Кексгольмская, Мария Константиновна

Во время Русско-турецкой войны 1877―1878 годов после разгрома турецкой армии Сулейман-паши русские войска вели стремительное наступление на Константинополь. После ночного боя 5 (17) января 1878 года 1-й бригады 3-й гвардейской пехотной дивизии русской армии с турецкими войсками под селом Караагач и занятия первой в тот же день Филиппополя (ныне Пловдив), местное турецкое и отчасти болгарское население, увлекаемое отступающей турецкой армией, в панике бросилось бежать по Адрианопольскому тракту. В то же время трудноуправляемые турецким командованием отряды башибузуков и черкесов (турецких) принялись грабить, по ходу убивая болгарских и нередко турецких жителей. В общем хаосе конфликты на национальной почве происходили и между двумя последними^[3]. По обеим сторонам Адрианопольского тракта, по которому шла 1-я бригада генерал-майора Д. В. Краснова, среди разбитых обозов из телег лежало множество заваленных снегом и перемешанных между собой мёртвых тел беженцев и животных (как убитых, так и умерших от холода и голода). Также слышались плач и стоны умирающих, но частям был отдан строгий приказ в кратчайшие сроки выйти к Адрианополю (ныне ― Эдирне), чтобы не дать успеть противнику укрепиться в нём во избежание излишних потерь среди русских войск при его взятии. Офицеры систематически отдавали команду «Вперёд!». Солдаты бросали из строя гибнущим беженцам сухари из собственного сухого пайка^[4][5].

Вечером 12 (24) января, миновав выгоревшую уже деревню Курчешма, рядовой 11-й нестроевой роты Кексгольмского гренадерского полка Михаил Саенко обратил внимание на сидевшую у потухшего костра с краю от дороги «полумёртвую» женщину с безумным взглядом (по другой версии, женщина, бывшая в богатом турецком наряде и с лицом, обезображенным сабельным ударом, была уже мертва^[3]). На руках у неё, прижавшись к груди, сидел ещё живой ребёнок. Рядовой Саенко выскочил из строя, принял из рук женщины ребёнка и, запахнув его полой шинели, вернулся в строй. Левая рука у ребёнка была поранена, и из неё сочилась кровь (предположительно рана была нанесена черкесами^[6]). Во время всего марша солдаты по очереди несли ребёнка на руках, передавая его из рук в руки. Ребёнок был девочкой. Своё имя она назвала — Айше. От начала до конца колонны солдаты передавали: «Бог благословил нас дочкой!». Каждый желал пронести ребёнка на руках подольше и на него же было устремлено всё внимание солдат^[4][5].

Существует и другая версия относительно находки ребёнка, согласно которой он был подобран во время бивака (привала) рядовым Михаилом Саенко. Он обнаружил, что у него пропала иконка Казанской Божией Матери, которую он всегда носил на груди. Саенко тут же бросился по обратному пути и нашёл её близ сгоревшей деревни Курчешмы. Уже возвращаясь в лагерь, он решил прикурить у потухающего костра и услышал детский плач. Среди группы уже окоченевших мёртвых тел он увидел умирающую женщину, которая что-то бессвязно, по его выражению, «лопотала» на непонятном языке. Михаил Саенко не раздумывая принял из рук матери ребёнка и принёс его с собой на бивак^[7][8].

Находясь на биваке, солдаты во главе с фельдфебелем Григорием Косаревым доложили о ребёнке командованию, поинтересовавшись при этом, как поступить с ним дальше. Изначально приняли решение передать девочку какой-нибудь из болгарских семей, чтобы те удочерили её. Однако за время пребывания ребёнка в полку, все (как нижние чины, так и офицеры) сильно к ней привязались. Полковой портной сшил ей из солдатской шинели платьице, а солдаты соорудили для неё из одной из аптечных двуколок (телег) походную колыбельку, отделав её изнутри войлоком, а сверху накрыв брезентом^[9].

