Колиивщина

Название восстания, вероятно, происходит от слова «колий» или «колей» (укр. колій, от старорус. слова «колоть», «закалывать») — специалист по забою свиней^[5].

Некоторые историки выводят название от иностранных слов и конструкций. Например, польские предполагают происхождение названия не от малоизвестного в польском языке украинского диалектного слова «колій», а от фонетически близкого польского «kolej», в одном из своих значений «очередь», объясняя это тем, что надворные казаки, присоединившиеся к восстанию, обязаны были нести свою службу «по очереди» — «по ко́лії» — «po kólej, koléjno».^[5]

По мнению других источников это название имеет тот же корень, что и слово «колоть», и связано с тем, что крестьянские повстанцы обычно вооружались кольями^[6][5] (часто, с насаженным на них колюще-режущим оружием — рогатинами, косами и т. п.).

Непосредственным поводом к восстанию против поляков, разразившемуся в 1768 г. в правобережной Украине, послужили жестокие религиозные притеснения, практиковавшиеся польскими панами над украинскими крестьянами с целью понудить перейти их в унию. В римско-католической Польше, православные верующие и греко-католики считались «диссидентами», чьи гражданские права были сильно урезаны, по сравнению с римокатоликами. Притеснения достигли высшей степени, когда после воцарения Станислава Августа Понятовского Россия и Пруссия попытались использовать «вопрос о диссидентах» для утверждения своего влияния в Польше и польский сейм, под давлением командующего русским корпусом в Польше и полномочного посла России князя Николая Репнина, был вынужден провозгласить равноправие православных и протестантов с католиками, включая право занимать государственные должности. Это вызвало возмущение польской шляхты, у которой патриотические мотивы (протест против вмешательства во внутренние дела Польши) соединились с религиозным фанатизмом. Результатом было создание шляхтой в крепости Бар в Подолье так называемой Барской конфедерации, самые разнообразные отряды которой рассыпались по Украине, совершая страшные зверства над православными^{[Комм 3]}. Подобные расправы, массовые казни униатских священников ввиду невозможности поймать немногочисленных православных священников, разорения храмов и монастырей, не говоря уже об издевательствах над украинцами, стали во время мятежа Барской конфедерации массовым явлением. В результате население не выдержало подобных жестокостей. Ответом стало народное гайдамацкое восстание^[4].

Восстание началось в мае (апреле^[4]) 1768 года в районе Мотронинского монастыря^{[Комм 4]} (южная часть Киевского воеводства), где собрался отряд недовольных крестьян под руководством запорожского казака Максима Железняка^[6]. Небольшой отряд Железняка, насчитывавший в самом начале лишь 18 человек, рос буквально «не по дням, а по часам» и, практически мгновенно, восстание охватило всю юго-восточную часть Киевщины и стало медленно расширяться на запад^[7].

Главной силой восстания были местные крестьяне, в движении также участвовали отдельные отряды запорожских казаков, ремесленники, беглые крестьяне и солдаты из России. Восставшие надеялись на помощь русского правительства, как они считали, заинтересованного в ослаблении власти в Польше и в присоединении Правобережной Украины к России^[6]. Однако в планы царского правительства раздел Польши тогда не входил^[4].

Восстание носило довольно системный характер. Железняк посылал в различные регионы отряды, возглавляемые «полковниками» или «сотниками». Среди командиров таких отрядов известны Семён Неживой, Василий Шило, Никита Швачка^{[Комм 5]}, И. Бондаренко, А. Журба, и др.^[8]

9 (20) июня Неживой занял Канев^[9], 15 (26) июня Швачка захватил Ржищев^[10].

Восстанию способствовали вымышленная «золотая грамота» Екатерины II, якобы «разрешающая» истребление поляков и евреев, а также переход части запорожских казаков к гайдамакам^[4][11].

