конев доложил в Москву об угрозе окружения советских войск и запросил у Ставки разрешение на отход войск Западного фронта к Ржевско-Вяземскому рубежу; данный запрос остался без ответа.^[39] На следующий день похожая оценка обстановки была получена Ставкой от командующего Резервным фронтом С. М. Будённого^[40].

Вечером 4 октября пал Спас-Деменск. К исходу 4 октября войска Гёпнера и Гота находились в 60—70 км от Вязьмы; советские войска, находившиеся на фронте, были удалены к западу от Вязьмы на расстоянии 100—110 км^[41]. 5 октября командующий Западным фронтом И. С. Конев приказал К. К. Рокоссовскому оставить части 16-й армии (они переподчинялись 20-й армии Ф. А. Ершакова) и срочно выдвинуться к Вязьме, где из частей резерва фронта 16-я армия была сформирована заново; с помощью этой «обновлённой» армии и группы Болдина Конев надеялся удержать фронт^[33]. 5 октября немецкий 57-й моторизованный корпус захватил Юхнов, расположенный в 195 км юго-западнее Москвы; дорога на столицу была фактически открыта. Благодаря действиям группы десантников под командованием капитана И. Г. Старчака, по собственной инициативе взорвавшей мост на Москву через Угру, противника удалось задержать; из 430 десантников в живых осталось 29^[42]. 6 октября пала ранее освобождённая Ельня. 7 октября противник занял Вязьму. 7-я танковая дивизия 3-й танковой группы и 10-я танковая дивизия 4-й танковой группы немцев замкнули Вяземский котёл. В окружение попали части 19-й, 20-й (включая части бывшей 16-й), 24-й, 32-й и 43-й армий — в сумме 23 стрелковые дивизии и 3 танковые бригады, а также отдельные части ещё 8 стрелковых дивизий и 2 танковых бригады^[43].

6 октября войскам всех трёх окружённых фронтов был передан приказ на отход к тыловым рубежам. Однако было поздно: вскоре оба котла замкнулись. В Вяземский котёл попали части 9 армий Западного и Резервного фронтов (37 дивизий и 9 танковых бригад)^[44]. В окружении остались управления 19-й, 20, 24-й и 32-й армий. 8 октября командующий Западным фронтом Конев отдал окружённым частям приказ на прорыв в сторону Гжатска. Параллельно с этим Ставка предприняла попытку прорыва окружения извне: 9—12 октября был нанесён удар в сторону Гжатска силами 18-й (подполковник А. С. Дружинин) и 19-й (полковник С. А. Калихович) танковых бригад при поддержке бронепоезда «За Сталина!». Из-за подошедшей на помощь противнику дивизии «Дас Райх» удар не увенчался успехом; «За Сталина!» был потерян, 18-й танковой бригаде пришлось с боями выходить из образовавшегося окружения. Тем не менее, бойцы двух бригад продолжали вести бои на подступах к Можайской линии, выигрывая время для подготовки советских оборонительных порядков. Окружённые в Вяземском котле бойцы Красной Армии продолжали ожесточённое сопротивление и предпринимали новые попытки прорыва. 7 октября пытались прорваться остатки 24-й армии под руководством своего командующего генерал-майора К. И. Ракутина; прорыв не увенчался успехом, Ракутин погиб^[45]. 10 октября была предпринята попытка прорыва 20-й армии под командованием генерал-лейтенанта Ф. А. Ершакова. Части войск армии удалось прорваться вместе с управлением армии, однако Ф. А. Ершаков остался в окружении и попал в плен 2 ноября 1941 года. 11—12 октября предприняли попытку прорыва части 19-й и 32-й армий, а также оперативной группы Болдина под общим руководством командующего 19-й армией генерал-лейтенанта М. Ф. Лукина^[46]. 12 октября советским бойцам на время удалось прорвать линию окружения; некоторым частям удалось вырваться из котла. При прорыве был тяжело ранен и попал в плен М. Ф. Лукин; 22 октября был взят в плен с обмороженными ногами командующий 32-й армии генерал-майор С. В. Вишневский. Группы бойцов и командиров продолжали попытки прорыва и в дальнейшем: так, 5 ноября 1941 года пробилась к своим группа из 800 бойцов во главе с генерал-лейтенантом И. В. Болдиным^[47].

Не менее драматично складывались дела Брянского фронта. В ночь с 6 на 7 октября по приказу Ставки войска Брянского фронта стали отходить, но было уже поздно: котёл захлопнулся, полное окружение было установлено к 9 октября. Тогда войска трёх армий (3-я, 13-я и 50-я) пошли на прорыв. Войска 13-й армии (генерал-майор А. М. Городнянский) пошли на прорыв 9 октября. Прорыв длился с 9 по 18 октября; в тяжелейших боях прорваться удалось 132-й и 143-й стрелковым дивизиям, 141-й танковой бригаде и части штаба армии, позже — части второго эшелона и резерва командарма. Несмотря на тяжёлые потери, 13-я армия сохранила боеспособность и 23 октября заняла новый рубеж обороны от Белёва до Льгова. 50-я армия (генерал-майор М. П. Петров) прорывалась 7—20 октября. Основные силы армии не смогли пробиться из окружения и были уничтожены врагом к 17 октября^[48]. К 20 октября вырвались в район Белёва отдельные части и группы бойцов, а также часть штаба армии во главе с подполковником Ф. Е. Почема. Командующий армией генерал-майор Петров погиб при прорыве. 3-я армия (генерал-майор Я. Г. Крейзер) прорывалась 11—21 октября. Остаткам частей 3-й армии удалось прорваться из котла, сохранив управление армией и нескольких дивизий^[49]. К 23 октября 3-я армия заняла тыловые оборонительные позиции Брянского фронта и стала восстанавливать свои силы; из почти 100 тыс. человек личного состава прорваться удалось около 10 тыс. человек^[50]. Несмотря на крайне большие потери, трём армиям Брянского фронта удалось пробиться из окружения, уйти на пополнение и продолжить участие в обороне Москвы.

Таким образом, стремительный удар немецких войск привёл к прорыву обороны трёх советских фронтов. К 7 октября 1941 года были образованы два огромных котла — под Вязьмой и под Брянском. Войска Красной армии, стоявшие на защите Москвы, оказались в окружении. Были окружены 7 из 15 управлений армиями, 64 из 95 дивизий, 11 из 13 танковых бригад, 50 из 62 артиллерийских полков^[51]. Ставке ВГК пришлось принимать экстренные меры по задержанию темпов немецкого наступления и построению новой системы обороны вокруг Можайской оборонительной линии. В то же время, окружённые советские дивизии вели ожесточённые бои и предпринимали попытки прорыва из окружения, сковывая врага и не давая ему направить все силы прямо к столице. В Брянском и Вяземском котлах советские войска понесли крайне тяжёлые потери: немецкое командование сообщало о более чем 600 тыс. пленных. Учитывая эти сведения, некоторые исследователи (например, Л. Н. Лопуховский и Б. И. Невзоров^[52]) допускают общее число безвозвратных потерь Красной Армии (убитые, выбывшие из строя по ранению и болезни, пленные) до миллиона человек^[53]; тем не менее до сих пор точное количество потерь Красной Армии в первые недели Московской оборонительной операции неизвестно и является предметом споров исследователей.

Фронт под Москвой фактически рухнул, однако оборона столицы продолжалась. Советское командование реагировало на действия противника ещё с первых дней немецкого наступления. Осознав масштабы катастрофы, Ставка стала принимать отчаянные меры по защите столицы. В распоряжении советского командования было около полутора недель, необходимых немцам для высвобождения своих войск, державших линию окружения под Брянском и Вязьмой. Первоочередными задачами для Красной Армии стали: 1) Замедлить и остановить на некоторое время немецкие части, наступающие на Москву; 2) Подготовить новую линию обороны^[54].

