Массовые беспорядки в Грозном (1958)

В начале 1944 года Чечено-Ингушская АССР была ликвидирована, а чеченское и ингушское население было депортировано в Казахскую и Киргизскую ССР. После смерти Сталина, приведшей к изменении национальной политики в СССР, с депортированных чеченцев и ингушей был снят ряд ограничений.

В том же году тысячи ссыльных начали стихийное возвращение в родные места. Уже к декабрю 1956 года на родину самовольно переселилось около 11 тысяч человек. Переезд, обустройство и восстановление нормальной жизни коренного населения на прежнем месте превратились в долгий процесс, сопряжённый с многочисленными проблемами адаптации вайнахов к резко изменившимся условиям жизни. Процесс репатриации осложнялся перенаселением республики, отсутствием жилья, безработицей, что приводило также и к обострению межнациональных отношений из-за нерешённых социальных и территориальных проблем^[1].

Когда встал вопрос о полной реабилитации репрессированных народов и восстановлении ЧИАССР, руководство Грозненской области высказывалось против восстановления республики на Кавказе, поскольку её территория была к этому времени занята и активно осваивалась переселенцами. Пригородный и Назрановский районы бывшей ЧИАССР были заселены осетинами; Чеберлоевский, Веденский, Ножай-Юртовский, Саясановский, Шалинский и Курчалоевский — жителями Дагестанской АССР. Остальные, в основном равнинные районы — русскими и представителями других национальностей (грузинами, армянами, украинцами).

Тем не менее, 24 ноября 1956 года Президиум ЦК КПСС утвердил проект Постановления ЦК КПСС и Совета министров СССР «О восстановлении национальной автономии калмыков, карачаевцев, балкарцев, чеченцев и ингушей», в котором признавалось, что уже принятые меры по реабилитации репрессированных народов недостаточны для восстановления равноправного положения чеченцев и ингушей в СССР, для их экономического и культурного развития. Этим постановлением было решено провести восстановление Чечено-Ингушской АССР в течение 2-4 лет и образовать специальную правительственную комиссию по изучению вопроса об определении территории для создания автономии чеченцев и ингушей. Этим же постановлением было решено провести возвращение коренного населения в организованном порядке в течение 1957—1960 годов. Задача планового возвращения, размещения и трудоустройства бывших спецпереселенцев в Чечено-Ингушетии была возложена на Оргкомитет по ЧИАССР, который возглавил председатель правительства ЧИАССР Муслим Гайрбеков^[1].

Указом Президиума Верховного Совета РСФСР № 721/4^[2] от 9 января 1957 года Грозненская область была упразднена, а Чечено-Ингушская АССР — восстановлена. Незадолго перед этим, в декабре 1956 года, состоялось первое заседание Государственной Комиссии по восстановлению ЧИАССР. На нём было, в частности, решено, что выселять людей, переселившихся на территорию Чечено-Ингушетии после 1944 года, не планируется.

Таким образом, вернувшимся на родные места чеченцам и ингушам далеко не всегда были возвращены их дома, а занявшим ранее их место переселенцам не была обеспечена возможность переезда в другие регионы, что регулярно провоцировало межэтнические конфликты.

Министр внутренних дел СССР Н. П. Дудоров в секретной записке в ЦК КПСС и Совет министров СССР от 25 февраля 1957 года сообщал:

