Искусство Ирана

Свидетельства существования цивилизации с расписной керамикой в окрестностях Суз датируются примерно 5000 г. до н. э.^[4]. В период Урука Сузы прочно входили в шумеро-урукскую культурную сферу. В Сузах обнаружена имитация всего государственного аппарата Урука, протописьменность, цилиндрические печати с шумерскими мотивами и монументальная архитектура. Возможно, Сузы были колонией Урука. Поэтому периодизация Суз соответствует Уруку; ранний, средний и поздний периоды Суз II (3800—3100 гг. до н. э.) соответствуют раннему, среднему и позднему периодам Урука.

Вскоре после того, как 6 тыс. лет назад Сузы были впервые заселены, их жители возвели храм на монументальной платформе, возвышавшейся над плоским окружающим ландшафтом. Уникальность этого места заметна по искусности керамических сосудов, которые были помещены в качестве подношений в тысячу или более могил у основания храмовой платформы. С кладбища было извлечено почти две тысячи горшков, большинство из которых сейчас хранятся в Лувре. Найденные сосуды свидетельствуют о художественных и технических достижениях их изготовителей и содержат сведения об организации общества, которое их произвело^[5]. Расписные керамические сосуды из Суз, выполненные в самом раннем первом стиле, представляют собой позднюю региональную версию месопотамской убейдской керамической традиции, распространившейся по всему Ближнему Востоку в 5-м тысячелетии до н. э.^[5].

Стиль Суз I был в значительной степени продуктом прошлого и влияния современных керамических производств в горах западного Ирана. Повторяющиеся в тесной связи сосуды трёх типов — питьевой кубок или мензурка, сервировочное блюдо и маленький кувшин — указывают на потребление трёх видов пищи, которая, очевидно, считалась столь же необходимой для жизни в загробном мире, как и в этом. Керамика таких форм, украшенная росписью, составляет большую часть сосудов из могильника. Другие кувшины и миски для приготовления пищи с простыми полосами, нарисованными на них, вероятно, были могильным имуществом более бедных граждан, а также подростков и, возможно, детей^[6]. Керамика изготовлена вручную. Хотя, возможно, использовался медленный круг, асимметрия сосудов и неравномерность нанесения круговых линий и полос указывают на то, что большая часть работы была выполнена вручную^[6].

Наскальные рельефы горного царства Луллубеи, особенно наскальный рельеф царя Анубанини, — рельефы, датируемые примерно 2300 годом до н. э. или началом 2-го тысячелетия до н. э., самые ранние наскальные рельефы Ирана. Они находятся в провинции Керманшах^[7][8]. Считается, что эти рельефы повлияли на более поздние ахеменидские Бехистунские рельефы, которые появились примерно 1,5 тысячелетия спустя^[7][9].

Эламское искусство с юга и запада современного Ирана имело много общих черт с соседним искусством Месопотамии, хотя зачастую было менее сложным. Встречаются цилиндрические печати, небольшие фигурки поклоняющихся, богов и животных, неглубокие рельефы и несколько крупных статуй правителей. Есть небольшое количество очень изящных золотых сосудов с рельефными фигурками^[10].

Луристанские бронзы — небольшие литые предметы, украшенные бронзовыми скульптурами раннего железного века, которые были найдены в большом количестве в провинции Лурестан и Керманшах в западно-центральном Иране^[11]. Они включают в себя большое количество украшений, инструментов, оружия, конского снаряжения и меньшее количество сосудов, включая ситулы^[12], и те, которые были найдены в зарегистрированных раскопках, обычно находятся в захоронениях^[13]. Этническая принадлежность людей, которые их создали, остаётся неясной^[14], хотя они вполне могли быть персами, возможно, родственными современным лурам, которые дали своё имя этой местности. Они датируются периодом между 1000 и 650 гг. до н. э.^[15][16].

Бронзовые изделия, как правило, плоские, с ажурным орнаментом, как и родственные изделия из металла скифского искусства. Они представляют собой искусство кочевого или пастбищного племени, для которого все вещи должны были быть лёгкими и портативными, а такие необходимые предметы, как оружие, наконечники (возможно, для столбов палаток), упряжь, булавки, кубки и мелкая фурнитура, сильно украшены на их небольшой площади^[17]. Часто встречаются изображения животных, особенно козлов или овец с большими рогами, а формы и стили отличаются оригинальностью и изобретательностью. Мотив «Хозяина животных», изображающий человека, стоящего между двумя столкнувшимися животными и держащего их, встречается часто, но обычно сильно стилизован^[18]. Встречаются и женщины-«хозяйки животных»^[19].