На момент 7 октября 1941 г. непосредственно в сторону Москвы наступали несколько дивизий 4-й и 3-й танковых групп, во главе которых шли танкисты 2-й моторизованной дивизии СС «Дас Райх». 7 октября 1941 части 3-й танковой группы получили приказ атаковать в сторону Калинина; тем самым немцы продолжали придерживаться плана по охвату Москвы с севера. На Москву продолжали наступать лишь силы 4-й танковой группы. Подобное решение немецкого командования, продиктованное уверенностью в том, что Москву почти никто не защищает и сил 4-й танковой группы хватит для продвижения к столице, облегчило советскому командованию задачу по отражению перого удара на Москву. Помимо отчаянного сопротивления групп советских бойцов, встречавших немцев (по примеру группы Старчака), важнейшим инструментом сдерживания стала авиация Западного фронта и 6-го истребительного авиакорпуса ПВО Москвы. Интенсивные вылеты приводили к довольно высоким потерям самолётов, однако выполняли свою задачу: продвижение немцев под постоянными советскими авиаударами существенно замедлилось. Тем самым советское командование выигрывало время для ещё более непростой задачи — сформировать новую систему обороны столицы^[55].

Изначально на Можайской линии обороны планировалось использование 25 дивизий в помощь гарнизонам укрепрайонов, однако в резерве на территории Московского военного округа (МВО) (командующий — генерал-лейтенант П. А. Артемьев) не было ни одной дивизии. Было принято решение отправить в подкрепление гарнизонам УРов все возможные части МВО. 5 октября были подняты по тревоге курсанты военных училищ Москвы и Подольска. 6 октября по приказу командующего МВО № 1^[56] курсанты и бойцы отдельных частей выдвинулись на Можайскую линию обороны. В Волоколамский УР выдвигались Военное пехотное училище Верховного Совета РСФСР, батальон 108-го запасного стрелкового полка 33-й стрелковой бригады, две батареи ПТО (противотанковой обороны). В Можайский УР были направлены два стрелковых батальона 230-го запасного стрелкового полка, батальон Московского краснознамённого военно-политического училища, сводный отряд Военно-политической академии, кавалерийский полк, отдельная танковая рота и два полка ПТО. В Малоярославецкий УР выдвигались курсанты Подольского пехотного училища и Подольского артиллерийского училища, 108-й запасной стрелковый полк (без одного батальона), 395-й артиллерийский полк ПТО (восемь 85-мм зениток образца 1939 года), 64-й артиллерийский полк, 517-й артиллерийский полк^[57].

Однако сил и средств МВО, на базе которого 12 октября 1941 года была сформирована Московская зона обороны, было явно недостаточно — требовались срочные меры Ставки. Для насыщения новой линии фронта войсками можно было воспользоваться несколькими источниками: 1) части Красной армии, накапливаемые в составе 4-й отдельной армии и 52-й отдельной армии, с помощью которых Генеральный штаб планировал попытку прорыва блокады Ленинграда; 2) части из состава Юго-Западного фронта; 3) части из резерва Ставки, располагавшиеся в глубине страны и на Дальнем Востоке; 4) части, прорывающиеся из Брянского и Вяземского котлов, которые можно было доукомплектовать и вернуть на фронт^[58]. Советское командование стало активно изыскивать имеющиеся резервы. 5 октября в Москву по железной дороге отправилась 32-я стрелковая дивизия В. И. Полосухина, переброшенная ранее с Дальнего Востока в состав 4-й армии в район Волхова; 6 октября за ней последовали 9-я танковая бригада (подполковник И. Ф. Кириченко) 4-й армии^[59] и 312-я (полковник А. Ф. Наумов), 316-я (генерал-майор И. В. Панфилов) стрелковые дивизии 52-й армии. Все прибывшие части поступили в распоряжение командующего МВО. В течение октября были также высвобождены с Юго-Западного фронта 2-й кавалерийский корпус (генерал-майор П. А. Белов) и 1-я гвардейская мотострелковая дивизия (известная как «Пролетарка») (полковник А. И. Лизюков). 7 октября директивой начальника Генерального штаба Б. М. Шапошникова была начата переброска 93-й стрелковой (генерал-майор К. М. Эрастов) и 82-й мотострелковой (полковник Г. П. Карамышев) дивизий Забайкальского фронта, а также 31-я стрелковая дивизия (полковник М. И. Озимин) Закавказского фронта. Кроме того, ещё 26 сентября был отдан приказ Ставки о переброске из Среднеазиатского военного округа 238-й стрелковой дивизии (полковник Г. П. Коротков). 20 октября с Дальнего Востока переправлялись на запад 239-я и 415-я стрелковые, а также 112-я танковая дивизия^[60].

На территории МВО формировались 7 стрелковых дивизий (201-я, 322-я, 324-я, 326-я, 328-я, 330-я и 332-я), которые пока не были готовы вступить в бой, однако оставались в резерве. Вдобавок, на базе МВО были сформированы четыре танковые бригады: 17-я, 18-я, 19-я, 20-я. В дополнение к этим силам в течение октября-ноября к своим пробился целый ряд дивизий Брянского, Западного и Резервного фронтов; сохранив структуру и командование, эти дивизии пополнялись личным составом и снова вступали в бой. Таким образом, советское командование сумело найти новые силы для организации обороны столицы в октябре 1941 года^[61].

Силы на Можайской линии обороны были объединены под управлением 5 армий: 16-я; 33-я; 43-я; 49-я; 5-я армия (генерал-майор Д. Д. Лелюшенко), формируемая заново. 10 октября директивой Ставки командующим Западным фронтом (объединившего войска Западного и Резервного фронтов) был назначен Г. К. Жуков, вызванный из-под Ленинграда; И. С. Конев стал его заместителем^[62]. Для обороны Тулы была создана 26-я армия (генерал-майор А. В. Куркин) с непосредственным подчинением Ставке^[63].

Первые бои на подступах к Можайской линии обороны начались 9—12 октября. Советские танковые бригады (9-я, 17-я, 18-я, 19-я, 20-я) вели тяжёлые бои с превосходящим противником в «предполье» линии обороны, пока сформированные армии занимали укрепления и готовились к обороне. По мере исчерпания ресурса танковых бригад, немцы подошли к самой Можайской линии. Начались ожесточённые бои в черте четырёх укрепрайонов: Калужского, Малоярославецкого, Можайского, Волоколамского^[64].

Калужский укрепрайон № 38 оказался наименее подготовленным к длительной обороне; фактически, оборонительные сооружения УРа к 9 октября 1941 года существовали лишь на бумаге^[65]. Оборона рубежа Угры и подступов к Калуге проводилась силами 49-й армии (генерал-лейтенант И. Г. Захаркин), в подкрепление которой прибыла 5-я гвардейская стрелковая дивизия (полковник П. В. Миронов), экстренно перебрасываемая с северо-западного направления. Из-за трудностей перевозки силы дивизии вступали в бой по частям. 9 октября 12-й и 13-й армейские корпуса вермахта атаковали советские позиции на берегах Угры. Наиболее ожесточённые бои разогрели вокруг железнодорожного моста через Угру в районе д. Плетеневки; мост, который было приказано взорвать, не удалось заминировать из-за отсутствия в Калужском гарнизоне достаточного количества взрывчатки^[66]. 9—11 октября советские войска в тяжёлых боях удерживали рубеж Угры и не давали противнику форсировать реку, однако из-за тяжёлых потерь были вынуждены отойти к окраинам Калуги. 12 октября Калуга пала. Контрудар измотанных гвардейцев успеха не принёс. Немцы начали преследование отступающих советских частей, однако ввод подкреплений в виде 238-й стрелковой дивизии и восстанавливаемой 60-й стрелковой дивизии (полковник В. И. Калинин) позволил замедлить немцев и остановить их к 22 октября на подступах к Алексину^[67].

