Паустовский, Константин Георгиевич

Константин Паустовский родился 19 (31) мая 1892 года в Москве, в Гранатном переулке, в семье железнодорожного статистика Георгия Максимовича Паустовского и Марии Григорьевны Паустовской, урождённой Высочанской^[7]. Был крещён в московской церкви Святого Георгия на Всполье. В семье росли четверо детей: Борис, Вадим, Константин и младшая дочь Галина.

Характер родителей и атмосферу своего детства Паустовский подробно описывал в автобиографической прозе. Отец, по воспоминаниям писателя, был склонен к перемене мест и отличался романтическим складом характера, тогда как мать придерживалась строгих принципов воспитания^[7]:

По отцовской линии род Паустовских происходил из запорожских казаков, переселившихся после ликвидации Запорожской Сечи в район реки Рось, неподалёку от Белой Церкви. В исследовании В. Ярмолы родословная Паустовских по мужской линии связывается с гетманом Петром Сагайдачным^[8]. Сам Георгий Максимович, по воспоминаниям сына, относился к рассказам о таком происхождении с иронией^[9]:

Дед писателя по отцовской линии Максим Григорьевич Паустовский служил в русской армии при Николае I, побывал в турецком плену и вернулся в Россию с женой-турчанкой Фатьмой, после крещения принявшей имя Гонората. По материнской линии семья имела польские корни: бабушка Викентия Ивановна была католичкой, а дед Григорий Моисеевич Высочанский служил нотариусом в Черкассах^[10].

Значительную часть детских воспоминаний Паустовского составляли рассказы родственников, поездки и впечатления от жизни в Москве, Киеве и Черкассах. В «Далёких годах» он писал о деде, бабушках и дяде Иосифе Высочанском — военном и путешественнике, бывавшем на строительстве Китайско-Восточной железной дороги и в Южной Африке во время англо-бурской войны^[10].

В 1898 году семья переехала из Москвы в Киев.

В 1904 году Паустовский поступил в Первую киевскую классическую гимназию. После распада семьи в 1908 году он некоторое время жил у дяди Николая Высочанского в Брянске и учился в местной гимназии. Осенью 1909 года вернулся в Киев и продолжил обучение^[7].

Среди гимназических предметов особенно интересовался географией. Некоторое время Константин жил во флигеле у бабушки Викентии Ивановны Высочанской на Лукьяновке и зарабатывал частными уроками. Тогда начал писать рассказы и стихи^[11]. В 1912 году киевский журнал «Огни» опубликовал его рассказ «На воде», подписанный псевдонимом «К. Балагин». В 1913 году в молодёжном журнале «Рыцарь» была напечатана повесть «Четверо». В примечаниях к первому тому шеститомного собрания сочинений Паустовского 1958 года она указана под названием «Трое». Эти публикации стали его первыми выступлениями в печати^[11].

В последнем классе гимназии Паустовский окончательно определился с выбором литературного пути. В автобиографическом очерке «Коротко о себе» он вспоминал: «С тех пор решение стать писателем завладело мной так крепко, что я начал подчинять свою жизнь этой единственной цели»^[11].

В 1912 году, окончив гимназию, Константин Паустовский поступил на историко-филологический факультет Императорского университета Святого Владимира в Киеве. Через два года он перевёлся в Московский университет. Учёбу сочетал с самостоятельным чтением и литературной работой.

С началом Первой мировой войны Паустовский прервал занятия в Московском университете. Как младший сын в семье, по действовавшим тогда правилам он не подлежал призыву. В 1914 году работал вожатым, а затем кондуктором московского трамвая. Поздней осенью того же года поступил санитаром на тыловой санитарный поезд, перевозивший раненых из Москвы в города центральной России^[7]. В 1915 году студенческую санитарную команду, в которой служил Паустовский, перевели с тылового поезда на полевой. Он забирал раненых в местах боёв в Польше и Галиции и отвозил их в Гомель и Киев. Осенью Паустовский перешёл в полевой санитарный отряд и вместе с ним прошёл путь отступления от Люблина до Несвижа^[12].

В течение 1915 года на фронтах погибли оба старших брата писателя. Борис Паустовский, прапорщик 11-го Финляндского стрелкового полка, был убит в Галиции. Вадим Паустовский, прапорщик 78-го Навагинского пехотного полка, умер от ран, полученных на Рижском направлении^[13]. После этого Паустовский вернулся в Москву к матери и сестре, однако вскоре вновь уехал. Он работал на Брянском металлургическом заводе в Екатеринославе, на Новороссийском заводе в Юзовке, на котельном заводе Нев-Вильде в Таганроге, а затем — в рыбачьей артели на Азовском море^[14].

Опыт санитарной службы нашёл отражение в литературном творчестве Паустовского. Осенью 1915 года газета «Вятская речь» напечатала очерки «Письма с войны» и «На позиции»^[15]. В Таганроге в 1916 году автор начал работу над «Романтиками» — первым крупным прозаическим произведением.