Клад Зивие из провинции Курдистан около 700 г. до н. э. представляет собой коллекцию предметов, в основном из металла, возможно, не всех, найденных вместе, примерно одной датировки, демонстрирующих искусство персидских городов того периода. Изысканные металлические изделия времён железного века II были найдены в Хасанлу и ещё раньше в Марлике^[20][10].

Об искусстве Ирана с правления Ахеменидов до арабского завоевания в VII веке, см. отдельную статью.

Большой резной наскальный рельеф, обычно устанавливаемый на возвышенности у дороги или у источника воды, является распространённым средством в персидском искусстве, в основном используемым для прославления царя и провозглашения персидского контроля над территорией^[21]. Он начинается с луллубейских и эламских наскальных рельефов, таких как в Сере-Поле-Зохаб в Иранском Курдистане (около 2000 г. до н. э.), Кул-е Фарах и Эшкафт-е Салман на юго-западе Ирана, и продолжался при ассирийцах.

Об искусстве Ирана после арабского завоевания в VII веке и до окончания династии Каджаров в 1925 году см. отдельную статью.

Ковроткачество — неотъемлемая часть персидской культуры и искусства. В группе восточных ковров, производимых странами так называемого «коврового пояса», персидский ковёр выделяется разнообразием и сложностью узоров^[22].

Персидские ковры и ковровые изделия различных типов параллельно ткались кочевыми племенами, в деревенских и городских мастерских, а также на мануфактурах царского двора. Как таковые, они представляют различные, параллельные линии традиций и отражают историю Ирана и его различных народов. Ковры, сотканные на придворных мануфактурах Сефевидов в Исфахане в XVI веке, славятся своими сложными цветовыми решениями и художественным оформлением и сегодня хранятся в музеях и частных коллекциях по всему миру. Их узоры и орнаменты заложили художественную традицию для придворных мануфактур, которая сохранялась на протяжении всего периода существования Персидской империи вплоть до последней царской династии Ирана. К числу исключительных сефевидских ковров относятся Ардебильский ковёр (ныне хранится в Лондоне и Лос-Анджелесе) и Коронационный ковёр (ныне хранится в Копенгагене). Гораздо более ранний ковёр Хосрова — это утраченный сасанидский ковёр для царского дворца в Ктесифоне, а самый древний Пазырыкский ковёр, предположительно, был изготовлен в Персии^[22].

Ковры, сотканные в городах и региональных центрах, таких как Тебриз, Керман, Мешхед, Кашан, Исфахан, Наин и Кум, отличаются особой техникой плетения, использованием высококачественных материалов, цветов и узоров. Городские мануфактуры, такие как в Тебризе, сыграли важную историческую роль в возрождении традиции ковроткачества после периодов упадка. Ковры, сотканные в деревнях и различных племенах Ирана, отличаются тонкой шерстью, яркими и сложными цветами, а также специфическими традиционными узорами. Кочевые и мелкие деревенские ткачи часто производят ковры с более смелыми, а иногда и грубыми узорами, которые считаются наиболее аутентичными и традиционными коврами Персии, в отличие от художественных, заранее спланированных узоров, создаваемых на крупных предприятиях. Ковры Габблех — самый известный тип ковра из этой линии традиции^[22].

Ковёр «Охота», изготовленный Гьятом уд-Дином Джами. Шерсть, хлопок и шёлк, (1542—1543)

Искусство и ремесло ковроткачества переживало периоды упадка во времена политических волнений или под влиянием коммерческих требований. Особенно оно пострадало от внедрения синтетических красителей во второй половине XIX века. Ковроткачество по-прежнему играет важную роль в экономике современного Ирана^[22]. Современное производство характеризуется возрождением традиционного окрашивания натуральными красителями, восстановлением традиционных узоров племён, а также изобретением современных и инновационных дизайнов, сотканных в многовековой технике. Персидские ковры и ковровые изделия ручной работы считались предметами высокой художественной и утилитарной ценности и престижа с момента первого упоминания о них древнегреческими писателями и до наших дней.