Первоначальный гарнизон Малоярославецкого УРа, находящегося в полосе 43-й армии (генерал-лейтенант С. Д. Акимов), пришлось формировать из отдельных полков, батальонов и даже рот, вырывавшихся из Вяземского котла. Подкрепление в лице подольских курсантов улучшало положение, но не существенно. 8 октября на позициях укрепрайона побывал Г. К. Жуков^[68]. 9 октября стали прибывать передовые части 312-й дивизии, что стало серьёзным подкреплением. К моменту подхода дивизии на передовых позициях УРа уже вовсю гремел бой; войскам немецкого 57-го танкового корпуса удалось захватить данные позиции 11 октября до того, как основные части 312-й дивизии успели их занять. Советские контратаки не смогли вернуть позиции, однако позволили задержать продвижение немцев. Встретив сопротивление, противник решил обойти советские оборонительные позиции. Часть немецких войск повернули на север, в сторону Боровска; город на тот момент оставался фактически беззащитным. В результате ожесточённого сопротивления советских войск (113-я стрелковая дивизия и 22-я танковая бригада) наступление на Боровск замедлилось, однако сдержать немцев полностью не удалось: 14 октября Боровск был захвачен^[69]. 15—17 октября был предпринят советский контрудар с целью отбить город; удар, нанесённый 113-й, 110-й стрелковыми дивизиями и 17-й танковой бригадой, успеха не имел. Параллельно с боями за Боровск вторая часть немецких войск обходила позиции на Варшавском шоссе с юга, нанеся удар в районе населённого пункта Детчино. Однако в первые дни боёв никаких результатов, кроме тяжёлых потерь, немцам достичь не удалось; с 13 по 18 октября оборону Детчино стойко держал 1081-й полк (полковник К. М. Андрущенко) 312-й стрелковой дивизии. Защитники Детчино сражались до 18 октября, последние двое суток ведя бои в полном окружении^[70].

Параллельно с фланговыми атаками, 14 октября немецкая 19-я танковая дивизия предприняла атаку на позиции на Варшавском шоссе (участок Медынь — Малоярославец). Оборону на знаменитых Ильинских рубежах занимали подольские курсанты под руководством полковника И. С. Стрельбицкого. 14—16 октября на рубеже кипели бои^[71]; наиболее известным эпизодом обороны стало уничтожение немецкой танковой колонны (14 танков из 15), прорвавшейся в тыл оборонительных рубежей, артиллерийскими расчётами лейтенантов И. И. Мусеридзе и А. Г. Шаповалова. Несмотря на ожесточённое сопротивление курсантов и контратаки 312-й дивизии, удержать позиции дольше 16 октября не удалось. Немецкие танки ринулись в образовавшийся прорыв. 17 октября в командовании 43-й армии воцарилась дезорганизация, вызванная сменой командования (вместо С. Д. Акимова командующим стал генерал-лейтенант К. Д. Голубев) и недооценкой угрозы прорвавшихся танков. В результате 18 октября немецкие танки ворвались в Малоярославец, обошли обороняющийся батальон 53-й стрелковой дивизии и рванулись дальше на восток, к мостам через Протву^[72]. Контратаки 9-й танковой бригады и подошедшей 152-й мотострелковой бригады позволили задержать немцев, но не отбить город. Немцы двинулись дальше по Варшавскому шоссе и у д. Воробьи захватили мосты уже через реку Истье. 312-я дивизия, отступавшая с позиций УРа к Малоярославцу, оказалась в окружении и прорывалась с боями, форсируя Протву южнее Варшавского шоссе, поскольку мосты через неё уже были взорваны отступавшей ранее 17-й стрелковой дивизией; остатки 312-й дивизии вышли к своим 22 октября в районе Нары. Прорыв немцев у с. Воробьи был контратакован советскими бойцами 17—19 октября, однако контрудар успеха не имел. Вскоре бои разгорелись уже у следующего водного рубежа — Нары. В тяжёлых боях 21—23 октября противник был на время остановлен силами 24-й танковой бригады и 5-го воздушно-десантного корпуса. Вечером 21 октября немецкая 98-я пехотная дивизия, высвободившаяся из-под Детчино, атаковала юго-восточнее Варшавского шоссе и захватила с. Тарутино, расположенное рядом с местом впадения Истье в Нару; тем самым немцы создавали плацдарм для преодоления рубежей на Наре. Потеря Тарутино вызвала серьёзное негодование командующего Западным фронтом; за самовольный отход командующий 17-й стрелковой дивизии полковник П. С. Козлов был приговорён к расстрелу, остаткам 17-й и 53-й стрелковых дивизий было приказан вернуть Тарутино любой ценой^[73]. 22 октября был предпринят контрудар силами двух данных дивизий, поддержанный группами советских бойцов, остававшихся в Тарутино, а также остатками 312-й дивизии; удар к успеху не привёл, в бою погиб командир 53-й дивизии полковник Н. П. Краснорецкий. 23 октября из остатков 312-й и 53-й дивизий была собрана одна, получившая номер 53-й^[74]. Командующим обновлённой 53-й дивизией стал бывший комдив 312-й сд полковник А. Ф. Наумов. Советское командование стало готовить контрудар с целью отбросить немцев за Нару и создать мощный заслон на Варшавском шоссе на (участок Малоярославец-Подольск). 23 октября в распоряжение 43-й армии была передана свежая «сибирская» 93-я стрелковая дивизия; кроме того, к контрудару готовилась 24-я танковая бригада^[75].

25 октября после тяжёлых боёв немцы захватили д. Горки, создав плацдарм восточном берегу Нары. 26 октября советская 43-я армия нанесла контрудар силами 93-й стрелковой дивизии и двух танковых бригад (24-я и остатки 9-й) по двум направлениям — на Горки и на Тарутино. В тяжелейших боях советским бойцам не удалось отбить позиции, однако противостоявшая им 98-я пехотная дивизия вермахта понесла очень тяжёлые потери. Немцы были остановлены. 29 октября 43-я армия переходит к обороне по рубежу реки Нары. Таким образом, сражения за Малоярославецкий УР стремительно перетекли в серию быстрых немецких прорывов, которые 43-й армии к концу октября удалось приостановить путём колоссального напряжения сил^[76].

Войска, оборонявшие кратчайшее до Москвы можайское направление, были объединены во вновь сформированную 5-ю армию под командованием Д. Д. Лелюшенко (бывшего командира 1-го гвардейского корпуса). В новую армию вошли 110-я и 32-я стрелковые дивизии, а также 11-я, 18-я, 19-я, 20-я танковые бригады и прочие силы Можайского укрепрайона^[77]. После боёв в предполье Можайской линии немецкие войска (10-я танковая дивизия и дивизия СС «Дас Райх») обошли оборону остатков 18-й бригады и двинулись дальше на восток вдоль Минского шоссе. Противник подошёл к оборонительным сооружениям Можайского укрепрайона 12 октября. 14 октября состоялся штурм советских оборонительных позиций в районе д. Ельня. Прорвав оборону, немцы, тем не менее, не смогли сразу ринуться к Можайску, поскольку один из советских ДОТов под Ельней, оставшись в окружении, продолжал обстреливать шоссе, не давая немецким сапёрам восстановить дорогу, а танкам — идти дальше^[78]. 15 октября советские войска нанесли контрудар с помощью 20-й танковой бригады, однако удар оказался неудачным. Продолжая своё наступление, немцы решили обойти мощные советские укрепления на шоссе, повернув севернее; так враг вышел на окрестности Бородинского поля, где 15—17 октября гремели ожесточённые встречные бои. 17 октября был тяжело ранен командующий 5-й армией Д. Д. Лелюшенко, новым командующим стал Л. А. Говоров. На фоне упорного сопротивления Красной Армии падение Можайска произошло фактически стремительно^[79]. Советское командование ожидало ударов по городу с юга и севера, в то время как немецкая 10-я танковая дивизия нанесла удар вдоль шоссе, на центральном направлении; смяв заслон, 18 октября немцы ворвались в город. Бойцы 32-й дивизии и 18-й, 19-й 20-й танковых бригад отступали; во время отхода советским бойцам удалось разбить немецкий танковый отряд, вырвавшийся вперёд на восток. В конечном итоге остаткам 32-й дивизии удалось вырваться из образовавшегося окружения в районе Рузы 23 октября. В то же время, наступающий противник нёс большие потери: 10-я танковая дивизия потеряла в этот период до половины своих танков^[80].