Февральская революция застала Паустовского в Ефремове Тульской губернии. Он вспоминал^[7]:

Я тотчас уехал в Москву, где уже шли и день и ночь шумные митинги на всех перекрёстках, но главным образом около памятников Пушкину и Скобелеву. Я начал работать репортёром в газетах, не спал и не ел, носился по митингам и впервые познакомился с двумя писателями — другом Чехова стариком Гиляровским, «Дядей Гиляем», и начинающим писателем-волгарем Александром Степановичем Яковлевым. Судорожная жизнь газетных редакций совершенно захватила меня, а беспокойное и шумное племя журналистов казалось мне наилучшей средой для писателя. После Октябрьской революции и переезда Советского правительства в Москву я часто бывал на заседаниях ЦИКа (в «Метрополе», в «зале с фонтаном»), несколько раз слышал Ленина, был свидетелем всех событий в Москве в то небывалое, молодое и бурное время.

Во время Гражданской войны Паустовский вновь оказался в Киеве, куда перебрались его мать и сестра. В декабре 1918 года он был призван в части Украинской державы гетмана Павла Скоропадского, а после очередной смены власти — в караульный полк Красной армии. По воспоминаниям писателя, подразделение было сформировано в том числе из бывших махновцев и вскоре расформировано после убийства полкового командира одним из солдат^[11]. Позднее Паустовский кратко характеризовал этот период как «скитания по югу страны».

Позже он переехал в Одессу, где провёл около двух лет. Работал в газете «Моряк», а после временного прекращения её выпуска — в газете «Станок»^[16]. Архивные документы подтверждают его редакционную работу: сохранилось удостоверение редактора «Моряка» от 15 июля 1921 года, а также выданный в январе 1922 года мандат редактору этой газеты для поездки по служебным делам в Крым и на Кавказ^[17].

Одесский период имел для Паустовского большое значение как время вхождения в профессиональную литературную среду. В своих воспоминаниях он писал: «В Одессе я впервые попал в среду молодых писателей. Среди сотрудников „Моряка“ были Катаев, Ильф, Багрицкий, Шенгели, Лев Славин, Бабель, Андрей Соболь,Семён Кирсанов и даже престарелый писатель Юшкевич»^[18]. Материальные условия были непростыми. По словам Паустовского, «время было голодное и весёлое». В Одессе он много писал, однако сознательно не спешил публиковать художественную прозу, считая, что ещё не достиг необходимого уровня мастерства. Впечатления от Одессы и её литературной среды позднее легли в основу четвёртой книги «Повести о жизни» — «Время больших ожиданий».

Затем, по выражению самого Паустовского, им вновь овладела «муза дальних странствий». Он покинул Одессу, побывал в Крыму, жил в Сухуми, Батуми и Тбилиси, посещал Ереван, Баку и Джульфу. В 1922—1923 годах работал в закавказской прессе, в том числе в газетах «Гудок Закавказья», «Трудовой Батум» и «Маяк»^[11]. Поездки по Кавказу и Закавказью дали материал для ранней прозы, очерков и последующих автобиографических книг.

В 1923 году Паустовский вернулся в Москву.

В Москве он несколько лет работал редактором Российского телеграфного агентства (РОСТА), совмещая службу с литературной работой. К этому времени Константин Паустовский уже регулярно печатал рассказы и очерки. В 1928 году вышел сборник «Встречные корабли», который сам писатель позднее называл началом своей профессиональной книжной биографии: «Первой моей „настоящей“ книгой был сборник рассказов „Встречные корабли“»^[7].

В 1929 году харьковское издательство «Пролетарий» выпустило роман «Блистающие облака», в котором отразились впечатления от поездок по Черноморью и Кавказу.

В конце 1920-х — начале 1930-х годов Паустовский продолжал журналистскую работу и много ездил по стране. В журнале «30 дней» были опубликованы его очерки «Разговор о рыбе», «Погоня за растениями» и «Зона голубого огня». Автор сотрудничал также с газетой «Правда», журналом «Наши достижения» и другими изданиями^[11]. В 1931 году по заданию РОСТА Константин Паустовский побывал на строительстве химического комбината в Березниках. Материалы поездки легли в основу очерков о промышленном строительстве, позднее объединённых в книгу «Великан на Каме».

Одним из главных произведений этого периода стала повесть «Кара-Бугаз», вышедшая отдельной книгой в 1932 году. После этого Паустовский оставил журналистскую работу и полностью посвятил себя литературе^[7].

В 1932 году он побывал в Петрозаводске, собирая материал по истории Онежского тракторного завода. Впечатления от поездки отразились в повести «Судьба Шарля Лонсевиля», цикле очерков об Онежском заводе и других произведениях северной тематики. В «Книге скитаний» он вспоминал о рождении замысла: «Я много бродил по городу без всякой цели и, можно сказать, „выбродил“ в Петрозаводске замысел своей книги „Судьба Шарля Лонсевиля“»^[19]. В 1930-е годы появились «Колхида», «Чёрное море», «Северная повесть», а также очерки «Подводные ветры», «Новые тропики» и «Михайловские рощи»^[11].

