Мелкая буржуазия

Мелкая буржуазия экономически отлична от пролетариата и люмпен-пролетарских социальных слоев, которые живут исключительно продажей своей рабочей силы. Она также отличается от капиталистического класса крупной (высшей) буржуазии, которая владеет средствами производства и использует рабочую силу пролетариата и люмпен-пролетариата. Хотя представители мелкой буржуазии могут покупать чужой труд, они обычно работают вместе со своими наёмными работниками, в отличие от представителей высшей буржуазии.

Мелкая буржуазия мало определена в собственной работе Маркса, и в «Коммунистическом манифесте» используются только слова «мелкие капиталисты». Согласно марксизму, к мелкой буржуазии относятся в основном такие общественно-профессиональные категории, как ремесленники, мелкие торговцы, лавочники и мелкие землевладельцы. По мнению Маркса, у мелкой буржуазии мало сил для преобразования общества, поскольку она с трудом может организоваться, а рыночная конкуренция настраивает её членов «друг против друга».

В XX веке под мелкой буржуазии стали понимать государственных служащих, квалифицированных специалистов, менеджеров среднего и даже высшего звена малого и среднего бизнеса, что усилило смешение этого понятия с понятием среднего класса. Отдельные категории самозанятых, например руководители малых предприятий, могут быть отнесены к «мелким буржуа». Это определение, взятое в ограничительном смысле, делает мелкую буржуазию социальной категорией, находящейся в постоянном упадке в промышленно развитых странах в XXI века из-за исчезновения многих мелких предприятий в пользу крупных компаний.

Термин мелкая буржуазия иногда используется для обозначения среднего класса^[5][6]. Слова «мелкая буржуазия» и «мелкобуржуазный» также могут использоваться как синонимы понятий «мещанство», «мещащин»^[6], обыватель^[7].

Исторически Карл Маркс предсказывал, что мелкая буржуазия должна проиграть в ходе экономического развития. Лев Троцкий в 1934 году писал, что «Политика реформизма лишает пролетариат всякой возможности руководить плебейскими массами мелкой буржуазии и тем самым превращает их в пушечное мясо фашизма»^[8].

Австралийский историк Р. Дж. Б. Босуорт предположил, что мелкая буржуазия должна была стать политической опорой фашизма, который представлял в политической форме террористический ответ на их неизбежную потерю власти (экономической, политической и социальной) в пользу крупной буржуазии^[9].

Австро-американский психолог Вильгельм Райх также подчеркнул принципиальную поддержку подъёма фашизма в Германии со стороны мелкой буржуазии и среднего класса в своей работе «Массовая психология фашизма». Он утверждал, что средний класс был рассадником политической реакции из-за его опоры на патриархальную семью (согласно Райху, малый бизнес часто является самоэксплуатацией предприятий семей, возглавляемых отцом, чья мораль связывает семью воедино в их шатком экономическом положении) и лежащее в его основе сексуальное подавление^[10].

Это оспаривал американский историк Ричард Пайпс, который писал в случае с нацистской партией, что к концу 1920-х годов рабочие стали массово присоединяться к партии и к 1934 году были крупнейшей профессиональной группой в НСДАП^[11].

Защитники мелкой буржуазии утверждают, что последняя, ​​подобная среднему классу, будет «костяком любого демократического общества»^[12]. Либеральный писатель Жак де Сен-Виктор в 2009 году писал, что деградация образа среднего мелкого буржуа в пользу противостояния двух крайностей социальной шкалы угрожает демократии.

Термин «мелкобуржуазный» нередко используется в повседневном языке для отрицательной оценки идей или образа жизни, считающегося посредственным. «Со времен Бодлера, Флобера или Брехта «мелкий буржуа» был по преимуществу образом антигероя», — писал журналист в 2009 году французской ежедневной газеты Le Figaro^[13]. Мелких буржуа обычно высмеивали или критиковали за их образ жизни (который подавался как материалистический, рутинный, банальный, лишённый воображения) и их умонастроения (закрытое, сосредоточённое на защите своих непосредственных интересов, на своей мелкой собственности, без всякого воображения, без амбиций и трансцендентности)^[14].