Немцы продолжали наступать: к наступающим силам 40-го армейского корпуса присоединилась 5-я танковая дивизия, а также пехота 7-го и 8-го армейских корпусов. Следующим важным узлом дорог на шоссе было Дорохово, где оборону заняли бойцы 50-й стрелковой дивизии и 22-й танковой бригады. 23 октября в результате ожесточённого боя советские войска оставили Дорохово^[81]. Ожидая дальнейшего удара на восток вдоль шоссе, советское командование экстренно перебрасывало подкрепления в виде 25-й танковой бригады. Впрочем, немцы, действуя в соответствии со своим планом обхода Москвы с севера, решают повернуть от Дорохово на север, в сторону Рузы. 23—25 октября советская 133-я стрелковая дивизия держала оборону на подступах к городу, однако под плотным натиском 10-й танковой дивизии советские войска отступили. За оставление города без приказа командир 133-й дивизии подполковник А. Г. Герасимов был расстрелян по приказу командующего фронтом в начале ноября^[82]. Немецкие танки устремились в образовавшийся прорыв, дойдя до д. Скирманово и планируя добраться до Истры, двигаясь фактически по тылам 16-й армии К. К. Рокоссовского, оборонявшейся на Волоколамском направлении. Для предотвращения катастрофы советское командование решило нанести контрудар и отбить Дорохово, чтобы отрезать оказавшихся в Рузе немцев. 26-27 октября был нанесён контрудар силами потрёпанной 50-й стрелковой, новоприбывшей 82-й мотострелковой дивизии, 22-й и 25-й танковых бригад. Советским войскам удалось опрокинуть передние немецкие порядки и дойти до Дорохово, однако отбить его так и не получилось — немцы ввели в бой резервы. Рузский прорыв не был купирован, немцы получили подкрепление (78-я и 87-я пехотные дивизии) и устремились к Звенигороду. Пройдя треть пути до города, немцы встретили ожесточённое сопротивление бойцов и танков сразу нескольких советских частей, в том числе 4-й танковой бригады Катукова. Немцам удалось отбить советские контратаки только 28 октября. После этого враг устремился к д. Локотня, расположенной на выгодных высотах на полпути к Звенигороду. Однако здесь их удалось остановить силами 144-й стрелковой дивизии, восстановленной после Вяземского котла^[83].

После прорыва к Боровску на малоярославецком направлении и захвата города, немцы решили продолжать прорыв с целью выйти к Наро-Фоминску, а после него — к Кубинке. Прорыв к Кубинке означал бы коллапс советской обороны на Можайском шоссе и перспективы выхода на окраины столицы. Противостояли врагу на даном направлении войска 33-й армии под новым руководством генерал-лейтенанта М. Г. Ефремова. В состав 33-й армии были переданы 151-я мотострелковая, 110-я, 113-я и 222-я стрелковые дивизии^[70].

Немцы начали своё наступление 20 октября. Обрушив мощный удар на 110-ю стрелковую дивизию, противник стремительно опрокинул её и фактически разгромил. Остатки дивизии отдельными частями с боями отходили за рубеж Истье, вплоть до Нары, где её спешно начали восстанавливать с помощью подходящих маршевых пополнений. 22 октября немцы были уже на подступах к Наро-Фоминску. М. Г. Ефремов решает нанести контрудар силами новоприбывшей свежей 1-й гвардейской мотострелковой дивизии, известной как «Пролетарка» (командир — полковник А. И. Лизюков), однако контрудар 22 октября особого успеха не имел. Тем не менее, немцы не смогли сразу ворваться в Наро-Фоминск, поскольку мосты в город удерживались танкистами ещё одного свежего соединения — 5-й танковой бригады. Тем не менее, вскоре начались бои за сам город. 24 октября вырвалась из образовавшегося окружения 222-я стрелковая дивизия. 26—29 октября войска 33-й армии перешли в контрнаступление с целью отбросить врага от Наро-Фоминска и отбить Боровск. Контрудар, отягчённый необходимостью продолжения городских боёв с немцами уже в самом Наро-Фоминске, а также немецкими подкреплениями, не принёс успеха. 29 октября войска 33-й армии перешли к обороне по Наре, сосредоточившись на обороне восточной части города. Несмотря на тяжёлые потери и неудачу контрнаступления, советским войскам удалось удержать часть Наро-Фоминска и не допустить прорыва на Кубинку^[84].

Бои за УР № 35 начались несколько позже, чем на можайском и малоярославецком направлениях: 14 октября немцы подошли к укрепрайону, оборонявшемуся силами 16-й армии К. К. Рокоссовского. На тот момент в распоряжении армии находились 316-я и 18-я стрелковые дивизии, полк курсантов училища Верховного Совета РСФСР (полковник С. И. Младенцев), 22-я танковая бригада (в итоге отправленная на Можайское направление^[85]), а также кавалерийский корпус Л. М. Доватора^[86]. Ядром обороны становилась переброшенная из Средней Азии свежая 316-я дивизия под командованием генерал-майора И. В. Панфилова, для которой битва за Москву стала моментом вечной славы. Поворот немецкой 3-й танковой группы севернее, в сторону Калинина, ослабил удар на волоколамском направлении, однако в дальнейшем привёл к тому, что угрозы немецких прорывов на други направлениях вынуждали Ставку забирать танковые подразделения именно у 16-й армии. Многие укрепления Волоколамского УРа не были достаточно подготовлены; по словам И. В. Панфилова, бойцам 316-й дивизии пришлось вместо занятия укреплений «сесть на колышки», их обозначавшие^[87]. 16 октября на волоколамском направлении начались первые бои. 18—19 октября немцы (2-я и 11-я танковые дивизии) предприняли первое полномасштабное наступление, двигаясь с юга на север по направлению от Рузы к Волоколамску. Однако умелое сопротивление советских войск привело к замедлению наступления; за несколько дней немцы продвинулись на 10 км от Болычево до Осташёво. 20 октября наступление противника остановилось; танковые дивизии стали восстанавливать свои силы, дожидаясь подхода пехотных частей. Большую роль в удержании врага играла артиллерия 16-й армии^[88]. В условиях дефицита танков именно артиллерийские расчёты нередко останавливали немцев, что отдельно отмечалось Ставкой^[89]. Два артиллерийских полка, 289-й и 296-й, по итогам боёв на Волоколамском направлении получили звание гвардейских^[90].