31 января 1939 года указом Президиума Верховного Совета СССР «О награждении советских писателей» Паустовский был награждён орденом Трудового Красного Знамени «за выдающиеся успехи и достижения в развитии советской художественной литературы»^[20].

После начала Великой Отечественной войны Паустовский, не подлежавший призыву по возрасту и состоянию здоровья, добился направления в действующую армию. 27 июня 1941 года ему было выдано удостоверение специального военного корреспондента ТАСС, и 29 июня он выехал из Москвы на Южный фронт^[21]. Уже в дороге он писал знакомым о первых увиденных им беженцах и характеризовал происходящее как «что-то настолько ужасное и жестокое, чему нет даже имени»^[21].

Около двух месяцев Паустовский находился на Южном фронте. Он выезжал на передовую, беседовал с бойцами и командирами, попадал под артиллерийские обстрелы и бомбардировки. В первой половине июля 1941 года работал в Тирасполе в редакции армейской газеты «Защитник Родины», затем в Одессе в газете «Во славу Родины». Его фронтовые статьи и очерки печатались в «Известиях», «Красной звезде», «Комсомольской правде», журналах «Огонёк», «Смена» и других изданиях^[21]. Среди публикаций этого периода — статьи «Мы победим!», «Простое дело» и «Инициатива и хладнокровие».

В начале августа 1941 года Паустовского отозвали в Москву для работы в центральном аппарате ТАСС. Вскоре он уехал в Чистополь, куда эвакуировали семьи литераторов, а в октябре 1941 года вместе с семьёй перебрался в Алма-Ату^[22]. Там Паустовский работал в Совинформбюро, занимался кинодраматургией и писал пьесы. В одном из писем он сообщал, что закончил «большой антифашистский сценарий» и готовит новую пьесу^[22]. Фронтовые впечатления отразились в прозе военных лет. К концу 1941 года были написаны «Английская бритва» и «Кружевница Настя», в 1942 году появились «Остановка в пустыне», «Просьба бойца Терёхина» и сатирический рассказ «Белые кролики», вошедшие в сборник «Наши дни». В 1943 году Паустовский написал рассказы «Спор в вагоне», «Материнское сердце», «Приказ по военной школе», «Снег» и другие произведения^[23].

В 1942 году в Барнауле и Белокурихе Паустовский вместе с режиссёром Александром Таировым и актрисой Алисой Коонен работал над пьесой «Пока не остановится сердце» для эвакуированного московского Камерного театра. Премьера спектакля состоялась 4 апреля 1943 года в Барнауле; 25 декабря того же года постановку увидели в Москве^[24].

В 1943 году писатель начал роман «Дым отечества», завершённый в 1944 году. Рукопись была утрачена в военные годы и примерно через 20 лет обнаружена в Государственном литературном архиве. В 1963 году роман был опубликован в журнале «Москва»^[23].

2 мая 1945 года по Центральному радио была передана статья Константина Паустовского «Утро Победы», в которой он писал: «Жизнь победила. Победил светлый человеческий разум»^[25].

Весной 1955 года Татьяна Паустовская приобрела в Тарусе половину небольшой бревенчатой избы на высоком берегу реки Таруски; позднее дом был выкуплен полностью, к нему пристроили террасу и рабочий кабинет, а в саду появилась беседка, служившая летним кабинетом Паустовского^[26]. В письме М. Л. Слонимскому от 13 апреля 1955 года он сообщал: «Татьяна Алексеевна со свойственной ей решительностью купила крошечный домик на берегу Оки в живописном городишке Таруса»^[27].

В Тарусе были написаны «Время больших ожиданий», «Бросок на юг», главы «Золотой розы», рассказы и очерки, в том числе «Ильинский омут»^[27].

В годы оттепели Паустовский активно участвовал в литературной жизни. В 1956 году вместе с Вениамином Кавериным они были редакторами альманаха «Литературная Москва»^[28]. В 1961 году по инициативе Паустовского и при участии писателей, собиравшихся в его тарусском доме, вышел альманах «Тарусские страницы»^[29]. Его литературно-общественная деятельность была связана и с возвращением советскому читателю имён и произведений авторов, находившихся под запретом или в длительном забвении, в том числе Александра Грина, Ивана Бунина, Михаила Булгакова и Марины Цветаевой^[30]. В 1956 году вышло пятитомное собрание сочинений Бунина со вступительной статьёй Паустовского; позднее новые издания произведений Бунина неоднократно сопровождались его предисловиями^[31].

