Островский, Николай Алексеевич

Родился 16 сентября 1904 года в селе Вилия Острожского уезда Волынской губернии (ныне — в Острожском районе, Ровненская область, Украина) в семье отставного унтер-офицера и акцизного чиновника Алексея Ивановича Островского (1854—1936) и Ольги Осиповны Островской (1875—1947), дочери переселенца из Чехии.^[3]

Досрочно был принят в церковно-приходскую школу «по причине незаурядных способностей». Школу окончил в 9 лет, в 1913 году, с похвальным листом. Вскоре после этого семья переехала в Шепетовку. Там Островский с 1916 года работал по найму: сначала на кухне вокзального ресторана, затем Кубовщиком, рабочим материальных складов, подручным кочегара на электростанции. Одновременно учился в двухклассном (с 1915 по 1917 год), а затем высшем начальном училище (1917—1919). Сблизился с местными большевиками. Во время немецкой оккупации участвовал в подпольной деятельности, в марте 1918 — июле 1919 года был связным Шепетовского ревкома.

20 июля 1919 года вступил в комсомол. «Было так, что вместе с комсомольским билетом мы получали ружьё и двести патронов», — пишет Островский в черновых тезисах к IX Съезду ЛКСМУ^[4]. 9 августа 1919 года ушёл на фронт добровольцем.

Запись в военном билете Николая Островского: «Вступил на службу в РККА добровольно 9 августа 1919 года, в батальон особого назначения ИЧК^[5] (Изяславской Чрезвычайной комиссии)^[6]».

Будучи ещё школьником старших классов, воевал в кавалерийской бригаде Г. И. Котовского и в 1-й Конной армии.

В августе 1920 года был тяжело ранен в спину под Львовом шрапнелью (параллельно получив травму глаза) и демобилизован, вернулся в Шепетовку.^[7].

Александр Иосифович Пузыревский — командир части в корпусе ВУЧК в группе особого назначения, вспоминает^[6]:

«Под моим командованием в этих частях был и Николай Островский…

Молодой боец с кипучей энергией, прекрасными способностями бойца-организатора. Упорно работая над собой, он быстро становится организатором комсомола в частях Красной Армии и населённых пунктах, которые она проходила»^{[комм. 1]}.

Впоследствии писатель вспоминал: «Когда наша 44-я стрелковая дивизия Щорса с бригадой Котовского разгромила петлюровцев и освободила Житомир^{[комм. 2]}, я много наслушался от бойцов о легендарном Котовском, пошёл к нему в конную разведку. Нравилась мне разведка. Меня, как комсомольца, сделали политбойцом, чтецом, гармонистом. Был даже учителем по ликвидации неграмотности. После выздоровления (от тифа) догнал Котовского [в Лозоватке], когда он в января 1920 года формировал кавалеристскую бригаду. Стал проситься в конницу, а в штабе настояли и направили в стрелковый полк. <…> Потом на Одессу пошли. <…> Под Вознесенском меня немножко ранило, поэтому в Одессе не пришлось побывать. Возвратился в полк тогда, когда он бился с белополяками. Вскоре вернулся к будённовцам»^[8].

В декабре 1919 года в Криворожье вспыхнуло организованное большевиками восстание против немецкой оккупации Украины, оказавшее серьёзную помощь Красной армии, наступавшей с севера (см. Донецко-Криворожская Советская Республика). В январе 1920 года в Лозоватке восстановлена советская власть. По приказу командира 45-й дивизии И. Э. Якира здесь формировал свою кавалерийскую бригаду Г. И. Котовский. С помощью штаба Котовского был создан Лозоватский ревком во главе с Л. М. Нежигаем, а вскоре проведены выборы в Совет рабочих, крестьянских и красноармейских депутатов^{[комм. 3]}. Весной 1920 года в Лозоватку из Екатеринослава с группой комсомольцев прибыл Николай Островский. Он имел выданное штабом 45-й дивизии свидетельство: «Предъявители сего — комсомольцы-добровольцы пожелали стать кавалеристами Котовского и направляются в бригаду, которая формируется»^[9].

В письме А. А. Жигиревой от 26 ноября 1928 года Островский, описывая случай бытового насилия, где он был, уже будучи лежачим инвалидом, вынужден с оружием вступиться за жену соседа по коридору коммунального жилья, говорит: «Это шкурники, жестокие люди, один из них отличался потому, что хорошо рубал головы, хорошо, не разбираясь за что. Это я могу говорить, так как сам участвовал в 1920 году в усмирении их 6-й дивизии, восставшей против Советов при наступлении на Варшаву»^[10].