Тем временем наступающая группировка немцев усилилась пехотой 5-го армейского корпуса. 25 октября наступление противника возобновилось. Тяжёлые и ожесточённые бои развернулись за прочный пункт советской обороны в с. Спасс-Рюховское. В результате тяжёлых боёв немцы прорвали оборону советских войск и устремились дальше к Волоколамску, заняв Пагубино. К вечеру 25 октября враг был уже на подступах к Волоколамску, куда командование 16-й армии стягивало силы 316-й дивизии, а также использовало из резерва 690-й полк 126-й стрелковой дивизии^[91]. На помощь К. К. Рокоссовскому Ставка направила 28-ю танковую бригаду. Однако в этом время произошёл уже упоминавшийся прорыв немецкой 10-й танковой дивизии на Можайском направлении: захватив Рузу, противник зашёл в тыл 16-й армии и занял важную деревню Скирманово. В результате контрудара советским войскам не удалось отбить Скирманово, однако обе стороны перешли к обороне. Таким образом, Скирмановскйи плацдарм немцев сохранился, однако прорваться дальше врагу не удалось. Основные бои продолжали греметь под Волоколамском, однако теперь у К. К. Рокоссовского снова не было танковых бригад.

Немецкое наступление на город возобновилось 26 октября. На рубеже Ламы разгорелись тяжёлые бои между немцами и бойцами 316-й дивизии; советские бойцы стойко оборонялись и регулярно контратаковали (для контратак И. В. Панфилов использовал недавно вырвавшийся из полуокружения батальон 1073-го полка под командованием знаменитого старшего лейтенанта Б. Момышулы), в результате чего противника в тот день не удалось войти в город. 27 октября немцы продолжили атаки и сумели ворваться в город. Главной причиной потери Волоколамска в докладах советского командования указывались действия 690-го полка, отступившего под натиском немцев^[92][93]. Тем не менее 316-й дивизии удалось организованно отступить из города и занять оборону восточнее на Волоколамском шоссе. Таким образом, несмотря на потерю Волоколамска, Красной Армии удалось задержать немецкое наступление, нанести врагу ощутимые потери и не допустить прорыва к столице.

В начале октября, после образования Вяземского и Брянского котлы, немецкое командование было уверено в скором падении Москвы. Единственной линией обороны, которая оставалась на пути к Москве, была Можайская, которую в экстренном порядке насыщали частями из всех доступных источников. Героическая оборона советских войск на Можайской линии продолжалась в среднем 7—9 дней (чуть дольше на Волоколамском направлении, 10—12 дней)^[94]. Несмотря на то, что противнику в итоге удалось занять всю Можайскую линию, упорная оборона Красной Армии позволила не только ослабить наступающие на Москву силы, но и задержать наступление врага, выиграть время для укрепления обороны столицы и подготовиться к ноябрьским боям. Самым главным итогом было то, что ценой колоссальных усилий Красной Армии удалось восстановить фронт, не пускавший врага к Москве.

Параллельно с началом боёв в предполье Можайской линии обороны, войска немецкой 3-й танковой группы устремились к Калинину, реализуя первоначальный план по охвату Москвы с севера. В то же время, некоторые немецкие командующие (например, командующий ГА Север фон Бок и начальник штаба 4-й танковой группы Шаль де Больё) впоследствии считали роковой ошибкой вермахта именно поворот на Калинин вместо Можайского направления^[95][96]. 8 октября началось движение немецких войск (41-й моторизованный корпус) в сторону Калинина. 11 октября пал Зубцов, 12 октября Старица. Для противостояния немецкому прорыву в район Калинина стали в срочном порядке стягиваться советские части, так как в районе Калинина на тот момент присутствовала лишь 5-я стрелковая дивизия^[97]. С Северо-Западного фронта были переброшены 183-я и 185-я стрелковые дивизии, 8-я танковая бригада (командир — полковник П. А. Ротмистров), 46-я и 54-я кавалерийские дивизии. Эти части были объединены в Оперативную группу генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина. Кроме того, к Калинину стягивались отступающие 22-я и 29-я армии Западного фронта. Тем не менее, сама дорога на Калинин (шоссе Сычёвка — Старица — Калинин) была практически не защищена. Для удерживания немецкого наступления вновь активно применялась авиация Западного и Северо-Западного фронтов^[98]. 12 октября в Калинин прибыл И. С. Конев, заместитель командующего Западным фронтом, отвечающий за калининское направление. 13 октября под Калинин из резерва Ставки была направлена 21-я танковая бригада^[99], а также части 30-й армии (командир — генерал-майор В. А. Хоменко). 12—13 октября немцы совершили мощный налёт авиации на город, что вызвало панику части населения и гражданских властей. 13—14 октября пал Ржев, находившийся чуть западнее основного немецкого удара. В таких тяжёлых условиях началась подготовка гарнизона Калинина, ядром которого была 5-я стрелковая дивизия; остальные защитники города формировались из ополченцев, рабочих отрядов, сотрудников УНКВД, слушателей Высшего военно-педагогического института и курсов младших лейтенантов Северо-Западного фронта, отдельных частей и красноармейцев^[100].

13 октября начались бои за Калинин. Позиции защитников города атаковала 1-я танковая дивизия вермахта. В течение дня в бой с колёс вступила советская 256-я стрелковая дивизия, переброшенная автотранспортом. К исходу дня немцы овладели железнодорожным мостом через Волгу, но не смогли взять город. 14—16 октября разгорелись тяжёлые встречные бои: советские резервы (8-я танковая бригада и 133-я стрелковая дивизия) и защитники города пытались выбить врага из Калинина, в то время как немцы стремились удержать позиции в городе и прорваться на Ленинградское шоссе, в направлении Торжка, чтобы захватить город и помешать отступлению войск Северо-Западного фронта. 17 октября был предпринят ещё один советский контрудар силами 21-й танковой бригады, который успеха не имел. 17 октября Калинин перешёл в руки врага, хотя отдельные очаги сопротивления красноармейцев в городе сохранялись^[101].

17 октября директивой Ставки был образован Калининский фронт^[102]. В состав фронта вошли 22-я, 29-я и 30-я армии, а также силы бывшей группы Н. Ф. Ватутина. Командующим фронтом стал генерал-полковник И. С. Конев. Перед фронтом стояли сразу две задачи — вернуть Калинин и отразить немецкие удары в сторону Торжка, угрожающие тылам Северо-Западного фронта. Первый наскок, совершенный немцами во время боёв за Калинин, завершился разгромом немецкого авангарда. Силы наступавшего немецкого 41-го моторизованного корпуса фактически истощились. 23 октября Ф. фон Бок отдал приказ о переходе немецких войск к обороне Калинина; удержание города имело огромную важность для дальнейших планов немецкого командования. Таким образом, грандиозные планы врага по прорыву к Москве через Калинин были сорваны Красной Армией в упорных боях. 24 октября началось повторное наступление немецкой 9-й армии на север в сторону Торжка; удар был отражён войсками советских 22-й и 29-й армий. К ноябрю фронт стабилизировался по линии Селижарово — река Большая Коша — река Тьма — северные и восточные окраины Калинина — западный берег Волжского водохранилища.

Параллельно с ударом на северном направлении, немецкое командование не оставляло попыток пробиться к Москве с юга, через Тулу. После образования Брянского котла командующий 2-й танковой группой Г. Гудериан бросил большую часть своих подвижных соединений в прорыв, стремясь как можно быстрее достичь Тулы. Тем самым Гудериан вновь серьёзно ослабил «стенки» Брянского котла (окружение удерживали три дивизии 47-го моторизованного корпуса), что позволило многим дивизиям Брянского фронта вырваться из окружения, пусть и с большими потерями^[103]. Выход из Брянского котла многих соединений, в особенности, частей 50-й армии, позволило Ставке расформировать 22 октября недавно образованную 26-ю армию, а её части передать под управление 50-й армии^[104]. Возглавил 50-ю армию генерал-майор А. Н. Ермаков. На плечи 50-й армии, а также её «соседей» — 49-й, 13--й и 3-й — легла тяжесть оборонительных боёв на южном направлении.