После взятия Адрианополя Кексгольмский полк дошёл до мыса Бююк-Чекмедже (на побережье Мраморного моря, 25 вёрст от Константинополя). Там же на общем офицерском собрании было принято единогласное решение:

Признать Айше дочерью полка, взять её с собой в Россию и принять на себя все заботы о её воспитании и благосостоянии ко времени совершеннолетия её.

Девочке купили всё необходимое и, ввиду ходивших слухов о предстоящем штурме Константинополя, её сначала поместили в местный женский монастырь, а затем с первой же партией раненых отправили с провожатым в Варшаву (место постоянной дислокации полка), а в августе 1878 года туда вернулся и сам полк^[10].

13 (25) мая 1879 года полковой священник отец Стефан Мещерский крестил Айше в православие. На обряде крещения присутствовали все офицеры полка. Купель, в которой крестили Айше, была осыпана сиренью^[8]. Наречена она была именем Мария. Крёстным отцом был избран поручик Константин Коновалов, а крёстной матерью ― Софья Панютина (жена командира полка генерал-майора В. Ф. Панютина)^[6].

• Имя ― Мария, было дано в честь императрицы Марии Александровны^[1].
• Отчество ― Константиновна, по имени её восприемника поручика Константина Коновалова^[1].
• Фамилия ― Кексгольмская, по именованию полка^[12].

Национальная принадлежность Марии осталась неопределённой. Преобладает мнение, что она была турчанкой, поскольку Айше — распространённое турецкое женское имя арабского происхождения^[6][4][13].

Впрочем, как отмечено в ряде изданий, и офицерам, и нижним чинам было безразлично, какой национальности был ребёнок^[10].

На офицерском собрании в отношении Марии был учреждён опекунский совет из офицеров полка: поручика Коновалова (её крёстного отца), штабс-капитана Петерсона и капитанов П. И. Толкушкина и Райхенбаха под председательством последнего^[12]. Также был утверждён фонд на содержание «дочери полка», в который удерживался 1 % из ежемесячного жалования офицеров полка. Выделялись 10 % и из Высочайше пожалованных из казны наградных, призовых и других получений. Также в фонд шли по 10 копеек от выигрыша с каждой карточной игры^[6]. Накопленный капитал Мария должна была получить по достижении ею совершеннолетия^[9]. До поступления в учебное заведение она жила и воспитывалась в семье командира полка генерал-майора Панютина^[10].

В августе 1879 года император Александр II был проездом в Варшаве, где посетил офицерское собрание в Кексгольмском полку. В гостиной собрания он обратил внимание на фотографию Марии Кексгольмской. Панютин рассказал, как она была найдена и удочерена полком, а также высказал желание офицеров полка просить Государыню императрицу, по достижении Марией соответствующего возраста, устроить «их дочь» в Варшавский Александро-Мариинский институт благородных девиц. Александр II ответил, что лично попросит об этом императрицу. Вскоре Мария Александровна дала позволение определить Марию Кексгольмскую в данный институт пенсионеркой своего имени, куда последняя поступила в 1883 году^[10].

Во время учёбы Марии Кексгольмской командир полка Панютин внимательно следил за её успехами. По субботам на офицерском собрании вывешивались полученные Марией баллы, а каждое воскресенье к ней в институт приезжали опекуны, привозя ей конфеты и цветы. По отзыву преподавателей, Мария училась добросовестно, была скромна и послушна. Много свободного времени Мария уделяла всякому рукоделью, особенно шитью^[14].

7 (19) июня 1890 года Мария Кексгольмская успешно окончила институт. Вступивший 11 (23) августа 1885 года в должность командира полка генерал-майор Я. А. Гребенщиков в присутствии опекунов от имени всех офицеров преподнёс Марии дорогой, украшенный бриллиантами, браслет^[14]. В том же году она переехала в Луцк к семье своей крёстной матери и бывшего командира Кексгольмского полка Панютина^{[Комм. 2]}.