Эпизод бунта 6-й Кавдивизии предположительно или отказавшейся сниматься с фронта подо Львовом после тяжёлых потерь и немедленно наступать на Варшаву без пополнения и доукомплектования, или запятнавшей себя в погромах и мародёрстве^{[комм. 4][11][12]}, должен, по известным документам, относиться к периоду от 15 до 20 августа 1920 г., когда 4-я Кавдивизия, где воевал Островский, и 6-я Кавдивизия 1-й Конной армии, вместе участвовали в тяжёлых боях с белополяками на осаде Львова.^{[комм. 5]}

15 августа командующий Западным фронтом М. Н. Тухачевский передал приказ 1-й Конной армии перейти в район Владимир-Волынский, затем этот приказ был повторно передан 17 августа. Командование 1-й Конной ответило, что армия не может выйти из боя и поэтому приказ будет выполнен только после взятия Львова^[13].

В боях за Львов 6-я Кавдивизия понесла большие потери среди комсостава. Тяжёлые, но успешные бои шли уже в нескольких километрах от города, когда 20 августа 1-я Конная получила приказ председателя РВСР Л. Д. Троцкого, предписывающий срочно выполнить директиву командования Западного фронта прекратить бои за Львов, и начать наступление на Варшаву^[14]. Только после этого 1-я Конная армия прекратила наступление и начала выводить свои части из боя.^[15]

За полтора месяца до перемирия, 19 августа 1920 года, Островский был ранен под Львовом. В мае 1967 года газета «Львовская правда» сообщила, что следопыты Подберезцовской школы вместе со своим учителем И. Вулом установили: Н. Островский был ранен под селом Малые Подлески, недалеко от Львова, где 19 августа был бой.

Известен факт прохождения Николаем Островским лечения в Киевском военном госпитале, куда не направлялись для лечения гражданские лица. Туда будущий писатель был доставлен 22 августа 1920 года с партией раненых красноармейцев с польского фронта и лечился в течение двух месяцев.^{[комм. 6]}. После излечения у Николая остался шрам над глазом и именно с этого ранения начались проблемы со зрением.^{[комм. 7]}

«Демобилизован в октябре 1920 года из 4-й Кавдивизии^[16] Первой Конной Армии [по состоянию здоровья]» — запись в военном билете Николая Островского.^[6][17][18]

Позднее, пытаясь собрать затребованные документы для получения направления на лечение, он с горечью пишет в письме от 21.09.1928 А. Жигиревой: «… идиоты в ЧОК ВКП(б) [при проведении партийной чистки исключили из партии и] сожгли моё личное партдело, где были документы о всей моей работе с 1919 г., документы Красной Армии и ЧК и рабочие и т. д. „Сожгли как не взятые мною“. Как же я мог взять его [партдело], когда лежу? Вот сволочи!»^[10]

Весной 1921 года он окончил с отличием Единую трудовую школу в Шепетовке и уехал в Изяслав, вступил в части особого назначения (ЧОН), в их составе участвовал в борьбе с бандитизмом^[20]. По некоторым данным, в 1920—1921 годах был сотрудником ЧК в Изяславе. Вероятно, именно с этим летним периодом до отъезда в Киев связан эпизод, упомянутый позднее им в одном из писем к Л. Беренфус. Н. Островский пишет: «…не считайте меня, мой друг, за мальчика, который сидя, ничего не делая, вздумал разочароваться и мечтает о воздушных замках, идеальной свободе и равенстве и братстве. Порыв того желания жить своей мечтой бросил меня в армию в 1920 г., но я быстро понял, что душить кого-то, не значит защищать свободу, да и многое другое. Потом Ревтрибунал и два месяца заключения, а потом ничего, кроме тоски, словно по дорогом, хорошем, потерянном безвозвратно …». Письмо Н. Островского Л. Беренфус от 3 октября 1922 года. См также письмо Островского А. А. Жигиревой от 21 апреля 1929 г., где он коротко описывает общее состояние человека при допросе в Ревтрибунале.^[21]

Осенью 1921 года поступил в Киеве в электротехническое училище (электротехникум) при Киевских железнодорожных мастерских, но был зачислен только на 1-й курс вместо предполагаемого 2-го, предполагалось 4-х или 5-летнее обучение. В 1921 году работал помощником электромонтёра в Киевских главных мастерских, учился в электротехникуме, одновременно был секретарём комсомольской организации.