Хотя термин «персидский ковёр» чаще всего относится к ворсовым тканям, плоские ковры и ковровые изделия, такие как килим, сумак, и вышитые ткани, такие как сюзане, являются частью богатой и многообразной традиции персидского ткачества. Персия была известна своим текстилем, по крайней мере, так же давно, как и своими коврами^[22].

В 2010 году «традиционные навыки ковроткачества» в Фарсе и Кашане были внесены в список нематериального культурного наследия ЮНЕСКО^[23][24].

Персидская миниатюра — это небольшая картина на бумаге, будь то книжная иллюстрация или отдельное произведение искусства, предназначенное для хранения в альбоме таких работ, называемом муракка. Техника исполнения в целом сопоставима с западными и византийскими традициями миниатюр в иллюминированных рукописях.

Хотя существует более древняя персидская традиция настенной живописи, сохранность и состояние миниатюр лучше, и миниатюры являются наиболее известной формой персидской живописи на Западе, а многие из наиболее важных примеров находятся в западных или турецких музеях. Миниатюрная живопись стала значительным персидским жанром в XIII веке, получив китайское влияние после монгольских завоеваний^[25], а высшая точка традиции была достигнута в XV и XVI веках^[26]. После этого традиция продолжилась под некоторым западным влиянием^[27], и имеет много современных представителей. Персидская миниатюра оказала доминирующее влияние на другие исламские миниатюрные традиции, в первую очередь на османскую миниатюру в Турции и могольскую миниатюру на Индийском субконтиненте.

Традиция выросла из книжной иллюстрации, где изображалось множество повествовательных сцен, часто с большим количеством фигур. Сложившиеся традиции изображения эффективны, но отличаются от западной графической перспективы. Более важные фигуры могут быть несколько крупнее окружающих их людей, а сцены сражений могут быть очень многолюдными^[28]. Рецессия (глубина в пространстве картины) обозначается путём размещения более удалённых фигур выше в пространстве. Большое внимание уделяется фону, будь то пейзаж или здания, и детализация и живость, с которой изображаются растения и животные, ткани палаток, вешалок или ковров, узоры на плитке, — одна из самых ярких особенностей этой формы. Одежда фигур также показана с большой тщательностью, хотя художники часто избегали передавать узорчатую ткань, которую многие носили. Животные, особенно лошади, которые очень часто появляются, в основном изображены боком; даже любовные истории, которые составляют большую часть классического иллюстрированного материала, в основном происходят в седле, если речь идёт о принце-протагонисте. Пейзажи очень часто гористые (равнины, которые составляют большую часть Персии, редко встречаются), на это указывает высокий волнистый горизонт и обнажения голых скал, которые, как и облака в обычно небольшом участке неба, оставленном над пейзажем, изображаются в условностях, заимствованных из китайского искусства. Даже когда изображается сцена во дворце, точка зрения часто представляется с высоты нескольких метров в воздухе^[28].

Персидское искусство при исламе никогда полностью не запрещало человеческую фигуру, и в традиции миниатюры изображение фигур, часто в большом количестве, занимает центральное место. Отчасти это объясняется тем, что миниатюра — частная форма, хранящаяся в книге или альбоме и показываемая только тем, кого выберет владелец. Поэтому можно было быть более свободным, чем в настенных росписях или других произведениях, которые видит более широкая аудитория. Известно, что Коран и другие чисто религиозные произведения не иллюстрировались таким образом, хотя истории и другие литературные произведения могут включать сцены, связанные с религией, в том числе с изображением Мухаммеда, после 1500 года обычно без демонстрации его лица^[29].

Наряду с изображениями фигур в миниатюрах и бордюрах существовал параллельный стиль нефигуративного орнаментального оформления, который встречался в бордюрах и панелях на страницах миниатюр, а также в местах в начале или конце произведения или раздела, а часто и на целых страницах, выступающих в качестве фронтисписа. В исламском искусстве это называется «иллюминацией», и рукописи Корана и других религиозных книг часто включали значительное количество иллюминированных страниц^[30]. Дизайны отражали современные работы в других средствах массовой информации, а в более поздние периоды были особенно близки к книжным обложкам и персидским коврам, и считается, что многие дизайны ковров были созданы придворными художниками и отправлены в мастерские в провинциях^[31].