Осенью того же года на Волыни происходили Ровенские (или Волынские) манёвры, в которых принимал участие и Кексгольмский гренадерский полк. На них Мария Кексгольмская была замечена императрицей Марией Фёдоровной, которая пригласила «дочь полка» в царскую ставку. Оттуда последняя вместе с императором Александром III и императрицей смотрела заключительный церемониальный марш Кексгольмского полка на параде^[10].

В 1890 и 1891 годах на святки и на масленицу Мария приезжала в Варшаву, чтобы посетить полк. Останавливалась она у своего крёстного отца полковника Коновалова^{[Комм. 3]}. Приезды Марии в полк сопровождались балами, спектаклями, вечеринками в офицерских семьях и прочими общественными мероприятиями в честь приезда «дочери полка». Б. В. Адамович, служивший в то время в Кексгольмском полку и бывший её сверстником, вспоминал, что ветераны Русско-турецкой войны обращались к ней на «ты», называя её Машей. Молодые же офицеры обращались к ней на «Вы» и называли Марией Константиновной^[2]. Также Адамович вспоминал:

История о сложившейся судьбе дочери Кексгольмского полка, некогда лишившейся своих родителей и спасённой русскими солдатами, публиковалась в периодических изданиях того времени. Кроме отечественной прессы о ней писали и зарубежные печатные издания, такие как: британская «The Daily News»; американские (США) «The Salt Lake Herald» (Солт-Лейк-Сити)^[15], «The New York Times» (Нью-Йорк)^[16], «The World» (Нью-Йорк)^[17], «Daily Freeman» (Уокешо), «Logansport Pharos-Tribune» (Логанспорт)^[18], «Barbour County Index» (Мэдисин Лодж)^[19], «The Daily Democrat» (Хантингтон), «The Pittsburg Headlight» (Питтсбург)^[20]; новозеландские «Oamaru Mail» (Оамару)^[21], «The Southland Times» (Инверкаргилл)^[22], «Otago Witness» (Данидин)^[23] и другие.

В 1893 году лейб-гвардии Гродненского гусарского полка ротмистр Ю. Л. Елец, известный своей литературной деятельностью, издал брошюру «Дочь Кексгольского полка»^[24], которая была поднесена императрице Марии Фёдоровне.

В Луцке Мария познакомилась с офицером 33-го драгунского Изюмского полка, дислоцированного там же, ― корнетом Александром Шлеммером, а летом 1892 года корнет обратился к офицерам Кексгольмского гренадерского полка, испросив «руки их дочери»^[2].

4 (16) ноября того же года в церкви Александровской цитадели в Варшаве состоялось бракосочетание. Посаженым отцом Марии на свадьбе был командир Кексгольмского полка ― генерал-майор Д. М. Резвой. Посаженой матерью ― Павлова (из семьи Панютиных)^[2].

На свадьбу собралась практически вся русская общественность в Варшаве во главе с командующим войсками Варшавского военного округа генерал-адъютантом И. В. Гурко. Было получено около 300 поздравительных телеграмм. От шефа полка австрийского императора Франца Иосифа I на свадьбу прибыл генерал-адъютант Клешн, который от имени своего императора передал поздравления с наилучшими пожеланиями и массивный золотой браслет в виде цепи с вензелем «F. I. I», усыпанный крупными бриллиантами. Ценный золотой браслет, украшенный бриллиантами и сапфирами, в качестве свадебного подарка Марии был прислан и из Санкт-Петербурга русской императрицей Марией Фёдоровной^[25][8]. От самого Кексгольмского полка Марии в подарок был поднесён серебряный сервиз с полковыми гербами^[2]. Нижние чины благословили её образом Петра и Павла. В приданое офицерами полка к тому времени были собраны 12 тыс. рублей^[26].