В 1922 году некоторое время параллельно с учёбой в электротехникуме участвовал в комсомольском строительстве железнодорожной ветки для подвоза дров в Киев, при этом сильно простудился, затем заболел тифом.

После частичного выздоровления, с 9 августа по 15 сентября 1922 года проходил лечение на Бердянском курорте по рекомендации врачей.

С этим периодом связаны его исключительно важные для биографии письма Люси Беренфус, младшей дочери профессора Владимира Беренфуса, главврача Бердянского курорта, где лечили Островского, датированные 1922 и 1923 гг. Письма Островского в середине 1950-х гг. были разысканы бердянским краеведом и библиофилом, Иваном Ивановичем Марченко^{[комм. 8]} Их оригиналы сейчас хранятся в Бердянском краеведческом музее.^[22][23] В большинстве изданий биографии Н. Островского данные письма приводятся с обширными цензурными купюрами тех фрагментов текста, где Николай Островский сообщает адресату о малоизвестных фактах его биографии, а именно — об отчислении из электротехникума, об инвалидности, попытке в конце 1922 года покончить с собой и застрелиться^{[комм. 9]}, о нахождении под арестом и следствием Ревтрибунала летом 1920 или 1921 года из-за невыполнения приказа командира^{[комм. 10]}, об участии в подавлении бунта военной части, впавшей в анархию (6-й дивизии при наступлении на Варшаву). В Ревтрибуналах предварительное следствие вели особые следственные комиссии^[24].

После лечения в Бердянске — грязелечебном курорте на берегу Азовского моря^{[комм. 11]}, здоровье его несколько улучшается, Островский возвратился в Киев.

В середине ноября^[25] того же 1922 года резкий ветер нагнал на Днепре ледяное «сало». Плоты, которых ожидали в низовьях реки, могли зазимовать у Киева. На спасение лесосплава мобилизовали комсомольцев. Работал среди них и Николай Островский. Он простудился и заболел анкилозирующим полиартритом (тяжёлая болезнь суставов). Его поместили в больницу. Николай пролежал там две недели, потом сбежал домой, уехал в Шепетовку.

Островскому только что исполнилось восемнадцать лет. Здоровье оказалось настолько разрушенным, что врачебная комиссия постановила перевести его на инвалидность.

Островский скрывает от родных решение комиссии, признающее его инвалидом 1-й группы. Лишь после смерти писателя был обнаружен в его бумагах и стал известен этот первый документ об инвалидности Н. Островского, датированный 1922 годом.^[26]

Из-за отсутствия по болезни в электротехникуме в конце 1922 году был отчислен, получив заключение об инвалидности 1-й группы, предположительно в самом конце декабря 1922 года совершил неудачную попытку суицида^[27]. С января по конец марта 1923 года провёл три месяца в больнице^[28], далее работал в пограничных с Польшей городах Западной Украины — Берездове и Изяславе. В Берездове Николай сначала работал техником райкоммунхоза. Был политруком Всевобуча и бойцом частей особого назначения (ЧОН).

Был секретарём райкома комсомола в Берездове и Изяславе, затем секретарём окружкома комсомола в Шепетовке (1924 год). В том же году вступил в ВКП(б).

Этот период работы Островского нашёл широкое отражение в многочисленных прижизненных публикациях и материалах в местных украинских газетах «Юнацька правда» и «Шлях Жовтня» за 1924—1930 гг.

В июле 1926 года Островский приехал в Новороссийск, где познакомился с Р. П. Мацюк, которая становится его женой.

С 1927 года и до конца жизни Островский был прикован к постели неизлечимой болезнью. По официальной версии, на состоянии здоровья Островского сказались ранение и тяжёлые условия работы. Современные врачи на основании сохранившихся данных о состоянии здоровья писателя и течении его болезни установили, что Островский болел ризомелической формой анкилозирующего спондилоартрита^[29][30].

Написав, по его словам, на украинском языке в середине 1920-х гг. несколько глав или частей для сборников по истории КИМа Украины для изданий Истмола Украины^{[31][комм. 12]} в соавторстве с товарищами по комсомолу, осенью 1927 года начинает писать (также, видимо, на украинском языке^{[комм. 13]}) автобиографическую прозу — повесть о дивизии Г. Котовского и «котовцах» «Рождённые бурей». Повесть обсуждалась Островским с М. Пуринь, П. Н. Новиковым, а после утраты рукописи — с А. Жигиревой^[32][33].