После образования Брянского котла немцы рвались к Туле, параллельно готовя удар на Алексин и Серпухов в полосе 49-й армии (ранее занимавшей Калужский УР). 18 октября на смену истощённой 5-й гвардейской дивизии оборону под Алексином заняла 238-я стрелковая дивизия, что позволило удержать город и задержать врага. Ещё одним важным успехом Красной Армии был уже упоминавшийся фактический разгром 4-й танковой дивизии в боях под Мценском. Несмотря на серьёзные потери, немецкое командование решило продолжить наступление на Тулу; будучи убеждёнными в том, что сопротивление оказывается лишь остатками советских войск, противник верил в успех операции и прорыв к Оке, а дальше — к южным окраинам Москвы^[105].

22 октября началось наступление войск Гудериана. Используя тактику флангового обхода, в течение 26—29 октября немцы преодолели поочерёдно заслон целого ряда советских дивизий, вышедших из Брянского котла. 27 октября противник захватил Плавск^[106]. 29 октября немцы вышли к Туле. Попытки Гудериана войти в город в период 30 октября — 2 ноября были успешно отбиты, в том числе благодаря резервам, отступившим войскам 50-й армии и силам Тульского гарнизона. К 6 ноября немецкое наступление на Тулу остановилось полностью. 7—10 ноября советские войска нанесли контрудар по противнику, не приведший к значительным успехам. 18 ноября началось новое немецкое наступление: войска Гудериана смогли прорваться к Сталиногорску. Город был захвачен в результате тяжёлых боёв 22—25 ноября. 26 ноября немцы подошли к Кашире, подобравшись вплотную к Оке. Враг так и не дошёл до Каширы: 27 ноября Красная Армия нанесла контрудар силами свежих 112-й танковой дивизии и 1-го гвардейского кавалерийского корпуса, опрокинув и отбросив врага назад. Противник так и не сумел сомкнуть кольцо окружения вокруг Тулы. Таким образом, на протяжении ноября 1941 года город продолжал обороняться с трёх сторон. Тула так и не сдалась врагу, став непреодолимым рубежом на южных подступах к Москве. Первоначальный немецкий план выхода к столице с юга полностью провалился^[107].

К началу ноября немецкое наступление на Москву приостановилось. Обе стороны готовились ко второму этапу боёв за столицу. Советское командование продолжало перебрасывать резервы с разных направлений и из глубины страны. Немецкое командование подвело к линии фронта отставшие пехотные подразделения. Немецкое командование фактически не обладало серьёзными резервами для пополнения наступающих сил; по сути, единственным поступившим в ГА «Центр» резервом являлся 638-й полк, набранный из французских добровольцев^[108]. Готовность собственных соединений немецкое командование оценивало следующим образом: пехотные дивизии — 65 % первоначальных боевых возможностей, моторизованные пехотные дивизии — 60 %, танковые дивизии — 35 %^[109]. Однако, будучи уверенным в том, что боеготовность советской обороны ещё хуже, чем наступающей группировки, командование ГА «Центр» издало директиву № 2250/41 о продолжении наступления на Москву^[110]. В директиве указывались весьма оптимистичные цели: войска ГА «Центр» должны были все так же охватить Москву с юга и севера, параллельно с этим дойдя до Рыбинского водохранилища и охватить Москву в кольцо после взятия Тулы и форсирования Оки. Основной удар должен был наноситься на северном направлении, от Волоколамска и Калинина; развитие удара на южном направлении зависело от боёв за Тулу.

Перед началом второго этапа наступления немецкие войска превосходили советские войска под Москвой по численности в два раза, по количеству танков — в 1,4 раза, артиллерии и миномётов — в 2,4 раза. Советская авиация, однако, превосходила немецкую по численности в два раза^[111].

Советское командование продолжало готовиться к обороне столицы. Перебрасываемые резервы и наращивание военного производства позволили укрепить обороняющиеся силы Красной Армии; более того, по количеству используемых самолётов советская авиация почти вдове превосходила противостоящие им немецкие воздушные силы^[112]. Однако, несмотря на это, советское командование сталкивалось с большим количеством проблем, связанных с обороной города. Многие укрепления, возведённые обороняющими Москву армиями, были недостаточно подготовлены. Ещё одной проблемой оставалась неясность основного направления вражеского наступления. Советское командование полагало, что противник будет стремиться охватить Москву в кольцо, при этом ожидались попытки создания сразу двух окружений — одно в черте города, другое восточнее, в районе Орехово. Ставка ожидала основного удара с юга, через малоярославецкое направление. Ещё одной серьёзной проблемой стала неясность находящейся на фронте группировки противника. Доклады раздведки нередко противоречили друг другу в определении частей противника на разных участках фронта; помня об удачной радиоигре 4-й танковой группы под Ленинградом, которая обернулась невскрытием её переброски под Москву накануне операции «Тайфун», советское командование не было уверено в местонахождении некоторых частей врага^[113].

Для поднятия морального духа защитников Москвы и всех советских граждан, а также для демонстрации всему миру решимости Советского Союза вести борьбу с врагом до победного конца, советское руководство пошло на необычный шаг. 7 ноября 1941 года, в годовщину Октябрьской революции, был проведён парад войск на Красной площади. Многие из бойцов, прошедших парадом, в короткий срок отправлялись на передовую. Парад стал символом мужества и стойкости советского народа.

4 ноября в Подмосковье выпал снег и установились заморозки, которые не сходили до весны. Распутица закончилась, обе стороны готовились к активным боям. Немецкое наступление было запланировано на середину ноября; большую роль в назначении даты наступления играла 2-я воздушная армия, которая приказом немецкого командования перебрасывалась в Италию. Желая максимально использовать пока ещё доступную авиацию, немецкое командование решило начать наступление 15—16 ноября^[109].

Первые две недели ноября на большинстве направлений шли бои невысокой интенсивности. Однако советское командование не планировало сидеть в пассивной обороне. Используя накопленные силы, Красная Армия в первой половине ноября нанесла два контрудара с целью ликвидации двух плацдармов будущего немецкого наступления. Первый контрудар был нанесён 14—15 ноября на Стремиловском рубеже на малоярославецком направлении. Первоначально советское наступление развивалось успешно, приведя к освобождению нескольких деревень. Однако советские войска натолкнулись на серьёзное сопротивление врага (12-й армейский корпус), после чего немцы при поддержке танков нанесли контрудар и восстановили положение. Несмотря на неудачный результат и серьёзные потери, советский контрудар под Стремилово серьёзно обескровил немецкие войска и спутал планы дальнейшего наступления в сторону Подольска^[114]. Второй контрудар наносился 12—15 ноября на северо-западном направлении; войска 16-й армии атаковали немецкий Скирмановский плацдарм, образовавшийся после злополучного октябрьского прорыва под Рузой и угрожавший порядкам всей армии. В результате тяжёлых боёв 12—13 ноября Скирманово было освобождено. Советское командование решило развить успех: в ночь с 15 на 16 ноября был разработан план второго удара на Волоколамск с привлечением подвижных резервов. Однако утром 16 ноября началось генеральное немецкое наступление, и советские войска в течение дня от наступления перешли к обороне^[115]. Успех под Скирманово позволил снизить угрозу тылам 16-й армии, однако серьёзно потрепал советские части — прямо накануне немецкого наступления, в котором именно северо-запад был направлением главного удара^[116].