Среди прочих на свадьбу был приглашён и Михаил Саенко, некогда спасший Марии жизнь и принёсший её в полк, однако по неким причинам Саенко не смог приехать, но прислал телеграмму следующего содержания:

После свадьбы Мария уехала с мужем к нему в Орловскую деревню^[25] Дубно^[1]. Связь Марии с полком не терялась. Она периодически приезжала в полк. Вносила пожертвование на обустройство полковой церкви в Варшаве и в 1910 году на возведение памятника Петру I в честь 200-летнего юбилея полка. Также участвовала в складчинах при несчастных случаях с солдатами полка^[2].

В 1896 году Мария пожертвовала 20 тысяч рублей на строительство церкви Святого Благоверного князя Александра Невского в Минске^[27].

Известно, что к 1914 году Мария проживала в Москве^[28].

С началом Первой мировой войны и выступлением в августе 1914 года в поход Кексгольмского полка, Мария тут же, сделав крупное пожертвование в фонд русских госпиталей, отправилась из Москвы в Могилёв, где поступила сестрой милосердия в учреждённый 3-й гвардейской пехотной дивизией лазарет им. Великого князя Николая Николаевича. Штат из сестёр милосердия в нём, соответственно, составляли жёны, матери и сёстры офицеров той дивизии, в которую входил и Кексгольмский полк. Марию особенно интересовали любые сведения о кексгольмцах^[29]. Бывший на тот момент командиром Кексгольмского полка генерал-майор Б. В. Адамович вспоминал, как возвращавшиеся в полк после лечения солдаты и офицеры рассказывали о её искренних заботах о раненых^[28][30]. Во время их лечения Мария заразилась туберкулёзом^[1].

Ко времени Октябрьской революции Мария с лазаретом дивизии находилась во Владикавказе. В то время у неё уже начался туберкулёзный процесс, и она была отправлена в туберкулёзный санаторий для сестёр милосердия в Сочи. Бывший на тот момент уже генерал-лейтенантом Адамович вспоминал, что случайно повстречался там с Марией в ноябре 1919 года. К тому времени у неё уже погиб на фронте старший сын Павел, воевавший в рядах Добровольческой армии. В январе следующего 1920 года Адамович вновь встретил Марию на палубе парохода, шедшего из Туапсе в Новороссийск. Она ехала тогда к мужу. Адамович писал, что он несколько дней прожил у Шлеммеров, и вышло, что расстался с ними «навсегда»^[28].

Ввиду обострения у Марии туберкулёза, в марте 1920 года её отправили пароходом в санаторий близ Ялты. Там же на излечении от тифа находился и её муж^[30]. Сопровождавшая тогда Марию сестра милосердия Варнек вспоминала, что «ей оставалось недолго жить»^[31].

Мария Шлеммер умерла от туберкулёза 20 августа 1920 года в Ялте^[30]. Была похоронена там же на городском Новом кладбище^[28].

муж — Александр Шлеммер (1866—1920) — на момент женитьбы — корнет 33-го драгунского Изюмского полка. По состоянию на 1916 год — ротмистр, заведующий командой Варшавской конно-полицейской стражи. Во время Гражданской войны в ВСЮР, а затем русской армии Врангеля. Осенью 1920 года в Севастополе расстрелян большевиками^[32].

дети:

• Павел — офицер лейб-гвардии Кексгольмского полка, во время Гражданской войны в Добровольческой армии. Погиб в июне 1918 года (по другим данным — 6 июня 1917 года в Тамбове)^[32].
• Георгий — офицер лейб-гвардии Кексгольмского полка, во время Гражданской войны был в Добровольческой армии, затем в ВСЮР, состоял в батальоне своего полка до Крымской эвакуации. В эмиграции в Германии (к 1955 году под Мюнхеном)^[32]. Умер в 1974 году (потомства не оставил)^[33].

• В 2001 году в Приозерске (до 1948 года — Кексгольм) Ленинградской области при поддержке администрации Приозерского района главой муниципального образования было издано постановление «О присуждении ежегодной муниципальной стипендии им. Марии Константиновны Кексгольмской». Премия вручается ежегодно самой достойной выпускнице какого-либо учебного заведения до сих пор^[34].