Гражданская позиция Паустовского особенно заметно проявилась в конце 1950-х — 1960-е годы. Вместе с Кавериным он отказался участвовать в кампании осуждения Бориса Пастернака после публикации за рубежом романа «Доктор Живаго» и присуждения писателю Нобелевской премии^[28]. Паустовский и Корней Чуковский подписывали обращения в защиту Иосифа Бродского, Владимира Корнилова, Андрея Синявского и Юлия Даниэля, а также против реабилитации культа личности Иосифа Сталина и в поддержку Александра Солженицына^[32]. В 1965 году Паустовский подписал ходатайство о предоставлении Солженицыну квартиры в Москве, а в 1967 году поддержал его обращение к IV съезду Союза писателей СССР с требованием отменить цензуру литературных произведений^[33].

30 мая 1967 года Паустовскому было присвоено звание почётного гражданина Тарусы^[34].

Одним из последних общественных поступков писателя стало обращение в защиту главного режиссёра Театра на Таганке Юрия Любимова, которому угрожало увольнение. После письма председателю Совета Министров СССР Алексею Косыгину состоялся телефонный разговор. По воспоминаниям Любимова, Паустовский сказал: «С вами говорит умирающий Паустовский. Я умоляю вас не губить культурные ценности нашей страны. Если вы снимете Любимова, распадётся театр, погибнет большое дело»^[35]. Приказ об увольнении Любимова тогда подписан не был^[35].

Падчерица писателя Галина Арбузова, вспоминая о Паустовском, характеризовала его отношение к официальной власти словами: «Он старался быть подальше от власти»^[36].

В последние годы жизни Паустовский тяжело болел бронхиальной астмой и перенёс несколько инфарктов^[37]. Несмотря на ухудшение здоровья, он продолжал литературную работу. Он говорил: «Писательство сделалось для меня не только занятием, не только работой, а состоянием собственной жизни»^[37].

Последние 13 лет его жизни были тесно связаны с Тарусой. Писатель подолгу жил в доме на Пролетарской улице, работал в кабинете и садовой беседке, возвращался к окрестностям Оки и Таруски в поздней прозе и публицистике^[26]. Его статья «Пока не поздно» (1965) была посвящена сохранению облика малых городов^[34].

Константин Паустовский умер 14 июля 1968 года в Москве^[37]. Согласно его завещанию, писателя похоронили на старом городском кладбище Тарусы, на высоком берегу Таруски^[38][34]. Место захоронения стало одним из мемориальных мест города. Похороны писателя нашли отражение в стихотворении Маргариты Алигер, датированном 17 июля 1968 года. Оно начинается строкой: «Паустовского Таруса хоронила…»^[34].

Первой женой Паустовского была Екатерина Степановна Загорская (1889—1969), с которой он познакомился во время Первой мировой войны. Летом 1916 года они обвенчались в Подлесной Слободе Рязанской губернии. В письмах и дневниковых записях Паустовский называл жену Хатидже; в записи февраля 1917 года сохранилась лаконичная строка: «Думы о Хатидже»^[39]. По материнской линии Загорская состояла в родстве с археологом Василием Городцовым^[40].

В 1925 году у супругов родился сын Вадим (1925—2000). Впоследствии он занимался сохранением литературного и семейного наследия отца и участвовал в работе музея^[41]. Брак Константина и Екатерины Паустовских распался в 1936 году; часть писем писателя к первой жене и сыну позднее вошла в собрание Музея К. Г. Паустовского^[42].

Второй женой писателя стала художница Валерия Владимировна Навашина-Паустовская, урождённая Валищевская (1896—1975), сестра польского художника Зыгмунта Валишевского. До брака с Паустовским она была замужем за художником Кириллом Зданевичем, а затем за цитологом Михаилом Навашиным. С будущей женой Паустовский познакомился в Тифлисе в 1922 году. После переписки 1923 года их отношения прервались, а в 1930-е годы они вновь встретились в Москве и позднее поженились^[43].

С ней связан мещёрский период жизни Паустовского. Супруге посвящены «Мещерская сторона» и «Бросок на юг», где она выведена под именем Мария^[43]. В семье воспитывался сын Валерии, Сергей Навашин (1924—1998), впоследствии микробиолог^[43].

Третьей женой Паустовского стала актриса Татьяна Алексеевна Евтеева (1910—1978). До него она была женой драматурга Алексея Арбузова, а затем киноведа Михаила Шнейдера. Паустовский и Евтеева познакомились в Ялте в канун 1938 года. Их сближение произошло позднее, во время эвакуации в Чистополе и Алма-Ате, а с 1948 года они жили вместе постоянно^[44]. В письме Татьяне Евтеевой от 19 мая 1945 года Паустовский писал: «Я благодарен судьбе за то, что… живу именно сейчас, в одно время с Вами»^[44].

В 1950 году у Константина и Татьяны Паустовских родился сын Алексей (1950—1976), впоследствии художник-нонконформист^[45].

Падчерицей писателя была дочь Татьяны от брака с Арбузовым — Галина. Она сохраняла мемориальную обстановку тарусского дома и семейный архив. В 2012 году Галина Арбузова передала дом с сохранившейся обстановкой в дар Москве для создания государственного мемориального музея^[44].

