Югославизм

Уже в первой половине XIX века в рамках освободительной борьбы югославянских народов против Османской империи и империи Габсбургов появились идеи их культурного и политического сближения. Так, в 1844 году Гарашанин, Илия в своем произведении «Начертание» писал, что Сербия должна стремиться к созданию большого югославянского государства под ее началом, поскольку только так южные славяне смогут обеспечить свою независимость. С другой стороны хорватский политик Анте Старчевич был сторонником создания «Великой Хорватии», независимого славянского государства, территория которого должна была включать всю территорию южных славян, включая Сербию, которая, по его мнению, является лишь исторической территорией Хорватии.

Термины «югослав» и «югославянин» впервые употребил сербский публицист Теодор Павлович, который был противником хорватского иллирийского движения. Он в 1839 году предложил заменить термин «иллиризм» на термин «югославянство». Идеологами югославизма как политического движения были хорваты Йосип Юрай Штросмайер и Франьо Рачки. Они считали, что поскольку югославянские народы уже давно национально оформились, то создать единый народ не представляется возможным, но вполне возможно создать единое югославское государство, в котором на равных правах братские народы будут сосуществовать^[1].

Идеи югославизма, развитые совместными усилиями сербских и хорватских деятелей национального возрождения, к концу XIX века обнаружили серьёзные внутренние противоречия. Идея единства южных славян формально поддерживалось обеими сторонами. Тем не менее, стороны не могли прийти к единому мнению относительно того, в каком виде будет существовать будущая Югославия.

В конце XIX века Сербия первой завоевало свою независимость и стала полноценным международным игроком на Балканах, в то время как славянские народы Австро-Венгрии, хоть и получили автономию в составе Королевства Хорватии и Славонии, продолжали оставаться зависимыми от власти Габсбургов. Вслед за идеологами иллиризма, хорватские югослависты предлагали проекты южнославянского государства в рамках Австро-Венгрии. Разработанная хорватскими югославистами концепция «триализма» предполагала вхождение югославянского государства в состав Австро-Венгрии на равных правах с Австрийской империей и Венгерским королевством. Такой формат южнославянского объединения, разумеется, не мог устраивать сербских югославистов по другую сторону границы — реализация подобного проекта означала бы для них потерю независимости.

С другой стороны, югослависты независимых Сербии и Черногории видели свою историческую миссию в освобождении тех южнославянских земель, которые оставались под иностранным управлением. Идеалом будущей Югославии они считали независимое национальное государство, в которым будут стёрты границы между сербами, хорватами, словенцами и другими нациями, которых, на основании общего языка, они считали единым народом. Так, видный сербский просветитель Доситей Обрадович считал всех людей, говорящих на штокавском наречии «славяносербской» нацией. При этом Обрадович считал религию разных частей этого народа (православие у сербов, католичество у хорватов и ислам у бошняков) вторичной по отношению к языку и общему происхождению^[2].

Если многие сербские интеллектуалы считали всех носителей штокавского наречия одной нацией, вне зависимости от их вероисповедования, то хорватские либеральные идеологи признавали существование различий, разделяющих южнославянские народы^[3]. Некоторая часть хорватских югославистов вслед за сербами заявляла о том, что все южные славяне — одна нация и предлагали и хорватам и сербам пожертвовать своими этнонимами «ради общего дела». На деле же, в Хорватии росла популярность идеи хорватского национализма, сторонники которой с настороженностью относились к потере собственной идентичности в угоду надэтнической «югославской нации»^[4].

Сербский проект югославизма не устраивал националистически настроенные круги хорватской интеллигенции. Они резко выступали против ведущей роли Сербского Королевства в будущем объединении южных славян и зачастую прибегали к националистической шовинистской риторике. Так, один из основателей Хорватской партии права («правашей») Анте Старчевич заявлял, что «история вообще не знает такого народа как сербы». Он не признавал существование сербов как в самой Сербии, так и в других землях Балканского полуострова^[5].

Югославизм был мощной политической силой во время Первой мировой войны. Уже в начале войны, 7 декабря 1914 года, Народная скупщина Сербии приняла Нишскую декларацию, в которой в качестве цели войны провозглашалось создание единого государства сербов, хорватов и словенцев. 30 мая 1915 года группа хорватских, сербских и словенских политических деятелей, выступавшая за освобождение югославянских территорий из под власти Австро-Венгрии и их дальнейшее объединение с Сербией и Черногорией, образовала в Лондоне Югославянский комитет. 20 июля 1917 года Никола Пашич от имени правительства Сербии и Анте Трумбич от имени Югославянского комитета подписали Корфскую декларацию, в которой заявлялось общее желание сербов, хорватов и словенцев объединиться в едином свободном и независимом государстве с единой территорией и единым гражданством.

В связи с поражением Австро-Венгрии в войне 29 октября 1918 года из территорий Австро-Венгрии, на которых проживали югославянские народы, было провозглашено создание Государства Словенцев, Хорватов и Сербов. На конференции в Женеве, проходившей с 6 по 9 ноября 1918 года, в которой приняли участие, наряду с Николой Пашичем и Анте Трумбичем, представители Народного вече Государства Словенцев, Хорватов и Сербов было подписано Женевское соглашение, в котором заявлялось что его участники «единодушно, торжественно и перед всем миром» провозглашают «объединение в государство Сербов, Хорватов и Словенцев», ожидая, что «народ Черногории, которому открыты наши братские объятия, … поспешит поприветствовать и присоединиться к этому акту». 1 декабря 1918 года было провозглашено Королевство сербов, хорватов и словенцев^[6].

Были предприняты попытки включить Болгарию в состав Югославии. Болгарский государственный переворот 1934 года привел к власти силы, которые заявили о своем намерении немедленно заключить союз с Францией и искать возможности вступления Болгарии в единую Югославию, однако эта цель не была достигнута.

В послевоенной социалистической Югославии понятие «югославы» приобрело квазиэтническое значение и стало обозначать возможность альтернативного национального самоопределения жителей страны, независимо от национальности — то есть включая как славянские, так и неславянские этносы, например косовских албанцев, венгров Воеводины, немецкого меньшинства в Словении, далматинских итальянцев и проч. Самоопределению югославов, в частности, способствовала государственная поддержка атеизма, поскольку основные различия между сербами, хорватами и боснийцами лежали именно в религиозной плоскости (православие, католицизм и ислам).

Распад страны и кровавые межэтнические столкновения 1990-х годов позже привели к определённому возрождению понятия «югославы» как проявления югоностальгии по мирной довоенной жизни, способа заявить о политической позиции неприятия этнонационализма.