Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!

В октябре — ноябре 1941 года, в ходе Московской оборонительной операции, на подступах к столице СССР разгорелись тяжелейшие бои между Красной Армией и вермахтом. После образования Вяземского и Брянского котлов, в которые попали войска трех фронтов — Западного, Брянского и Резервного, — Москва стояла на краю гибели. Немецкие войска рвались к городу, сдерживаемые лишь ударами авиации, отдельными группами советской пехоты, а также спешно перебрасываемыми резервами.

Отчаянное сопротивление Красной Армии на Можайской линии обороны в октябре 1941 года позволило задержать, а затем и на время остановить немцев. Однако в начале ноября противник снова перешел в наступление. Главным направлением удара немцы выбрали Волоколамское направление, обороняемое войсками 16-й армии (командующий — генерал-лейтенант К. К. Рокоссовский). Одной из наиболее боеспособных и крепких частей 16-й армии была 316-я стрелковая дивизия под командованием генерал-майора И. В. Панфилова, спешно переброшенная под Москву из Средней Азии в октябре 1941 года. Хорошо показав себя ещё при обороне Волоколамска, дивизия получила репутацию стойкого соединения, способного удерживать фронт даже в очень тяжёлых условиях^[3].

15 ноября возобновилось немецкое наступление. 16 ноября немецкая 4-я танковая группа при поддержке 5-го армейского корпуса обрушилась на позиции советской 16-й армии, в первую очередь — на позиции 316-й стрелковой дивизии^[4]. Именно в этот день состоялся знаменитый бой у разъезда Дубосеково, рядом с деревней Нелидово под Волоколамском. В историю вошёл политрук 1075-го полка В. Г. Клочков, который погиб в бою у Дубосеково, бросившись со связкой гранат под вражеский танк. Во время боя 1075-й полк уничтожил не менее девяти танков противника, согласно донесению военного комиссара полка^[5]; по показаниям командира полка полковника И. В. Капрова, данным Военной Прокуратуре СССР в 1948 году^[6], в течение боя 16 ноября бойцы полка сумели уничтожить 18 немецких танков.

16—17 ноября разгорелся тяжёлый бой у деревни Мыканино, располагавшейся несколько севернее Нелидово и Дубосеково. В этом бою врага сдерживали бойцы 1073-го полка дивизии. Отряд из 17 истребителей танков под командованием младшего лейтенанта В. Г. Угрюмова и младшего политрука 1073-го полка А. Н. Георгиева уничтожил от четырёх до восьми вражеских танков^[7]. Политрук Георгиев погиб в бою под артиллерийским обстрелом, бросая гранаты в подбитый немецкий танк^[8].

Эти два боя были далеко не единственными подвигами панфиловцев во время ноябрьских боев за Москву, однако именно они стали основой для описания подвига 28 панфиловцев, с которым ассоциируется фраза «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!». В тяжелейших условиях немецкого наступления, в момент колоссального напряжения сил мысль о том, что советская столица находится у них за спиной, вселяла в бойцов Красной Армии мужество стоять насмерть.

17 ноября 1941 года 316-я дивизия была переименована в 8-ю гвардейскую стрелковую дивизию^[9]. 18 ноября при артиллерийском обстреле погиб её командир И. В. Панфилов, чьё имя по ходатайству командующего Западным фронтом Г. К. Жукова было присвоено его дивизии^[10].

После Великой Отечественной войны Военная Прокуратура СССР провела в 1948 году расследование истории боя и подвига 28 панфиловцев. Сотрудники прокуратуры установили, что история о подвиге 28 бойцов 316-й дивизии является вымыслом военного корреспондента А. Ю. Кривицкого, основанным на заметке корреспондента В. И. Коротеева от 27 ноября 1941 года в газете «Красная Звезда». В этой заметке Коротеев описал подвиг героев под командованием политрука «Диева», которые погибли все до единого, но подбили 18 танков и не пустили врага к Москве. Проводя журналистское расследование, корреспондент Кривицкий не нашел в дивизии никаких упоминаний политрука Диева, однако узнал о героической гибели политрука В. Г. Клочкова и решил, что Коротеев описывает именно его подвиг. 22 января 1942 года в «Красной Звезде» вышла заметка Кривицкого «О 28 павших героях», в которой он вложил в уста Клочкова фразу «Велика Россия, а отступать некуда — позади Москва!». Позднее на допросах в прокуратуре Кривицкий утверждал, что выдумал эту фразу сам.

После того, как расследование прокуратуры было рассекречено, вокруг авторства знаменитой фразы разгорелись споры. Часть исследователей, опираясь на справку-доклад «О 28 панфиловцах» военного прокурора Н. П. Афанасьева, считает автором Кривицкого. Другие исследователи, указывая на менявшиеся показания Кривицкого, а также на письма В. Г. Клочкова семье и свидетельства других бойцов 316-й дивизии, считают автором именно Клочкова. Наконец, третья версия гласит, что неизвестным политруком «Диевым» мог оказаться не политрук Клочков, а политрук Георгиев, погибший в бою у Мыканино 17 ноября и обладавший схожим окончанием фамилии^[11]. Сторонники этой версии опираются на записанные в октябре 1942 года воспоминания лейтенанта Л. Е. Мельникова, участника боя у Мыканино, который называет своего политрука «ЕгорДиевым»:

Несмотря на споры вокруг происхождения фразы, нельзя отрицать, что она родилась во время боев под Москвой осенью 1941 года. Не раз произносимая в разных формулировках в холодных полях Подмосковья, записанная корреспондентами, эта фраза стала символом стойкости и мужества защитников Москвы. Она ассоциируется не только с её предполагаемыми авторами и даже не только с подвигом 28 панфиловцев — она отражает в себе массовый героизм и подвиг всех советских людей, одержавших победу над нацизмом в Великой Отечественной войне. Выражение указывает на критическую ситуацию осени 1941 года и чёткое понимание важности битвы за Москву всеми участниками сражения. Потеря Москвы — политического, экономического, транспортного, идеологического центра Советского Союза — означал бы неминуемую катастрофу для государства и всего советского народа. Именно поэтому, несмотря на разные версии об авторах, фраза представляет огромную ценность для всего наследия Победы в Великой Отечественной войне.

По мнению Е. П. Максименко, смысл фразы указывал не только на роль Москвы-столицы Советского Союза, но и на более глубинное и традиционное представление о Москве — «Третьем Риме», переосмысленное в период руководства СССР И. В. Сталиным^[12].