Министерство внутренних дел СССР докладывает, что многие из чеченцев, прибывших в Чечено-Ингушскую АССР, настойчиво добиваются размещения их в тех селениях и даже домах, в которых они проживали до выселения. На этой почве между ними и местными жителями — аварцами и даргинцами возникают ненормальные взаимоотношения.
В селении «Моксоб» Ритлябского района 32 семьи чеченцев были временно размещены в сельском клубе. Секретарь Дагестанского обкома КПСС т. Сагаев и секретарь Ритлябского райкома КПСС т. Гасанов попытались разместить чеченцев в домах местных жителей — аварцев. Они, пригласив активистов, обратились к ним с просьбой показать пример и в порядке самоуплотнения поселить у себя по одной чеченской семье. Никто из актива на это не согласился. Попытка поселить одного из чеченцев в пустовавшем доме вызвала возмущение аварцев. Возле этого дома собралось около 100 жителей, которые пытались избить этого чеченца. Избиение было предотвращено сотрудниками Управления внутренних дел.
После этого толпа аварцев, вооружившись палками, направилась к клубу с требованием вывезти чеченцев из селения, угрожая избиением их.
По распоряжению т. Сагаева на следующий день чеченцы из селения «Моксоб» были вывезены.
В Новосельском районе чеченцы Джануралиев, Докаев и Дадаев, находясь в нетрезвом состоянии, встали в дверях дома культуры и, выражаясь нецензурными словами, не пропускали никого в помещение. При этом они допускали выкрики националистического характера, один из них обнажил нож и стал угрожать им. Хулиганы арестованы и привлекаются к уголовной ответственности.
В Междуреченском районе на дороге между селениями «Чкалово» и «Новая жизнь» бригадир колхоза им. Ленина даргинец Асхабов, член КПСС, встретив чеченца Пасирхаева, обругал последнего и угрожал ему ножом. В тот же день Асхабов, угрожая кинжалом, заявил чеченцу Махмудову, что если чеченцы появятся на базаре в селении «Чкалово», то их там перебьют. Асхабов привлекается к уголовной ответственности.
Управлением внутренних дел принимаются меры к предотвращению столкновений между местными жителями и прибывшими чеченцами.

Стихийное возвращение чеченцев и ингушей в родные места происходило вопреки намеченным планам как по срокам переселения, так и по численности возвращающихся. По данным Госплана ЧИАССР, в Казахской и Киргизской ССР к весне 1957 года проживало 415 тысяч чеченцев и ингушей, в Узбекской ССР — ещё 155 тысяч. Всех их необходимо было расселить на территории ЧИАССР, где уже проживало 540 тысяч чел^[1].

К началу 1958 года в ЧИАССР прибыло 201 746 человек вместо 100 тысяч по плану. При этом около 100 тысяч человек оказались без жилья вследствие закрытия для проживания Галанчожского, Чеберлоевского, Шаройского и большей части Итум-Калинского и Шатойского районов. Поселённые в Назрановском и Сунженском районах грузины и осетины в течение 1957—1958 годов постепенно освободили ингушские дома. В чеченских районах республики, где в сельской местности проживали в основном русские, проблема жилья была гораздо более острой^[1].

Распоряжением Оргкомитета категорически было запрещено самовольное поселение прибывающих вдали от утверждённых мест расселения и самовольное строительство, но этот запрет не выполнялся. Из прибывших в республику к лету 1957 года чеченских и ингушских семей только пятая часть была обеспечена жильём, а остальные были размещены на подселении, в общественных зданиях или не приспособленных для жилья помещениях. Большинство же тех, чьи дома не были разрушены в 1944—1957 годах, пытались вернуть их себе силой. На этой почве возникали многочисленные локальные конфликты, вплоть до кровопролития^[1].

Как писал Олег Матвеев, процесс возвращения ссыльных сопровождался резким ростом преступности. За 9 месяцев 1957 года в Грозном было совершено 22 убийства. В первой половине 1958 года по сравнению с аналогичным периодом предыдущего года в целом по ЧИАССР количество убийств выросло в 2 раза, разбойных нападений и случаев хулиганства с тяжкими телесными повреждениями — в 3 раза. Обычным явлением стали конфликты из-за домов и приусадебных участков, скандалы и групповые драки с применением холодного и огнестрельного оружия. В конце 1957 года в Грозном было зафиксировано распространение листовок антирусского содержания, отмечены нападения чеченской молодёжи на учащихся ремесленных училищ и военнослужащих^[3].

К середине 1958 года численно преобладающее русское и русскоязычное население города Грозного — столицы восстановленной национальной республики и довольно крупного промышленного центра — фактически оказалось в этнически враждебном окружении. Как пишет Евгений Жирнов,

скоропалительное решение" о реабилитации и возвращении чеченцев и ингушей из ссылки и о восстановлении ЧИАССР, принятое советским руководством, не было разъяснено местному населению, которое просто было поставлено перед фактом. Не меньшее непонимание и недовольство царило и в партаппарате и органах советской власти. Однако до тех пор, пока конфликты между переселенцами и возвращающимися коренными жителями ограничивались сельскими районами, в Грозном это не вызывало особых опасений, поскольку до депортации доля коренного населения в городе была ничтожно мала. Межнациональные стычки и драки начались лишь когда бездомные чеченцы и ингуши стали захватывать участки на окраинах города, самовольно строить дома, требовать жильё от городских властей и претендовать на особое отношение и льготы.