Из охваченных восстанием районов стали в тревоге разбегаться польская шляхта и еврейское население, которые стремились под защиту крепостей: Белой Церкви, Лысянки и особенно Умани.

География восстания отличалась большой зоной охвата. Так, успешно действовали отряды, которые М. Железняк отправил из Корсуня и Богуслава на Полесье, Швачка и Журба действовали на Белоцерковщине, сотник Шило действовал на Черкащине и в районе Балты.^[8]

Крестьянско-казацкие отряды появились также во многих других районах Правобережной Украины. Восстание охватило Киевщину, Брацлавщину, Подолье, Волынь и докатилось до Галиции.

Гайдамацкие отряды убивали поляков, греко-католических попов и евреев в Подолье и на Волыни — в Фастове, Животове, Тульчине и других местах^[12]. Конфедераты оставили мирное население без защиты. Гайдамаки вешали на одном дереве вместе шляхтича, ксендза и еврея и делали надпись: «Поляк, жид и собака — віра однака»^{[13][Комм 6][Комм 7]}.

Ранее конфедераты тоже часто вешали православного священника, еврея и собаку на одном дереве и помещали подобную же надпись. Подобные же, пусть и одиночные, эксцессы синхронных казней православных, евреев и собак, охоты на православный клир, другие убийства и издевательства проявлялись и до Барской конфедерации униатской партией, которая во время восстания Барской конфедерации действовала против неё, и надворными казаками-греко-католиками, поэтому колии не слишком различали конфедератов, королевских жолнеров и греко-католиков.

Часть барских конфедератов укрылась в Юзефграде. Максим Железняк направил на польско-турецкую границу (точнее, на границу с ханским Едисаном) к Балте в Палиево Озеро на Кодыме (так население называло Юзефград) отряд сотника Василия [Семена] Шило^[14]. В отряде насчитывалось до 200 человек и 4 пушки (гайдамаки действовали малыми мобильными отрядами). По имевшимся у повстанцев данным, в Юзефграде было сосредоточено до 500 барских конфедератов, выступавших за сохранение в Польше старых реакционных порядков бесправия диссидентов. Они ожидали к себе на помощь крымских татар.

Гайдамаки, пополнившись за счёт местных жителей, 16−18 июня^[14] 1768 г. атаковали Юзефград и выбили конфедератов из местечка. Отходящие в панике конфедераты перешли через мост Кодыму и укрылись в турецкой Балте. Шило потребовал у турецкого коменданта Якуба-аги выдачи конфедератов, но получил отказ. Опасаясь нападения гайдамаков, Якуб-ага приказал гарнизону Балты приготовиться к бою и сжечь дома в форштадте, чтобы ими не воспользовались повстанцы. Гайдамаки приняли решение отойти от границы и оставили на мосту заставу из десятка казаков. Получив сведения о том, что гайдамаки оставляют Юзефград, турецкие солдаты напали на заставу и убили нескольких человек. Эта провокация вызвала негодование повстанцев, которые под прикрытием артиллерийского огня выбили турок из Балты, в результате чего, по утверждению правительств Турции и Крыма, произошёл погром нерусского населения Балты, а затем возвратились на левый берег. Как свидетельствовали очевидцы этих событий со стороны гайдамаков, они не имели намерений воевать с турецким гарнизоном, предложили Якуб-аге примирение и даже возместили понесённый населением Балты ущерб. Всего в этом бою погибло около 15 турецких солдат. Погром мирного населения гайдамаки отрицали.

В это время к Балте подоспел отряд татарской конницы численностью до тысячи всадников и попытался атаковать гайдамаков, но был с потерями отбит. Затем по приказу В. Шило гайдамацкий отряд отошёл в село Песчаное на Савранке и, разделившись на части, совершил нападение на ханский отряд в Голте^{[Комм 8]}, и разграбил Дубоссары (в то время вассальная территория Османской империи). Возвратившиеся к Железняку повстанцы передали своему руководителю захваченный в Балте пернач (род булавы), атрибут полковничьей власти.