Убийство Г. Котовского в 1925 году, суд над его убийцей М. Зайдером, обсуждение в кругу бывших «котовцев» судьбы Зайдера, освободившегося досрочно в 1927 году и замеченного ими в Одессе, публикации в Одессе рассказов И. Бабеля, вошедших в «Конармию», критика С. Будённым «Конармии», полемика М. Горького с Будённым в отношении «Конармии»^[34] — те события, на фоне которых Островский взялся за повесть о дивизии Котовского.

Рукопись повести (по одной из версий, три главы) была послана в январе 1928 году в Одессу для оценки бывшим «котовцам» — однополчанам Островского^{[комм. 14]} и в Одесский Обллит, где к Николаю Островскому хорошо относились^{[комм. 15]}, но спустя полгода «видимо, была утеряна при обратной пересылке» Н. Островскому^{[комм. 16]}. Более стандартной причиной могла быть задержка рукописи Островского на неопределённый срок (по факту, изъятие) Одесским обллитом^{[комм. 17]}.

Ранняя повесть Островского, очевидно, показывала глазами участников событий, бойцов дивизии Котовского неудачную попытку реализации планов «советизации» Польши в 1920-м году, события под Львовом^[35], приведшие к поражению Красной армии под Варшавой в советско-польской войне и краху надежд большевиков на «мировую революцию»^[36][37]. Повесть не могла не касаться роли и признанных позднее ошибок В. Ленина, Л. Троцкого, М. Тухачевского в принятии политических решений о наступлении на Варшаву, за «линию Керзона», переброске частей РККА с одних критических участков советского-польского фронта на другие.

Высокая болезненность в СССР темы истинной роли и ответственности военного руководства РККА и высшего партийного руководства ВКП(б) при поражении Красной армии под Варшавой и в советско-польской войне привела к тому, что, например, тексты выступлений В. Ленина (главного инициатора наступления) по РККА и польскому вопросу периода советско-польской войны, озвученные им на IX Всероссийской конференции РКП(б) в 1920 году, были под запретом публикации все годы советской власти и до конца 1990-х гг.^[36][38]

Несмотря на неудачу^{[комм. 18]} и пропажу рукописи, тема советско-польской войны 1920 г., поражения в ней РККА, неудавшейся советизации буржуазной Польши остаётся исключительно важной для Н. Островского, он вернётся к ней в специальном подготовленном им издании на польском языке (1934)^[39] романа КЗС, с адаптированным для Польши текстом романа, и, позднее, в его последнем неоконченном романе с там же названием, что и первая пропавшая повесть о «котовцах», Рождённые бурей (1936). Советско-польской войне отводилась вторая часть романа в трёх частях.

В одном из программных для понимания мировоззрения Островского письме от 13 марта 1935 года к комсомольцам аммиачного завода г. Березники он говорит: «…Фашизм безнадёжно попытается разгромить нашу страну. И вам, второму поколению комсомола, придётся грудь с грудью столкнуться в последнем и решительном бою с этим проклятием человечества. … И когда надо будет взяться за оружие, то вы покроете себя неувядаемой славой и укрепите своими руками красные штандарты в Варшаве и Берлине^{[комм. 19]}, там, где мы не смогли их укрепить в 1920-м. Борьба продолжается…»

В феврале 1927 г. Островский поступил в Заочный коммунистический университет при Коммунистическом университете имени Я. М. Свердлова, отделение истории Запада и Америки. Состояние здоровья, однако, сильно ухудшается. После неудачного лечения в санатории Островский решил поселиться в Сочи.

«Я пробовал писать зарисовки из гражданской войны, из комсомольской жизни, описывал интересные события, типы. Однажды [в начале 1920-х гг.] пришлось побывать на встрече писателя Сергея Мстиславского с молодёжью Киева. Мстиславский призывал участников встречи описывать героику гражданской войны и трудовых будней. „Вот это, думаю, угодил в самую точку! Дай-ка, думаю, покажу свои сочинения!“ И после встречи попросил Мстиславского просмотреть мои записи. Он в общем их одобрил, но сделал ряд существенных замечаний по языку и манере письма, посоветовал учиться. Но тогда было не до учёбы», — писал Николай Островский своему другу Петру Николаевичу Новикову^[33].