Серен Кьеркегор писал, что «мелкий буржуа бездуховен […] Всегда лишённый воображения, он живёт внутри некоего банального итога опыта, полагаясь на течение обстоятельств, пределы вероятного, обычный ход вещей, — и неважно уже, является ли он виноторговцем или премьер-министром. У мелкого буржуа нет более ни Я, ни Бога»^[15]. По его словам, мелкая буржуазия олицетворяет духовную пустоту, коренящуюся в чрезмерном акценте на мирском, а не на внутренней части себя. Однако обвинение Кьеркегора опирается не столько на классовый анализ мелкой буржуазии, сколько на восприятие мировоззрения, которое было распространено в его среде среднего класса.

На самом деле, хотя в литературе и на карикатурах было много изображений мелкой буржуазии, основанных на их чрезмерно условной практичности, реалии мелкой буржуазии на протяжении XIX века были более сложными. Тем не менее, писатели часто были обеспокоены моралью и поведением мелкой буржуазии и изображали её представителей как нежелательных персонажей. Пьеса Генрика Ибсена «Враг народа» была написана в ответ на обвинения другой его пьесы в «непристойных» ссылках на сифилис, и в целом его работа считалась скандальной из-за игнорирования морали того времени. Позже интерес Бертольта Брехта к нацизму и марксизму побудил его заинтересоваться изучением мелкой буржуазии, и этот интерес заставил его неоднократно представлять мелкую буржуазию на протяжении всей своей жизни (одно из его произведений даже называлось «Семь смертных грехов мелкой буржуазии»)^[16].

В 1979 году французский социолог и философ Пьер Бурдьё опубликовал труд La Distinction: critique sociale du jugement, в котором приписал мелкой буржуазии всё социальное пространство, находящееся между буржуазией, к которой она стремится присоединиться, и рабочим классом, от которого она хочет отмежеваться. Разделив мелкую буржуазию на три основные подкатегории, он указал, что все категории мелкой буржуазии объединяет необходимость и усердно работать, и ограничивать своё потребление для накопления капитала, вечно переживая, таким образом, рождение капитализма^[17].

Итальянский философ Джорджио Агамбен писал, что «Если бы мы ещё раз подумали о судьбе человечества с точки зрения классов, мы должны были бы сказать, что сегодня нет уже никаких социальных классов, а есть только планетарная мелкая буржуазия, в которую растворились старые классы: мелкая буржуазия унаследовала мир, это та форма, в которой человечество пережило нигилизм»^[18].

Согласно итальянскому философу Паоло Вирно, концепция «глобальной мелкой буржуазии» должна была объявить себя идеалом постмодерна, идеалом отныне без идеалов, без трансцендентности, но живущим «как есть», погружённым в «безоговорочную отверженность собственной конечности»^[19].

В своей книге Two Cheers for Anarchism: Six Easy Pieces on Autonomy, Dignity, and Meaningful Work and Play^[20] американский антрополог и политолог Джеймс С. Скотт посвящает целую главу описанию некоторых черт мелкой буржуазии. Во-первых, он указывает на презрение марксистов к этому классу из-за двусмысленности политической позиции мелких буржуа. Далее он указывает, что эта позиция презрения или отвращения охватывает как социалистический блок, так и крупные капиталистические демократии из-за сложности наблюдения, налогообложения и контроля над этим классом. Эта трудность возникает из-за сложности, разнообразия и мобильности действий, выполняемых этим классом. Он указывает, что мелкая буржуазия существовала на протяжении большей части цивилизованной истории. Скотт также заявляет, что даже те, кто не принадлежит к классу, в какой-то степени желали стать владельцами собственности из-за предоставленной им автономии и социального положения. Он продолжает, что желание сохранить и восстановить утраченные земли было лейтмотивом большинства радикально эгалитарных массовых движений. Скотт утверждает, что мелкая буржуазия играет незаменимую экономическую роль с точки зрения изобретений и инноваций, приводя в качестве примера стартапы, которые развивают идеи, которые затем обычно покупаются более крупными фирмами. Он также указывает, что мелкие владельцы магазинов предоставляют «бесплатные» социальные услуги, таких как:

… неформальная социальная работа, общественная безопасность, эстетические удовольствия от оживлённого и интересного уличного пейзажа, большое разнообразие социального опыта и персонализированных услуг, сети знакомств, неформальные соседские новости и сплетни, строительный блок социальной солидарности и общественных действий, а также (в случае мелкоземельного крестьянства) хорошее управление землей.