Татьяне Паустовский посвятил книгу о литературном мастерстве «Золотая роза». В последнем письме-завещании он писал жене: «Благодаря тебе я был счастлив в этой земной жизни»^[44].

Литературное окружение Паустовского складывалось в разные периоды его жизни. В 1920-е годы важную роль сыграла одесская среда, однако наиболее устойчивые дружеские связи позднее сложились в Мещёре и Солотче. Близким другом писателя был Рувим Фраерман, с которым он познакомился в 1923 году в Батуми.

В 1930-е годы в Солотче Паустовский сблизился с Аркадием Гайдаром, которого называл «удивительным человеком». В доме художника-гравёра Ивана Пожалостина, где подолгу жили и работали Паустовский и Фраерман, бывали также Андрей Платонов, Василий Гроссман, Константин Симонов, Александр Роскин и другие литераторы^[46].

Особое значение для Паустовского имела высокая оценка Ивана Бунина. 15 сентября 1947 года Бунин отправил ему открытку с отзывом на рассказ «Корчма на Брагинке», назвав его, за исключением финальной фразы, одним «из наилучших рассказов русской литературы»^[31]. Паустовский очень дорожил этой открыткой и считал её одной из важнейших литературных наград^[31].

Одним из наиболее известных эпизодов поздней биографии писателя стала встреча с актрисой Марлен Дитрих в московском Центральном доме литераторов в 1964 году. Дитрих ранее прочитала рассказ «Телеграмма», который произвёл на неё сильное впечатление, и во время гастролей стремилась встретиться с его автором. После выступления она публично опустилась перед Паустовским на колени.

Позднее актриса посвятила этой встрече главу мемуаров и писала о Паустовском: «Он — лучший из тех русских писателей, кого я знаю»^[47].

Раннее творчество Паустовского развивалось на пересечении романтической прозы, журналистики и путевого очерка. Опыт странствий, газетной работы и непосредственного наблюдения за событиями постепенно становился материалом художественных произведений. К этому направлению относятся роман «Романтики», начатый в 1916 году и завершённый в 1920-е годы, сборник рассказов «Встречные корабли» (1928) и роман «Блистающие облака» (1929). Сам Паустовский позднее называл «Встречные корабли» своей первой «настоящей» книгой^[48].

В ранней прозе заметно стремление соединить документальное наблюдение с романтическим восприятием действительности. Паустовский формулировал эту особенность собственного метода так: «Романтическая настроенность не противоречит интересу к „грубой“ жизни и любви к ней»^[11]. Приключенческие фабулы и мотив дороги постепенно уступали место более пристальному вниманию к конкретной местности, человеческому труду, природной среде и исторической памяти.

Поворотным произведением стала повесть «Кара-Бугаз» (1932). В ней документальные сведения о Прикаспии, природных ресурсах и преобразовании пустынных территорий были включены в художественное повествование. После выхода книги Паустовский оставил штатную службу и полностью сосредоточился на литературной работе^[6]. Прототипом геолога Шацкого послужил геолог и палеонтолог Александр Нацкий; литературоведческое исследование повести отмечает, что это единственный персонаж «Кара-Бугаза», прототип которого был прямо назван самим Паустовским^[49]. В 1935 году режиссёр Александр Разумный поставил по повести одноимённый фильм, однако картина не была допущена в прокат^[50].

В 1930-е годы писатель продолжал соединять художественную прозу с материалом поездок. Были созданы «Колхида», «Чёрное море», «Созвездие гончих псов», «Северная повесть», произведения об Исааке Левитане, Оресте Кипренском и Тарасе Шевченко, а также многочисленные очерки. Поездки в Березники, Петрозаводск, Мингрелию, на Волгу и Каспий, по северо-западу России и пушкинским местам расширили тематический диапазон его прозы. Постепенно производственная и путевая проблематика стала сочетаться с лирическим пейзажем, историко-культурными ассоциациями и вниманием к индивидуальной человеческой судьбе.

С Мещёрским краем Паустовский познакомился в 1930 году и затем на протяжении примерно 20 лет регулярно приезжал в Солотчу и окрестные леса. Писатель связывал знакомство с Мещёрой с существенным изменением собственного восприятия России: «С тех пор вся моя жизнь круто переменилась, окрепла, приобрела новую ценность»^[51]. Мещёру он называл своей «второй родиной»; здесь были написаны или задуманы десятки произведений, в том числе сборник «Летние дни», «Мещерская сторона», «Телеграмма», отдельные главы «Золотой розы» и «Повести о жизни»^[52].

Книга «Мещерская сторона» вышла в 1939 году и обозначила заметные изменения в художественной системе писателя. На первый план вышли неброская природа средней полосы России, повседневная жизнь её жителей, точность пейзажной детали и связь природного мира с культурной памятью. Музей К. Г. Паустовского характеризует эту книгу как произведение, определившее новый круг эстетических поисков автора^[53]. В «Мещерской стороне» Паустовский определял природный образ края предельно ёмко: «Мещёра — остаток лесного океана»^[51].