С конца 1930 года он с помощью изобретённого им трафарета начинает писать роман «Как закалялась сталь». Посланная в журнал «Молодая гвардия» рукопись получила разгромную рецензию: «выведенные типы нереальны». Однако Островский добился вторичного рецензирования рукописи. «…Все мои дела в редакции делает старик Феденев, — писал Николай, — его мне послала „фортуна“. Он член ВКП(б) с 1904 года, много сидел в тюрьмах, был комиссаром Конармии. Теперь руководит иностранным отделом Госбанка». После этого рукопись первого тома первого издания редактировали заместитель главного редактора «Молодой гвардии» Марк Колосов и ответственный редактор Анна Караваева. Островский признавал большое участие Караваевой в работе с текстом первой части романа; также он отмечал участие Александра Серафимовича, который «отдавал мне целые дни своего отдыха». В ЦГАЛИ и ИРЛе есть фотокопии рукописи и фрагменты первого и второго романа, которые зафиксировали почерки 19 человек^[40], Островский диктовал текст книги «добровольным секретарям»^{[комм. 20]}. Текстологические исследования подтверждают авторство Островского^[41].

В апреле 1932 года журнал «Молодая гвардия» начал публиковать роман Островского. В ноябре того же года первая часть романа «Как закалялась сталь» вышла отдельной книгой в иной редакции и без последней главы, посвящённой участию П. Корчагина в рабочей оппозиции (формально по причине «нехватки бумаги у издательства»), после окончания публикации в журнале.

В 1932 году Н. Островский руководит литературным кружком при редакции шепетовской газеты «Шлях Жовтня». «…Я стал руководителем литгруппы, и уже получил первые стихи на украинском языке для оценки», — пишет Н. Островский.^[42]

В 1934 году вышла вторая часть романа «Как закалялась сталь» в том же издательстве, подвергшаяся значительным, до одной трети объёма романа, цензурным сокращениям (Островский 13 июня 1934 года с сожалением пишет одному из близких друзей: «Из шестнадцати с половиной [печатных] листов напечатали десять с половиной. Комментарии излишни»)^{[комм. 21]} под давлением многочисленных, сменяющих друг друга редакторов. Рассогласованность принципов редактирования редакторами КЗС в разных изданиях М. Колосовым, А. Караваевой, Р. Шпунт, К. Рыжиковым, Н. Родионовым, И. Гориной, К. Зелинским, Р. Ковнатор и произведённые обширные конъюнктурные и политические цензурные правки авторского материала нарушили единство текста КЗС, исказили первоначальную авторскую волю.

17 марта 1935 года военный журналист, писатель и общественный деятель М. Кольцов напечатал очерк об авторе «Мужество» в разделе «Люди нашей страны» в газете «Правда»^[43], после чего роман мгновенно приобрёл большую популярность в СССР.

Первое и последующие книжные русские издания существенно отличаются как от рукописи романа^{[комм. 22]}, так и от первичной публикации романа в журнале «Молодая гвардия», были убраны крайне важные для современного понимания психологии молодёжи тех лет эпизоды участия Павла Корчагина в «Рабочей оппозиции», упоминания дискуссии о профсоюзах, убраны эпизоды с Л. Троцким в армии и на фронте, бурными дискуссиями тех лет с троцкистами и оппозиционерами, приведшими к расколу в рабочей, молодёжной беспартийной, партийной и комсомольской среде^[44], сюжетные линии о поддельном студенчестве «приспособленцев» во времена нэпа, об агрессивном мещанстве в быту, существенно изменена или скорректирована любовная сюжетная линия главного героя.

Русское журнальное, русские книжные, первое украинское^{[комм. 23]}, польское^{[комм. 24]} издания КЗС существенно отличаются по тексту, учитывают польскую и украинскую национальную специфику в понимании Н. Островского. В настоящий момент первое польское издание (Mikołaj Ostrowski. Jak hartowała się stal. 1934. Изд. Молодая гвардия, Издание отдела литературы на иностранных языках) и первое издание КЗС в переводе на украинский язык (Островський, Микола Олексійович. Як гартувалася сталь [Текст] / М. О. Островський; пер. з рос. О. П. Варавва. — 1.вид. — К. ; О. : Молодий більшовик, 1934) являются исключительной редкостью и отсутствуют в фондах большинства крупнейших библиотек мира.

11 июля 1934 года в Киеве происходил юбилейный Пленум ЦК ЛКСМУ.^[45][46]. На нём были Косарев, Безыменский, Кольцов и большинство старых работников комсомола Украины, впоследствии абсолютное большинство участников данного Пленума ЦК было репрессировано^[47]. 25 июля 1937 — полностью распущен как «контрреволюционный» ЦК ЛКСМ Украины в рамках начатых Ежовым кампаний т. н. «национальных репрессий».

К Пленуму ЦК и юбилею украинского комсомола издательство ЦК ЛКСМУ «Молодой большевик» приурочило украинское издание «Як гартувалася сталь», обе части в одном томе. Книга содержала посвящение Пленуму, была роздана 500 его делегатам^{[комм. 25]}.