15 ноября началось немецкое наступление. 3-я танковая группа прорвала позиции ослабленной 107-й стрелковой дивизии 30-й армии и устремилась в образовавшийся разрыв 16—18 км на стыке двух армий и фронтов — 16-й армии Западного и 30-й армии Калининского. 16 ноября 4-я танковая группа (при поддержке 5-го армейского корпуса) обрушилась на позиции 16-й армии, в первую очередь — на позиции 316-й стрелковой дивизии. Завязался тяжелейший бой, во время которого отличился отряд истребителей танков под командованием младшего политрука А. Н. Георгиева. Впоследствии бои 16 ноября, в особенности бой у разъезда Дубосеково, стал основой для описания «подвига 28 панфиловцев». В историю вошёл политрук панфиловцев В. Г. Клочков, чьи слова — «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва» — стали одним из символов героизма защитников столицы^[115]. 16—18 ноября на Волоколамском направлении шли тяжелейшие бои. 17 ноября 316-я дивизия была переименована в 8-ю гвардейскую стрелковую дивизию. 18 ноября при артиллерийском обстреле погиб её командир И. В. Панфилов, чьё имя по ходатайству Жукова было присвоено его дивизии^[117]. Ожесточённое сопротивление советских бойцов не позволило немцам опрокинуть 316-ю дивизию и выйти на Волоколамское шоссе. В то же время, выход на Волоколамское шоссе изначально не был главной задачей немцев; понимая, что оборона шоссе крайне сильна, немцы продолжили придерживаться плана и атаковали на северо-восток — в сторону Клина. Так советское командование поняло замысел врага — прорваться к Клину, рассечь позиции Западного и Калининского фронтов, отрезать пути к отступлению 16-й и 30-й армий. Параллельно с этим продолжалось наступление противника на Волоколамском направлении, 19 ноября немцы снова заняли Скирманово, стремясь прорваться к Истре и полностью окружить 16-ю армию. 19—21 ноября шли тяжёлые бои за узел дорог у с. Ново-Петровское на Волоколамском шоссе. 22 ноября солдаты немецкого 9-го армейского корпуса достигли шоссе Звенигород — Истра. В ноябрьских боях 16-я армия несла тяжёлые потери, однако немецкие танковые части также были обескровлены, все чаще уступая ведущую роль в наступлении пехотным частям^[118].

Для отражения немецкого удара на Клин Ставка передала 30-ю армию из Калининского в Западный фронт, а также перебросила свежие подкрепления; 19 ноября в Клин прибыл заместитель К. К. Рокоссовского генерал-майор Ф. Д. Захаров, чей задачей было объединить имеющиеся на направлении силы 16-й и 30-й армий для обороны города. Однако в условиях нарастающего хаоса и дезорганизации, а также быстрого немецкого продвижения, наладить монолитную оборону города не удалось. 19 ноября немцы были уже на подступах к Клину, прорвав фронт обороны 126-й стрелковой дивизии. 23 ноября, несмотря на советские контратаки, Клин был захвачен немцами. В этот же день немцам с ходу удалось занять Солнечногорск, что было воспринято немцами как первый серьёзный успех^[119]. Взятие Солнечногорска позволяло немцам не только обойти Истринское водохранилище с востока (создавая ещё больше угроз для 16-й армии на Волоколамском направлении), но и открывало дорогу на Москву по Ленинградскому шоссе. По сути, дорога на Ленинградском шоссе была открыта: по приказу Жукова с южного направления срочно перебрасывалась 7-я гвардейская стрелковая дивизия, но до её прибытия оставалось 8—10 часов^[120]. Пройти с ходу на Москву немецким танкам на дали московские артиллеристы ПВО, подбившие несколько передовых танков прямой наводкой и задержавшие врага до подхода подкреплений. Ещё одним сдерживающим фактором оказался контрудар кавалерийской группы Доватора при поддержке танков, в том числе английских танков «Валентайн», полученных 146-й танковой бригадой по ленд-лизу. Появление новых советских частей на английской технике произвёл не только военный, но и психологический эффект; немцы, не имевшие существенных пополнений, были шокированы новыми частями и техникой^[121]. Тем не менее, отбить Солнечногорск контрударами 24 ноября советским войска не удалось. После неудачного прорыва к Москве немцы продолжили развивать своё наступление к востоку от Солнечногорска, следуя двум целям: 1) Окружить и уничтожить оставшуюся под Клином группу Ф. Д. Захарова; 2) Продолжить наступление на восток через Рогачёво, в сторону Дмитрова и Яхромы, с целью окружения Москвы с северо-востока и, в дальнейшем, востока. Ну пути немецкого продвижения на восток встала советская 31-я танковая бригада. 26—27 ноября развернулись тяжёлые бои на рогачёвском направлении в районе Кочергино, советские войска были вынуждены отойти с позиций. Танкисты немецкой 2-й танковой дивизии устремились в прорыв к Красной Поляне; контрударом 27—28 ноября двух подоспевших с других направлений танковых бригад (24-я и 145-я) удалось задержать врага и нанести ему чувствительные потери, однако не отбить утраченные позиции. К 29 ноября оперативная группа Ф. Д. Захарова фактически попала в котёл. 30 ноября немцы захватили Красную Поляну^[122].

Тяжёлый кризис обороны под Солнечногорском и окружение группы Захарова вынудил Ставку идти на привлечение дополнительных резервов. С середины ноября шло активное формирование двух армий — 1-й ударной^[123] и 20-й. 1-я ударная армия заняла позиции у Дмитрова и Яхромы, готовясь к грядущему контрнаступлению и находясь в непосредственном подчинении Ставки. Однако прорыв немцев и окружение Захарова вынудила Ставку задействовать армию раньше срока. 27-28 ноября 1-й ударной армии была поставлена задача перейти в наступление на выручку окружённой группе Захарова^[124], однако немецкий прорыв на восток изменили планы. В ночь с 27 на 28 ноября отряд 7-й танковой дивизии вермахта под командование Х. фон Мантойфеля захватила заминированный мост через канал им. Москвы, отбросив передовые части 1-й ударной и с ходу захватив Яхрому. Попытка дальнейшего прорыва врага натолкнулась на ожесточённое сопротивление советских бойцов. После тяжёлых боёв на Перемиловской высоте, где бойцы 1-й ударной при поддержке бронепоезда № 73 НКВД остановили противника, немцы оставили попытки прорыва дальше на северо-восток и отступили с плацдарма за каналом им. Москвы. 29 ноября Яхромский мост был отбит Красной Армией, однако все равно аккуратно взорван, чтобы не допустить возможного прорыва врага, но в то же время быстро восстановить его при контрнаступлении. В этот же день 1-я ударная армия была передана в распоряжение Западного фронта^[125].

После ликвидации немецкого плацдарма под Яхромой 1-я ударная армия сосредоточилась на помощи окружённой группе Захарова. Самостоятельные попытки окружённых прорваться 30 ноября к успеху не привели. 1—2 декабря бойцы 1-й ударной пытались прорваться к окружённым, параллельно с этим группа Захарова пошла на повторный прорыв. В итоге к 2 декабря советским войскам удалось вырваться из немецкого окружения; войска Захарова были включены в состав 1-й ударной армии. Немецкие войска, усиленные 1-й танковой дивизией вермахта, так и не сумели уничтожить окружённых и прорвать позиции 1-й ударной армии. 5 декабря командование ГА «Центр» приказало войскам 3-й танковой группы перейти к обороне. Немцам не удалось прорваться к Москве с севера и северо-востока^[126].

По соседству с 1-й ударной в начале декабря в бой на Солнечногорском направлении вступила в бой формируемая 20-я армия (генерал-майор А. А. Власов). Немецкий 5-й армейский корпус, наконечником которой была 2-я танковая дивизия, после занятия Красной Поляны была в 27 км от Кремля и рвалась к столице. Задачей 20-й армии стало нанесение контрудара от Красной Поляны в сторону Белого Раста. 1 декабря войска 20-й армии перешли в наступление. В результате ожесточённых боёв 1—4 декабря отбить Красную Поляну не удалось; тем не менее немецкая 2-я танковая дивизия понесла крайне тяжёлые потери. 5 декабря противник предпринял последние попытки наступления, имевшие локальный характер. 4-я танковая группа так и не смогла пройти к Москве^[127].