Впоследствии, эти нападения повстанцев послужили поводом для объявления Турцией войны Российской империи.

В городе Умань укрывалось свыше десяти тысяч поляков и евреев. Узнав о приближении к нему гайдамаков, перешедший на сторону конфедератов польский губернатор Умани выслал против гайдамаков надворных казаков Франциска Салезия Потоцкого под командованием Ивана Гонты (сам Потоцкий был противником конфедератов, поэтому его в городе не было). Но Гонта вместе со своим отрядом перешёл на сторону гайдамаков и с 18 (29)^[7][15] по 20 июня (1 июля) 1768 года^[7] принял участие в осаде и штурме Умани, за которыми последовала начавшаяся резня, продолжавшаяся два дня^[7], в ходе которой от рук гайдамаков погибло свыше 10 тысяч «официальных врагов» (евреев, поляков, униатов), и вдобавок «случайно» истреблено свыше 2 тысяч православных, заподозренных в симпатиях или укрывательстве вышеозначенных категорий «врагов».

После занятия Умани 20 июня (1 июля) 1768 года^[7] на состоявшейся раде Железняк был выбран гетманом провозглашённой повстанцами Правобережной Гетманщины в составе Российской империи, а командир отряда надворных казаков польского магната Франциска Салезия Потоцкого, перешедших на сторону гайдамаков, Иван Гонта, стал уманским «полковником»^[15] и фактически занял пост бывшего губернатора Умани.

1 (11) июля Бондаренко взял Брусилов (теперь райцентр в Житомирской области)^[16].

После известий о выступлении в поход запорожцев, среди которых было много старообрядцев, боялись, что они отомстят за убитых, поэтому некоторые отряды гайдамаков разошлись по домам.

В начале июля 1768 года присланный генералом Петром Кречетниковым отряд под командованием полковника Каргопольского карабинерного полка Гурьева захватил Железняка и Гонту в плен:

Гонта и другие польские подданные были выданы польскому правительству, Гонта подвергся мучительной казни^[7].

В местечке Кодня поляками была создана и усердно работала специальная судебная комиссия под руководством любимца последнего короля Польши Станислава Понятовского региментаря Иосифа Стемпковского. Впоследствии учёным М. А. Максимовичем была найдена, так называемая, «Коденская книга» (хранившаяся потом у другого известного историка В. Б. Антоновича), в которой была переплетена небольшая часть сохранившихся протоколов судилища. В том числе, «Коденская книга» содержала протоколы части судебных заседаний, состоявшихся в Кодне. В конце книги приведён реестр замученных всего лишь за один год работы комиссии, с лета 1769 до лета 1770 года: казнено около 300 человек, которым рубили головы, вешали, сажали на кол, колесовали и четвертовали^[17][18].

Запорожцев и крестьян с Левобережья как русских подданных судила киевская губернская канцелярия, суд состоялся в конце сентября 1768 года и проходил на основании указа коллегии иностранных дел и рескрипта императрицы Екатерины II. Указом предписывалось судить их «как бунтовщиков, нарушителей общего покоя, разбойников и убийц», а «когда по сим уважениям, вследствие всем на свете законам, определена будет смертная казнь, переменить её при самом исполнении в телесное наказание кнутом, клеймом и вырыванием ноздрей, ссылкою в Нерчинск, оковавши на месте в кандалы»^[19].

Рескрипт же повелевал^[19]:

Приговор над Железняком гласил: «Колесовать и живого положить на колесо, но вместо того, отменя оное… бить кнутом, дать сто пятьдесят ударов и, вырезав ему ноздри и поставив на лбу и на щеках указные знаки, сослать в Нерчинск, в каторжную работу вечно». Та же участь постигла Семёна Неживого и Микиту Швачку^[19].