«Николай Алексеевич Островский не мог не написать этот роман. Потому что вся его такая короткая долгая жизнь была этим романом. Таким смелым и таким светлым. Таким лиричным и таким драматичным. Вся его жизнь — это героический роман. Роман-эпопея, роман-баталия, роман-история, роман-трагедия… Впрочем, для кого-то сегодня это роман-приключение. А для некоторых — просто фантастика. Впрочем, невероятную правду можно назвать фантастикой. И всё же она остаётся правдой. Островский прожил всего 32 года. Но сколько за эти 32 года всего прожито!..», — написала о великом советском писателе Елена Сазанович в своём эссе «Рождённый бурей» в «Литературной газете»^[48].

В 1935 году Островский был награждён орденом Ленина, правительством СССР ему были подарены дом в Сочи и квартира в Москве на улице Горького (ныне его квартира-музей).

В 1936 году Николай Островский подготовил текст «Как закалялась сталь» на основе первого тома полного издания. Роман в обработке для детей среднего и старшего возраста был издан в том же году в Ленинграде в твёрдом переплёте с выдающимися иллюстрациями А. Ф. Пахомова в серии «Повести о детстве».

В январе 1936 года Островский был зачислен в Политуправление Красной армии со званием бригадного комиссара, чему немало радовался и, будучи совершенно неподвижным, по праздникам просил его близких и помощников надеть комиссарский мундир: «Теперь я вернулся в строй и по этой, очень важной для гражданина Республики линии»^[49].

Последние несколько месяцев он был окружён всеобщим почётом, принимая на дому читателей и писателей. Среди его посетителей был и лётчик Валерий Чкалов. Московский Мёртвый переулок (ныне Пречистенский), в котором Николай жил в 1930—1932 годах, был переименован в его честь.

Николай Островский взял на себя обязательство написать новый роман «Рождённые бурей» (под тем же названием, что и утраченная ранняя повесть 1928 года) в трёх частях и успел написать первую часть. Он говорил за несколько недель до смерти:

«Я хочу, я обязан дописать „Рождённые бурей“. Вот почему я дрожу над каждым своим часом… Болят слепые глаза. Представь, что тебе под веки насыпали крупного песку… Жжёт, неловко, больно. Мне предлагают вынуть глаза. Говорят, будет легче. Ненадолго. Но без глаз — это уже совсем страшно… Одного боюсь, что болезнь подбирается к мозгу, к штабу. Вот это уже будет непоправимо»…

«Посмертное вскрытие показало потрясающую картину физического распада всего организма. Только мозг, который на одре болезни он называл своим „главным штабом“, оказался в блестящем состоянии… Он встретил смерть без жалобы и стона, с мужеством подлинного большевика, доблестного воина рабочего класса.»^[50].

В послесловии к первому, уже посмертному, изданию романа В. Кин писал, что Н. Островский рассказывал ему «… во второй и третьей книжках… хотел показать рост партизанского движения и работу комсомола в подполье, петлюровщину, польско-советскую войну 1920-го года и освобождение Украины от белополяков».

Роман был признан слабее предыдущего, в том числе самим Островским. По инициативе и при участии Косарева, рукопись романа была в рекордные сроки отпечатана небольшим тиражом в траурном оформлении, это первое посмертное издание новой книги с послесловием В. Кина дарили близким, друзьям и товарищам, приехавшим однополчанам Островского — «котовцам» на похоронах писателя. Посетивший Островского Андре Жид восхищённо отзывался о нём в своей книге «Возвращение из СССР», в целом выдержанной в критических тонах по отношению к СССР.

Умер 22 декабря 1936 года в Москве. Причиной смерти стал рассеянный склероз, а также прогрессирующая болезнь Бехтерева.^[51]Похоронен на Новодевичьем кладбище (1-й уч.).

• 1927 — повесть о «котовцах» «Рождённые бурей» (автобиографическая повесть, рукопись «утеряна при пересылке»)
• 1930—1934 — «Как закалялась сталь»
• 1936 — «Рождённые бурей», с тем же названием, что и ранняя повесть

В последние десятилетия были опубликованы некоторые исследования биографии Николая Островского, где выражаются сомнения в возможности его участия в боевых действиях и эпизодах Гражданской войны и борьбы с интервенцией на Украине, выполненные, однако, с игнорированием накопленного к началу 1990-х гг. биографического материала^[52].