Для зрелой прозы Паустовского мещёрский опыт имел принципиальное значение: романтическая тяга к далёким странам не исчезла, но дополнилась интересом к «обыкновенной земле», в которой писатель обнаруживал самостоятельную эстетическую ценность. Пейзаж всё чаще становился не фоном действия, а способом раскрытия памяти, характера и нравственного состояния человека.

Опыт работы военным корреспондентом в 1941 году определил значительную часть прозы и драматургии военного времени. Однако Паустовский редко строил произведения как непосредственную хронику боевых действий. В центре многих его рассказов находились судьба обычного человека, разлука, дом, ожидание, память и нравственный выбор. Таковы «Английская бритва», «Кружевница Настя», «Снег», «Материнское сердце» и другие произведения^[21].

Военная тема получила развитие и в драматургии. В 1941—1945 годах Паустовский создавал пьесы для профессионального театра и фронтовой сцены, среди них «Пока не остановится сердце», «Томик Пушкина», «Ленинградская ночь», «Держимся, адмирал Нахимов!» и другие. К этому периоду относится и сценарий фильма «Лермонтов» (1943)^[24].

Роман «Дым отечества», начатый в 1943 и завершённый в 1944 году, также связан с военным опытом. Рукопись некоторое время считалась утраченной, затем была обнаружена в литературном архиве и опубликована в 1963 году. Одну из центральных идей произведения Паустовский формулировал как «нет и не может быть личной жизни вне своего времени»^[23].

Одним из главных произведений Паустовского стал автобиографический цикл «Повесть о жизни», создававшийся в 1940—1960-е годы. В него вошли шесть книг: «Далёкие годы», «Беспокойная юность», «Начало неведомого века», «Время больших ожиданий», «Бросок на юг» и «Книга скитаний». К началу 1960-х годов цикл охватывал путь автора от детства до становления профессиональным писателем; последняя книга была завершена и опубликована в 1963 году^[54].

«Повесть о жизни» соединяет мемуарное свидетельство и художественную прозу. Биографические события, реальные лица и исторические обстоятельства в ней организованы авторской памятью и подчинены композиции произведения; поэтому цикл не сводится к документальной хронике. Вольфганг Казак отмечал характерную для прозы Паустовского аддитивную структуру, при которой повествование строится как последовательность эпизодов, объединённых фигурой рассказчика-наблюдателя^[55].

Для самого Паустовского автобиографический цикл был способом восстановить не только события собственной жизни, но и атмосферу времени. Он подчёркивал взаимосвязь личного опыта, мест, людей и исторических перемен; именно поэтому в «Повести о жизни» мемуарное повествование постоянно переходит в портрет, пейзаж, литературное воспоминание и исторический очерк.

Последняя книга цикла, «Книга скитаний», первоначально носила рабочее название «На медленном огне». В 2017 году на выставке «Константин Паустовский. Без купюр» демонстрировались авторские варианты и фрагменты этой части, не вошедшие в печатный текст вследствие редакторского и цензурного вмешательства^[30].

Особое место в наследии Паустовского занимает «Золотая роза» (1955) — книга о природе литературного творчества, языке, наблюдении, замысле, воображении и профессиональной ответственности писателя. Она состоит из самостоятельных очерков и новелл, объединённых общей темой искусства слова и фигурой автора-рассказчика.

Паустовский исходил из понимания литературы как призвания и нравственной обязанности. В «Золотой розе» он сообщал: «Писательство — не ремесло и не занятие. Писательство — призвание»^[31]. Размышляя о происхождении художественного текста, он постоянно возвращался к необходимости наблюдать жизнь, накапливать впечатления, точно слышать речь и понимать смысл отдельного слова.

Большое место в книге занимают размышления о русской и мировой литературе. Паустовский обращался к творчеству Пушкина, Лермонтова, Чехова, Бунина, Грина, Блока, Есенина и других писателей, рассматривая их произведения как примеры художественного мастерства. Существенной частью его эстетики была тема русского языка — его выразительности, точности и связи с природой и культурной памятью^[56].

Значительное место в биографии Паустовского занимала преподавательская работа. Он более десяти лет вёл семинар прозы в Литературном институте имени А. М. Горького и заведовал кафедрой литературного мастерства. Среди его учеников были Юрий Трифонов, Инна Гофф, Владимир Тендряков, Григорий Бакланов, Юрий Казаков и другие прозаики^[5].

В воспоминаниях учеников Паустовского подчёркивалась не столько система формальных правил, сколько созданная им атмосфера самостоятельной литературной работы. Инна Гофф отмечала, что он «обладал редкостным талантом Учителя»^[57]. Педагогические принципы Паустовского — внимание к точности слова, наблюдению, индивидуальности авторского голоса и ответственности писателя — непосредственно соотносятся с эстетической программой «Золотой розы».