Приговор Максиму Железняку вместе с другими семьюдесятью запорожцами был приведён в исполнение в Орловском форпосте^{[Комм 9]}, напротив разорённой татарской слободы (хотя сам Железняк никакого участия в разорении татарских слобод не принимал) в присутствии представителей Турции; Семёну Неживому вместе с сорока восемью запорожцами — близ Мотронинского монастыря; Швачке и двадцати восьми другим запорожцам — на Васильковщине^[19].

После казни, совершённой под наблюдением подполковника Хорвата и полковника Чорбы, запорожцев отправили в Москву, а оттуда в Сибирь. 1 ноября 1768 года, когда партия колодников проходила неподалёку от Ахтырки, Железняк совершил попытку бежать.^[20][8] Как гласит официальный документ^[19]:

После того, как Железняк вновь был схвачен, он был закован и препровождён в Москву^[8] в сыскной приказ, где просидел в заключении до начала 1770 года^[19]. Дальнейшая его судьба неизвестна^[8].

Впоследствии ввиду последовавшей войны с Турцией и обжалования приговора каторга была заменена осуждённым ссылкой в тех же местах.

Т. Г. Шевченко со слов деда и односельчан писал о полугодовой продолжительности восстания, хотя оно продолжалось 1-2 месяца (в длительность восстания историки часто включают время тайных перемещений из окрестностей Мотрониного монастыря сподвижников Железняка с дукатами во все охваченные мятежом Барской конфедерации местности Украины).

Несмотря на то, что православные иерархи, епископ Переяславский и Бориспольский Гервасий (Линцевский) и правитель всех православных церквей в Речи Посполитой игумен Мотронинского монастыря Мелхиседек (Значко-Яворский)^[21], накануне указанных событий разоблачали преступления конфедератов и реакционеров и требовали предать их суду^[22], во время Колиивщины призывали православных верующих в ней не участвовать (а самого Гервасия в момент восстания даже не было на Правобережье), они оба были обвинены поляками в содействии гайдамакам и в том, что они были вдохновителями «волнений на Украине» («подстрекательстве к бунту»), . О чём, со слов польских сановников, князь Репнин сообщил графу Панину, который, в свою очередь доложил Екатерине II.^[19]

Екатерина II, весьма озабоченная трудным положением, в котором оказалась её дипломатия в результате восстания, гневно обрушилась на новонайденных зачинщиков мятежа и потребовала призвать Гервасия в Санкт-Петербург для отчёта о том, зачем он «мешается в заграничные дела без повеления». В ноябре 1768 года Гервасий, по распоряжению синода, был удалён из Переяславля и переведён в Киев; Мелхиседек переведён в Михайловский монастырь, а на его место, в Мотронинский монастырь, был назначен другой игумен, которому синодом было вменено в обязанность «не создавать ни под каким видом причины к каким-нибудь неудовольствиям и раздорам».^[19]

Греко-католический митрополит Киевский, Галицкий и всея Руси Филип Володкович, ранее бывший вдохновителем преследований православия украинской партией, но отстранённый от управления митрополией конфедератами за смену ориентации на крайне русофильскую и ультраправославную, из-за расследования деятельности школы по организации обороны Умани смог вернуться к исполнению своих обязанностей только через 2 года по просьбе папского нунция. Сам представитель римского папы в Умани тайно принял от каждого польского руководителя обороны Умани присягу на верность украинской партии, и они, изображая друг перед другом верных конфедератов, на самом деле мешали друг другу и искали повод сдать Умань Железняку и Гонте, считая их союзниками украинской партии^[23].

Императрица приказала регулярным войскам арестовать тех униатских священников, кто откажется переходить в православие, чтобы положить конец конфликту между православными и униатами^[23]. Вместо арестованных, изгнанных и погибших в смуту униатских священников Святейший Синод русской церкви по представлению одного из фактических руководителей Слуцкой конфедерации Григория Конисского назначил новопосвящённых православных священников. 1200 храмов, ранее принадлежавших униатской церкви, стали православными^[23].