Основным аргументом служит тот факт, что Н. Островский успешно окончил первый выпуск Шепетовской единой трудовой школы и не мог длительно отсутствовать без прерывания учёбы, за исключением длинных летних каникул 1919 и 1920 гг., а также весны—лета 1921 г.^[52]

Для достаточно полного биографического исследования Т. Андроновой^[52] , тем не менее, были недоступны полные тексты писем Н. Островского к Л. Беренфус, никогда не издававшиеся без значимых смысловых и фактологических купюр (оригиналы писем хранятся в Бердянском краеведческом музее), материалы Одесских областных архивов 1920-х и 1930-х годов, включая записи воспоминаний бывших сослуживцев Н. Островского — «котовцев»^[8], материалы Ревтрибуналов 1-й Конной армии за 1919—1921 гг. и Частей особого назначения (ЧОН ЧК), где служил Н. Островский, документы Одесского и Харьковского обллита, Главлита Украинской ССР, переписка издательства «Молодая гвардия» с Главлитом, архива Ленинградского отделения издательства МГ в СПб отделении ЦГАЛИ, куда попал первый ранний отвергнутый вариант рукописи КЗС^{[комм. 26]}, пропущены малоизвестные прижизненные воспоминания о Николае Островского его непосредственного командира А. И. Пузыревского^{[комм. 27]}, репрессированного в 1937 году.^[53], публиковавшиеся вместе с фрагментами из писем Н. Островского к Пузыревскому^[10] на украинском языке, в местной украинской периодике в 1934 и 1935 гг., в том числе в старейшей газете «Зоря» г. Днепропетровска и газете Шепетовки «Шлях Жовтня» (сейчас «Шепетівський вісник»)^[54]

В современных исследованиях и публикациях часто полностью игнорируются важные материалы 1920-х—1930-х гг., сделанные до 1937 года, послевоенные исследования 1945—1952 гг., ещё не подверженные поздне- и послесталинской цензуре (примером может служить Советско-польская война и битва за Варшаву 1920 года, любые упоминания о которых по возможности удаляли из публикаций и цитат писем и произведений Н. Островского начиная с 1950 года), значимые исследования и публикации новых материалов, сделанные в т. н. «юбилейные годы» со дня рождения Н. Островского — 1964—1965, 1974—1975^[8], что существенно снижает доверие к современным изложениям биографии Н. Островского.

Вне рассмотрения остаются любые материалы и публикации на украинском и русском языках, опубликованные в Украинской ССР и на территории современной Украины, включая критически важные (материалы периодической печати Изяслава, Шепетовки, Берёзова, Днепропетровска, Харькова, в том числе публикаций и заметок в них самого Н. Островского), изданий и материалов Истомола Украины^[31], к которым имел отношение Н. Островский.

Более 80 лет совершенно недоступны исследователям и читателям обширные материалы обсуждения на Юбилейном Пленуме ЦК ЛКСМУ в июле 1934 года^[45], единственного полного бесцензурного первого украинского издания КЗС, посвящённого Пленуму и розданного там большинству делегатов, из-за табуированной темы т. н. «национальных репрессий», затронувших весь состав распущенного ЦК ЛКСМУ в 1937 году, активно и пассивно сопротивлявшегося данной кампании Ежова^[47][55][56].

Практически полностью обойдена исследователями биографии Н. Островского тема участия и взаимоотношений Н. Островского с многочисленными красными интернациональными военными формированиями^[57], национальными еврейскими боевыми и военизированными частями Бунда и Красной армии в период Гражданской войны^[11][58][59], а начиная с 1920 года — с Евкоммолом (ЕКСМ), популярной молодёжной организации в 1920—1923 гг. на Украине^[46], в Белоруссии^[60] и России^{[комм. 28]} Не исследованы и ранние варианты рукописи КЗС, включая украинское издание КЗС 1934 года, на предмет освещения у Н. Островского данной темы, без которой невозможно рассматривать историю Гражданской войны на западе России^[61].