Международная известность Паустовского заметно возросла в 1960-е годы. Ещё в 1963 году шведская и французская пресса называла его среди возможных претендентов на Нобелевскую премию по литературе, хотя официально в список кандидатов того года он не входил. Сам писатель относился к таким сообщениям иронически и в письме к Лидии Делекторской называл возможность получения премии «чистой фантастикой»^[6].

Официально Паустовского выдвигали на Нобелевскую премию четыре года подряд — в 1965, 1966, 1967 и 1968 годах. Сведения об этих номинациях стали общедоступны после истечения установленного Нобелевским фондом пятидесятилетнего срока секретности архивных материалов^[58].

В 1965 и 1966 годах кандидатуру Паустовского выдвигал шведский писатель, переводчик и член Шведской академии Карл Рагнар Геров, занимавший в те годы должность её постоянного секретаря и входивший в Нобелевский комитет. В 1967 и 1968 годах номинатором был писатель и член Шведской академии Эйвинд Юнсон, впоследствии лауреат Нобелевской премии по литературе 1974 года^[6]. Официальный архив Нобелевской премии, в частности, фиксирует номинацию Паустовского Эйвиндом Юнсоном в 1967 году^[59].

В 1965 году имя Паустовского получило дополнительную известность в зарубежной печати: в Италии вышел однотомник его произведений в серии «Нобелевский кандидат», а журнал La Fiera Letteraria относил советского писателя к числу заметных претендентов на премию^[6]. По данным музея писателя, материалы Нобелевского архива позволяют предполагать, что при рассмотрении его кандидатуры особое внимание уделялось автобиографической «Повести о жизни»^[6].

В 1968 году Паустовский вновь вошёл в число кандидатов, однако умер 14 июля, до завершения процедуры выбора лауреата. Председатель Нобелевского комитета Андерс Эстерлинг, рассматривая основные кандидатуры того года, назвал смерть писателя утратой одной из наиболее перспективных кандидатур и отмечал, что у Паустовского были «хорошие шансы на ближайшее будущее»^[6]. Нобелевскую премию по литературе 1968 года получил японский писатель Ясунари Кавабата.

К середине 1960-х годов произведения Паустовского широко издавались за пределами СССР. По данным Музея К. Г. Паустовского, его книги в общей сложности были переведены на 74 языка^[6]. Все шесть книг «Повести о жизни» ещё при жизни автора вышли в переводах, в том числе на английский, французский, немецкий, шведский и итальянский языки^[6]. За рубежом публиковались также рассказы, повести и сборники его лирической прозы.

Зарубежному восприятию Паустовского способствовали не только переводы, но и его поездки. После длительного периода ограниченных возможностей для выезда за границу в 1950—1960-е годы автор побывал в Болгарии, Польше, Чехословакии, Турции, Греции, Италии, Франции, Швеции, Нидерландах и других европейских странах. В 1956 году во время морского путешествия вокруг Европы он посетил Стамбул, Афины, Неаполь, Рим, Париж, Роттердам и Стокгольм; в 1965 году некоторое время жил на острове Капри^[5].

Впечатления от зарубежных поездок вошли в путевые очерки, письма и позднюю мемуарную прозу. Одновременно личные контакты с переводчиками, издателями и зарубежными литераторами способствовали распространению его книг за пределами СССР. Документы, письма, иностранные издания и газетные вырезки, сохранившиеся в архиве писателя, свидетельствуют о том, что Паустовский следил за зарубежной рецепцией собственного творчества^[6].

Первая экспозиция общественного Музея К. Г. Паустовского открылась в Москве 22 ноября 1975 года. Первоначально она размещалась в клубе «Спутник-2» при Московском автокомбинате № 10. В 1984 году музей получил звание народного, а 16 ноября 1993 года постановлением правительства Москвы был преобразован в государственный Московский литературный музей-центр К. Г. Паустовского^[65]. Современный Музей К. Г. Паустовского располагается в «Доме садовника» усадьбы Кузьминки по адресу Кузьминская улица, 8 и находится в ведении Департамента культуры Москвы^[66]. В 2017 году фонды пополнились 366 предметами — рукописями, письмами, личными документами, фотографиями и книгами с автографами. Среди приобретений была открытка Ивана Бунина Паустовскому от 15 сентября 1947 года^[42].

Обособленным подразделением московского музея является Мемориальный дом-музей К. Г. Паустовского в Тарусе. Дом на Пролетарской улице, где писатель жил и работал в последние годы, вместе с его могилой получил статус охраняемого памятника истории и культуры в 1974 году. После смерти Татьяны Паустовской мемориальную обстановку сохраняла Галина Арбузова; в 2012 году она передала дом с полностью сохранившимися интерьерами, вещами, книгами и документами в дар Москве^[44]. По состоянию на 2026 год, дом действует как мемориальный музей^[67].

В Старом Крыму в 2005 году был открыт Дом-музей К. Г. Паустовского, входящий в музей-заповедник «Киммерия М. А. Волошина». Экспозиция посвящена связям писателя с Крымом; музей размещён в доме, где Паустовский останавливался в 1949 году^[68]. Мемориальные экспозиции, посвящённые писателю, в разные годы создавались также в Одессе, Киеве и селе Пилипча, связанном с историей рода Паустовских^[50].