Параллельно с кризисом обороны на клинско-солнечногорском направлении немцы наступали и на истринском направлении. 25 ноября К. К. Рокоссовский по согласованию с начальником Генерального штаба маршалом Б. М. Шапошниковым приказал частям 16-й армии отойти за Истринское водохранилище, однако командующий Западным фронтом Г. К. Жуков приказал отменить приказ Рокоссовского и удерживать позиции на западном берегу Истры^[128]. В результате возникшей неразберихи (часть войск уже отошла, часть продолжала удерживать плацдарм) немецкие 5-я и 10-я танковые дивизии прорвали порядки отходящей советской 18-й стрелковой дивизии, форсировали Истру и захватили плацдарм уже на восточном берегу водохранилища, успев захватить мост у д. Бушарово невзорванным. Советский контрудар не сумел ликвидировать образовавшийся плацдарм. После отступления советских войск за Истру была взорвана плотина Истринского водохранилища, сброс воды позволил сковать немецкие наступательные действия, однако до сих пор ведутся дискуссии о реальном эффекте этого действия, учитывая захват немцами моста через Истру. Таким же образом была сброшена вода и других водохранилищ канала им. Москвы^[129].

26 ноября немцы ворвались в Истру. 26—28 ноября под Истрой шли ожесточённые бои, основная тяжесть которых легла на плечи 78-й стрелковой дивизии (командир — генерал-майор А. П. Белобородов) у Волоколамского шоссе и 8-й гвардейской стрелковой дивизии — у самого водохранилища^[130]. 26 ноября 1941 года за стойкость при обороне Москвы 78-я стрелковая дивизия была переименована в 9-ю гвардейскую. Тем не менее, под натиском трёх немецких танковых дивизий советские войска отступали ближе к Москве. Крайне серьёзная угроза прорыва фронта на истринском направлении и входа врага в Москву привела к переброске на позиции 16-й армии подкреплений в лице четырёх стрелковых бригад и 354-й стрелковой дивизии. Для стабилизации обстановки на Ленинградском шоссе с правого фланга 16-й армии была спешно переброшена 50-я кавалерийская дивизия. Дело дошло до выделения с других направлений отдельных батальонов и взводов для помощи 16-й армии^[131]. В начале декабря 16-й армии была передана восстановленная 17-я танковая бригада, воевавшая ещё в предполье Можайской линии обороны.

30 ноября немцы захватили Крюково — важнейший узел дорог на подступах к столице, расстояние до центра города не превышало 22 км. Ближе всех к Кремлю подобрались мотоциклисты немецкого 62-го сапёрного батальона, подошедшие к железнодорожной станции Химки в 16 км от Москвы. Однако 16-я армия, получив свежие силы, нанесла контрудар с целью освободить Крюково. Тяжелейшие бои за Крюково шли с 30 ноября по 5 декабря, однако отбить станцию до начала общего наступление не удалось^[132]. 2—4 декабря дивизия СС «Дас Райх» продолжала наступление вдоль берега Истры, дойдя до отметки в 17 км от Москвы. Здесь войска 4-й танковой группы перешли к обороне, так и не сумев дойти до столицы Советского Союза^[133].

Несмотря на то, что основной удар противника наносился на северном направлении, немцы продолжали наступление и с запада, в сторону Звенигорода^[132]. 19 ноября войска 9-го армейского корпуса вермахта перешли в наступление на позиции советской 5-й армии (командир — генерал-лейтенант Л. А. Говоров). Прорыв обороны 144-й стрелковой дивизии в тяжёлых боях 19—21 ноября привёл к отходу советских войск к Звенигороду. Заняв Локотню, немцы продолжили наступление на запад. Советское командование перебросило на звенигородское направление подкрепления, в первую очередь, с серпуховского направления, где ожидавшийся немецкий удар так и не последовал. Ожесточённое сопротивление и свежие подкрепления позволили задержать врага на подступах к городу. 1—2 декабря немцы прорвали оборону 108-й стрелковой дивизии и продвинулись на 9—15 км вперёд, заняв деревню Грязь к востоку от Звенигорода, почти у самого берега реки Москвы. Тем самым Звенигород оказался в полукольце с севера; солдаты немецкой 87-й пехотной дивизии встали в 34 км от Москвы. Бойцы 5-й армии начали наносить контрудары, которые, хоть и не привели к освобождению больших территорий, вынудили немцев остановиться. 9-й армейский корпус, как и вся 4-я танковая группа, остановился и перешёл к обороне, так и не сумев занять Звенигород^[134].

1 декабря 1941 года противник предпринял попытку обрушить советский фронт в районе Наро-Фоминска и пробиться к Москве. 57-й и 20-й армейские корпуса 4-й армии вермахта, а также «Легион французских добровольцев» (638-й полк) атаковали позиции 33-й армии (генерал-лейтенант М. Г. Ефремов) на двух направлениях — к югу и к северу от Наро-Фоминска. Основной целью наступления был прорыв советской обороны, окружение Красной Армии у Наро-Фоминска и развитие удара в сторону Кубинки, с выходом в тыл 5-й армии на звенигородском направлении^[135].

Несмотря на ожесточённое сопротивление советских бойцов и плотное минирование, немцам удалось прорвать фронт на северном участке в полосе 222-й стрелковой дивизии. Войска противника прошли через д. Таширово и вышли к д. Акулово и закрепились в ней, угрожая выходом к Кубинке. Однако из-за минирования и ожесточённого сопротивления не только 33-й, но и пришедшей на помощь 5-й армии, врагу не удалось подойти к Кубинке. Направление удара изменилось: немцы стали двигаться между Минским и Киевским шоссе параллельно этим дорогам, с целью вернуться на Киевское шоссе в тылу советских войск и соединиться там с южным флангом атаки, окружив 33-ю армию. Однако на южном направлении немцы напоролись на организованное сопротивление 1-й гвардейской мотострелковой дивизии («Пролетарки»), в связи с чем их наступление застопорилось. 2 декабря немцы дошли до д. Юшково и д. Рассудово, где были встречены советскими контрударами. Противник пытался пробиться к Киевскому шоссе у д. Ожигово и д. Бекасово, однако советские контрудары и восстановление обороны на фронте у Таширово стали угрожать прорвавшемуся врагу окружением. 3—4 декабря войска 33-й армии в составе группы М. П. Сафира контратаковали немцев; враг стал отходить за Нару, оставляя захваченные позиции. 4 декабря 1941 года последние немецкие части отошли за Нару. Последняя попытка прорыва и радикального изменения ситуации под Москвой не принесла врагу успеха^[136].

В ноябре 1941 года немцы предприняли последний отчаянный рывок к столице Советского Союза. Будучи убеждённым в том, что советская оборона держится из последних сил, немецкое командование бросило в наступление свои потрёпанные части, не учитывая наличие резервов у советского командования. Немецкое командование не верило в существование подобных резервов и уж тем более в возможность общего наступления Красной Армии под Москвой^[137]. В то же время, немецкий удар, нанесённый в ноябре, был крайне тяжёл, нередко проводя к критической ситуации на фронте. Советское командование, обороняющееся после катастрофы под Вязьмой и Брянском, лишённое стратегической инициативы, было вынуждено угадывать направление главного удара, который в итоге так и не был вскрыт. Удар под Солнечногорском и Волоколамском едва не привёл к прорыву врага в Москву, однако подоспевшие резервы позволили выровнять ситуацию. Большую роль в остановке противника сыграли постоянные контрудары Красной Армии (особенно танковые), артиллерийская и авиационная поддержка, инженерная подготовка и минирование позиций, стойкость и мужество советских бойцов и командиров^[111].

Немецкая операция «Тайфун» так и не достигла своей цели. Непобедимый доселе в крупных сражениях вермахт был остановлен в считаных километрах от столицы Советского Союза. Красная Армия выдержала удар врага и была готова начать собственное наступление с целью освобождения оккупированных территорий.