• В Астрахани именем Николая Островского названа улица и установлен бюст писателя по улице ул. Боевая, 56.
• 

  Барельеф Николая Островского и его цитата (Ульяновск).
  Музей Н. Островского (до 1991 года), г. Боярка. Сейчас Краеведческий музей Боярки.^[62]
• Именем Николая Островского назван Киевский электромеханический техникум железнодорожного транспорта, в котором Островский учился в 1921 году.
• Именем Николая Островского названы улицы в десятках населённых пунктов бывшего СССР.
• В Сочи есть литературно-мемориальный музей Н. А. Островского^[63], в Москве и Новороссийске^[64] — дом-музей Н. А. Островского, в Шепетовке — Хмельницкий областной литературно-мемориальный музей Николая Островского^[65][66].
• В Ростове-на-Дону есть парк культуры и отдыха имени Н. Островского, в Киеве и Коростене — парк имени Н. А. Островского^[67].
• В селе Ремонтное Ростовской области в парке установлен памятник Н. Островскому.
• Его имя носят городские библиотеки в Кирово-Чепецке, Комсомольске-на-Амуре^[68], Костанае^[69], в Кургане, Тамбове (филиал Тамбовской областной библиотеки имени А. С. Пушкина).
• В СССР существовал Всесоюзный литературный конкурс имени Николая Островского.
• В Хмельницком именем Островского названа областная научная библиотека^[70].
• В Чернигове именем Островского названа областная библиотека для детей^[71].
• Один из теплоходов типа «Москва» носит название «Н. Островский», он приписан к Киевскому речному порту.
• В ряде городов есть улица Корчагина — редкий случай названия улицы в честь литературного персонажа.
• Свердловская детская железная дорога носит имя Николая Островского.
• Одна из самых длинных улиц Астрахани носит имя Николая Островского.
• Имя Николая Островского до 1990-х годов носил Киевский Дворец пионеров и школьников.
• С 1937 по 1998 год Винницкий государственный педагогический университет носил имя Островского.
• Ровенский областной академический украинский музыкально-драматический театр ранее носил имя Н. Островского.
• На одном из корпусов санатория «Мойнаки» (в наст. время — «Родина») в г. Евпатория, где Н. Островский проходил курс грязелечения в 1926 году, установлена мемориальная доска.
• В городе Копейске имя Николая Островского носит средняя школа № 6.
• В городе Туапсе имя Николая Островского носят городская Гимназия № 1 и детская библиотека.
• В городе Ессентуки имя Николая Островского носит Лицей № 6.
• В городе Челябинске имя Николая Островского носит Гимназия №48.

На Украине Н. Островский и его литературный герой Павел Корчагин были включены в список лиц, подпадающих под закон о декоммунизации.

• Константин Симонов написал о Николае Островском поэму «Победитель. Памяти Николая Островского» (1937)^[72].
• Андрей Платонов. Николай Островский. Неопубликована. Издание книги было приостановлено в конце августа. 1 сентября 1939 г. редактор-организатор издательства сообщила Платонову: «„Н. Островский“ задержана Главлитом и передана в ЦК». Сохранился только черновой вариант книги, представляющий монтаж текста книги с правкой Платонова и редактора (РГАЛИ, ф. 2124, on. 1, ед. хр. 101).

Николаю Островскому установлены памятники в городах России, Белоруссии, Украины и мира:

Памяти Н. Островского

Почтовые марки СССР

• Островский Н. «Как закалялась сталь». Серия «Проза века». Издание включает ранее не публиковавшиеся фрагменты романа, подготовленные Евгением Бузни по рукописях романа (в приложении). М., 2006
• Собрание сочинений Н. А. Островского в 3-х томах. Изд-во «Молодая гвардия», 2004 г. Переиздание исправленного и дополненного собрания сочинений 1989—1990 гг., где впервые были напечатаны не публиковавшиеся главы из романа «Как закалялась сталь», а также многие ранее не издававшиеся письма Н. Островского.
  • 1 т. «Как закалялась сталь». Сверено и исправлено Евгением Бузни по экземпляру пятого прижизненного издания (1936 г.), подписанного автором. В разделе «Примечание» впервые напечатаны отдельные фрагменты рукописи романа, ранее по разным причинам исключённые из окончательного варианта.
  • 2 т. «Рождённые бурей (ч.1)». Статьи, записи речей и бесед Н. А. Островского. Впервые опубликована полностью "Стенограмма обсуждения романа «Рождённые бурей».
  • 3 т. Письма. Опубликовано 634, из них 239 — впервые.
• Островский, Н. Письма к другу: [П. Новикову: с коммент.] / Н. А. Островский; подгот. А. Лиханов, В. Шмитков. — М.: Молодая гвардия, 1968. — 127 с. — (Твои ровесники).
• Николай Островский: [альбом] / сост. Р. П. Островская, Д. Е. Соколова; авт. текста С. Лесневский. — М.: Молодая гвардия, 1964. — 103 с.: ил., фот.
• Николай Островский = Nikolai Ostrovsky: [альбом] / авт. текста и сост. В. С. Панаева. — М.: Советская Россия, 1987. — 206 с.: ил.