Крупные архивы Паустовского хранятся не только в музеях. Его личный фонд в Российском государственном архиве литературы и искусства начал формироваться ещё при жизни писателя: в 1948 и 1951 годах автор передал туда рукописи «Чёрного моря» и рассказа «Ночь в октябре». Фонд № 2119 насчитывает 1139 единиц хранения и включает рукописи более чем 400 произведений разных жанров — прозы, пьес, сценариев, очерков, статей и воспоминаний^[54].

Имя Паустовского присвоено улицам и другим городским объектам в ряде российских и зарубежных городов. В Москве существует улица Паустовского; улицы его имени есть в Тарусе, Таганроге, Ростове-на-Дону, Петрозаводске, Севастополе и других городах. В 1969 году имя писателя было присвоено одной из старейших массовых библиотек Одессы^[50]. Имя Паустовского носили также пассажирский теплоход проекта 1430 и сухогруз «Константин Паустовский»^[50].

Памятные доски установлены на зданиях, связанных с жизнью писателя, в том числе на доме на Котельнической набережной в Москве и на его тарусском доме^[69]. В 2010 году в Саду скульптур Одесского литературного музея был открыт памятник Паустовскому в образе сфинкса. В мае 2012 года памятный знак появился в Санжейке, где писатель жил и работал летом 1960 года^[50]. 24 августа 2012 года в Тарусе открыли памятник Паустовскому и его собаке Грозному работы скульптора Вадима Церковникова^[70].

В честь писателя названа малая планета 5269 Paustovskij (1978 SL6). Она была открыта 28 сентября 1978 года астрономом Николаем Черных в Крымской астрофизической обсерватории и позднее получила имя Константина Паустовского^[71].

С литературной географией Паустовского связаны и современные туристско-просветительские маршруты. В национальном парке «Мещёрский» действует литературно-экологическая «Тропа Паустовского» протяжённостью около 7 км — от района деревни Заводская Слобода через озеро Шуя к кордону 273, описанному писателем в одноимённом очерке^[72]. Обновлённый маршрут был открыт в сентябре 2017 года совместными усилиями национального парка, Музея К. Г. Паустовского и волонтёров^[73].

В 1992 году столетие со дня рождения Паустовского было включено решением Исполнительного совета ЮНЕСКО в календарь юбилейных дат выдающихся деятелей и знаменательных событий на 1992—1993 годы. Московский литературный музей участвовал в работе национального оргкомитета по подготовке юбилейных мероприятий^[65].

Масштабная программа была подготовлена к 125-летию писателя в 2017 году. В Москве и Тарусе прошли выставочные, архивные, издательские, литературные и научные мероприятия. Одним из центральных проектов стала выставка «Константин Паустовский. Без купюр», на которой демонстрировались 319 подлинных экспонатов из музейных и архивных собраний; среди них были авторские варианты и ранее не публиковавшиеся фрагменты «Книги скитаний»^[30].

31 мая 2017 года в почтовое обращение был выпущен конверт с оригинальной маркой, посвящённый 125-летию со дня рождения писателя^[74].

• «Встречные корабли» — сборник рассказов (1928).
• «Блистающие облака» — роман (1929).
• «Кара-Бугаз» — повесть (1932).
• «Судьба Шарля Лонсевиля» — повесть (1933).
• «Колхида» — повесть (1934).
• «Романтики» — роман (1935; написан в 1916—1923 годах).
• «Чёрное море» — повесть (1936).
• «Созвездие гончих псов» — повесть (1937).
• «Исаак Левитан» — биографическая повесть (1937).
• «Орест Кипренский» — биографическая повесть (1937).
• «Северная повесть» (1938).
• «Мещёрская сторона» (1939).
• «Тарас Шевченко» — биографическая повесть (1939).
• «Дым отечества» — роман (завершён в 1944, опубликован в 1963).
• «Золотая роза» (1955).
• «Повесть о жизни» — цикл из шести книг (1946—1963): «Далёкие годы», «Беспокойная юность», «Начало неведомого века», «Время больших ожиданий», «Бросок на юг», «Книга скитаний».
• Рассказы и сказки: «Телеграмма», «Снег», «Кот-ворюга», «Стальное колечко», «Тёплый хлеб», «Растрёпанный воробей», «Корзина с еловыми шишками», «Заячьи лапы» и другие.

• Собрание сочинений в 6 томах. — М.: Гослитиздат, 1957—1958.
• Собрание сочинений в 8 томах и дополнительный том. — М.: Художественная литература, 1967—1972.
• Собрание сочинений в 2 томах. — М.: Художественная литература, 1977.
• Собрание сочинений в 9 томах. — М.: Художественная литература, 1981—1986.
• Избранные произведения в 3 томах. — М.: Русская книга, 1995.