В то время как в самой России было очень трудно провести рекрутские наборы, многие жители Правобережной Украины, продемонстрировав, по признанию П. А. Румянцева, «преданность вере и государыне, какую и вообразить невозможно среди наших природных подданных», добровольно записались в регулярную армию повстанцев — Правобережное Войско Запорожское. Во время масштабных совместных учений с русскими войсками «как правильно вязать пленных» их вывезли на территорию империи и пополнили ими русские войска. По воспоминаниям фельдмаршала Прозоровского, он сделал выговор генералу Кречетникову за выдачу Гонты и его соратников и телесные наказания участников восстания, и впредь запретил подобные вмешательства во внутренние дела Речи Посполитой. Поэтому в других местах русские войска только разоружали повстанцев, не наказывали их, (кроме подданных России из запорожцев и регулярных войск, которых арестовали и судили как дезертиров или, если они были в отпуске, «бездельников»), и не выдавали, многие участники восстания переселились во владения России.

Несмотря на то, что участники восстания были подвергнуты максимально допустимым по российским законам публичным и позорным показательным телесным наказаниям в присутствии официальных представителей Турции, с последующим направлением на каторгу в «места, не столь отдалённые», в самом скором времени после этих событий Турция и Крым, польстившись на обещание Барской конфедерации и Франции передать Турции Подолье и Волынь и направить на помощь Турции и Крыму войска и флот Франции и Австрии, используя как предлог нарушение Россией международных договоров вводом русских вооружённых сил в пограничные местности для подавления Колиивщины, а также воспользовавшись тем, что среди гайдамаков, совершивших нападение на Балту, были запорожцы — русские подданные, — всё-таки пришли на помощь конфедератам и уже 6 октября 1768 года объявили войну России. Однако русские при активном участии запорожцев победили объединённые силы конфедератов (под французским командованием), Оттоманской Порты и Крымского ханства. Увидев мощь русского оружия, европейские державы не выполнили обещания военной помощи Турции и Крыму.

В результате войны был заключён Кючук-Кайнарджийский мирный договор, Крым и Кубанская область вошли в состав России, а Турция отказалась от прав на Грузию, были расширены права христиан Турции.

Часть скрывшихся участников восстания, совместно со ссыльными колиями и конфедератами^[24], затем приняли участие в восстании Пугачёва. Именно поэтому в самых первых своих манифестах Емельян Пугачёв обещал восстановить все вольности Речи Посполитой и Войска Запорожского Низового, надеясь на их помощь. Но после подавления восстания Пугачёва, Войско Запорожское Низовое было упразднено, в том числе, из-за того, что в восстании Пугачёва участвовали запорожцы, сосланные за Волгу и на реку Яик за участие в Колиивщине, а также из-за ставших известными планов Пугачёва уйти в Запорожскую Сечь^[25].

В 1772 году произошёл первый раздел Речи Посполитой. В ходе разделов Польши и выполнения решений Венского конгресса 1815 года Правобережная Украина (историческая Русская земля), Подолия и часть Волыни были включены в состав Российской империи, но Галиция и другая часть Волыни вошли в состав Австрийской империи.

Восстание сохранилось в общественной памяти и нашло отражение в фольклоре и литературно-художественных произведениях.

Так, писатель и общественный деятель XIX века, польский шляхтич и казак^{[Комм 10]}, участник польского восстания 1830 года, эмигрант, генерал турецкой армии Михаил Чайковский, родившийся недалеко от мест, где происходили основные события Колиивщины, вспоминал^[26]:

Восстанию посвящена поэма «Гайдамаки» Тараса Шевченко, оно упоминается и в других его произведениях.

Событиям, связанным с восстанием, посвящена историческая повесть Григория Данилевского «Уманская резня: последние запорожцы, 1768−1775».^[27]

Советский и украинский писатель Юрий Мушкетик посвятил восстанию повесть «Гайдамаки».