Предложение в синтаксической концепции Л. В. Щербы

Придавая большое значение тому синтаксису, который занимается изучением групп слов и их разных видов или категорий, Щерба в своей докторской диссертации «Восточнолужицкое наречие» (1915) высказывает ряд соображений по вопросам теории предложения. Щербе представляется, что если под синтаксисом в узком смысле понимать учение о сочетании слов, многое в учении о предложении, например, проблема сказуемости, окажется за пределами такого синтаксиса. Тем самым предложение может состоять из одного слова, из одной, двух или нескольких групп слов. Разумеется, «сказуемость выражается не только глагольными формами, но прежде всего определённой интонацией»^[1]. По мнению Щербы, ближе всего термин «предложение» подходит к двучленному, то есть интонационно расчленённому выражению суждения^[2].

Традиционное (школьное), схоластическое понимание предложения Щербе представлялось неправильным. По его мнению, оно скрывает сущность обозначаемых этим термином явлений. Ведь обозначение «предложение», как правило, применяется к разным речевым единствам или высказываниям. Между тем, согласно Щербе, термин «предложение» может быть оправдан лишь в отношении тех двусмысленных высказываний, в которых есть словесные соответствия субъекту и предикату суждения. Щерба, в силу того преувеличенного значения, которое он придавал в вопросах семантики фонетическим (в том числе интонационным) признакам, иногда в ущерб грамматическим и лексико-семантическим, ещё больше сужал приметы предложения. Он склонен был относить к предложениям только те высказывания, в которых интонационно выражено их расчленение на подлежащее и сказуемое. Предложение, согласно Щербе, всегда «двусмысленно», то есть интонационно распадается на состав подлежащего и состав сказуемого. Тем самым учёный стремился ограничить использование термина «предложение», используя его только для обозначения высказываний, в которых интонационно расчленённо выражается суждение. При этом природу суждения и способы его выражения Щерба понимал в соответствии с традиционной формальной логикой^[3].

В статье «Очередные проблемы языковедения» Щерба писал о том, что предложение следует объяснять исходя из того, что «имеется в языковой действительности в этой области, а затем давать наблюденным явлениям те или другие наименования». Применительно к европейским языкам, в том числе к русскому, «мы прежде всего встречаемся с явлением большей или меньшей законченности высказываний разных типов, характеризующихся разнообразными специфическими интонациями — повествование, вопросы, поведения, эмоциональные высказывания». Далее «мы наблюдаем такие высказывания, где что-то утверждается или отрицается относительно чего-то другого, иначе говоря, где выражаются логические суждения». После «мы наблюдаем такие высказывания, посредством которых выражается та или иная наша апперцепция действительности в момент речи, иначе говоря, узнавание того или иного отрезка и подведение его под имеющиеся в данном языке общие понятия: светает; пожар; солнышко пригревает». «При таких обстоятельствах оказывается совершенно неясным, что же имеется в виду, когда мы говорим о „предложении“»^[4].

Высказываясь по поводу доклада Д. В. Бубриха «Происхождение так называемого пассива в прибалтийско-финских языках», Щерба развил свою мысль о типах одночленных и двучленных предложений: «Первый тип (одночленный) характеризуется одним концентром, не расчленённым на подлежащее и сказуемое, второй тип (двучленный) — двумя концентрами: подлежащего и сказуемого. Такие типы предложений существуют и в современном языке. Что же касается первичности одночленного предложения, то этот вопрос крайне проблематичен»^[5].

Щерба выдвигает учение об одночленных и двучленных предложениях, различие между которыми определяется не столько их морфологической структурой, сколько наличием или отсутствием своеобразной интонации сказуемости. В одночленном, констатирующем предложении нет интонационного расчленения на подлежащее и сказуемое (например, «настала ночь», «солнце всходит и заходит»). В двучленном предложении интонация сказуемости (пауза) выражает распадение целого на подлежащее/группу подлежащего и сказуемое/группу сказуемого. Так, по мнению Щербы, отличается двучленное предложение от одночленного. Таким образом, Щерба связывал своё понимание одночленности и двучленности предложения с различиями в грамматических способах выражения сказуемости и исходил из своеобразного логико-психологического понимания предложения как двучленного речевого выражения суждения^[6]. В признании интонации одним из существенных признаков сказуемости предложения Щерба, отчасти воспроизводя взгляды А. В. Добиаша, опередил развитие западноевропейского языкознания^[7].

В системе делений предложений на члены-фразы особенное значение выпадает у Щербы на долю понятий «психологического подлежащего» и «психологического сказуемого». Эти понятия, отчасти восходящие к синтаксической теории А. В. Добиаша, отражают также влияние на Щербу психологических теорий предложения (ср. учение о психологических подлежащем и сказуемом у Ханса Георга фон дер Габеленца и Ф. Ф. Фортунатова)^[8].

Термин «фраза» у Щербы более широкий и менее определённый, чем понятие «предложение». Судя по всему, Щерба со временем склонялся к тому, чтобы признать фразой обозначение любого относительно законченного, цельного языкового выражения мысли, чувства или волевого импульса. При этом предложение — наиболее содержательная, имеющая особенно важное познавательное значение разновидность грамматически и интонационно расчленённой фразы, которая соответствует суждению^[2]. В определении фразы и в описании её типов фонетические, интонационные признаки у Щербы преобладают над структурно-грамматическими и синтаксико-фразеологическими. В набросках «Фонетики» для нормативной грамматики русского языка Щерба суммирует свои взгляды на фразу: вне зависимости от количества синтагм все фразы могут быть двух типов — одночленные и двучленные. Эти два типа являются основными, и каждая фраза подойдёт под один или под другой тип. Одночленная фраза заключает в себе констатирование определённого факта в утвердительной, восклицательной или вопросительной форме. В двучленной фразе выступает смысловое членение на две части, которые противопоставляются друг другу^[9].

По оценке В. Виноградова, попытка Щербы объединить в понятии фразы интонационно-мелодические признаки с логическим или семантико-грамматическим признаком расчленения высказывания на подлежащее и сказуемое является неудачной. Щерба вынес проблему фразы и предложения за пределы как формальной логики, так и синтаксиса конструкций. На решении данной проблемы сказались изначальные субъективно-идеалистические основы фонологических воззрений Щербы. Хотя описания интонационной структуры разных типов фраз, предложенные Щербой, сохраняют все своё значение для синтаксической фонетики, искать разрешения вопроса о предложении и его структурных типах бессмысленно на тех путях, на которых Щерба стремился найти основы теории фразы и предложения^[10].