Хронология даётся по материалам современного российского исследователя Владимира Козлова^[4], основанным, в свою очередь, на воспоминаниях заместителя председателя КГБ при СМ СССР С. С. Бельченко^[5].

Как сообщал С. Бельченко, в результате беспорядков в городе пострадало 32 человека, в том числе 4 работника МВД. Два человека (из числа гражданских) умерли, десять были госпитализированы. В числе пострадавших оказалось много официальных лиц и очень мало людей с чеченскими фамилиями, что С. Бельченко расценивает как ещё одно «доказательство того, что волнения, начавшиеся под античеченскими лозунгами, явно переросли рамки этнического погрома и превратились в бунт против власти».

Согласно докладу МВД, «беспорядки в городе Грозный, имевшие место 26-27 августа 1958 года, были спровоцированы антисоветским и уголовно преступным элементом, использовавшим шовинистические и националистические настроения отдельных людей, вовлекшим в это неустойчивую часть женщин и молодежь, и по своему характеру являлись антисоветским выступлением».

После событий органы КГБ и МВД с привлечением квалифицированных специалистов из Москвы, а также из других автономных республик и областей тщательно «профильтровали» город. Была создана специальная следственная группа для расследования и «выявления главных организаторов и подстрекателей беспорядков».

С. Бельченко:

Все сотрудники правоохранительных органов были ориентированы на выявление участников беспорядков, лиц, ведущих провокационные разговоры среди населения города, и задержание разыскиваемых. Через участковых уполномоченных вели наблюдение за обнаруженными зачинщиками. К 15 сентября было взято на оперативный учёт 273 участника массовых беспорядков. Задержано к этому времени было 93 человека, из них арестовано 57, взята подписка о невыезде у 7 человек. 9 человек были переданы в КГБ, 2 человека — в прокуратуру. КГБ арестовал 19 организаторов и активных участников беспорядков.

Органами милиции было возбуждено 58 уголовных дел на 64 человека.
Милиция не только «профильтровала» население города, но и «почистила» его. Выявлялись «лица, не занимающиеся общественно-полезным трудом, ведущие паразитический образ жизни и склонные к совершению уголовных преступлений, для решения вопроса об удалении из г. Грозный». На 15 сентября 1958 года таких оказалось 365 человек (167 ранее судимых, 172 не работавших, 22 проститутки, 32 нищих и т. д.).
Секретариат обкома КПСС и Совет Министров республики обратились в ЦК КПСС и Совет Министров РСФСР с просьбой о введении особого паспортного режима на всей территории г. Грозный и Грозненского района. Одновременно начали активно вербовать новых членов в добровольные бригады содействия милиции (в сентябре было принято около 300 человек).

15—16 сентября состоялся суд над убийцами рабочего Степашина. Один из них был приговорен к расстрелу, другой — к 10 годам лишения свободы и 5 годам «поражения в правах».

Автор «проекта резолюции» Георгий Шваюк был арестован 1 октября 1958 года и осуждён по статьям 59-2 и 59-7 УК РСФСР на 10 лет лишения свободы с конфискацией имущества.

Ситуация в Грозном и Чечено-Ингушской АССР стала предметом обсуждения на Пленуме ЦК КПСС, где с сообщением выступил секретарь ЦК КПСС Н. Г. Игнатов, выезжавший в Грозный для разбирательства. Одной из главных причин возникновения беспорядков были названы «крупные ошибки…, отсутствие должного единства в работе бюро обкома, горкома партии и Совета министров республики». Первый секретарь Чечено-ингушского обкома КПСС А. И. Яковлев был впоследствии переведён в аппарат ЦК КПСС.

В. Козлов:

Московские партийные руководители так и не сумели дать серьёзную политическую оценку событиям, которые явно вышли за рамки случайного эпизода, — в центре относительно небольшого города буйствовала толпа численностью до 10 тысяч человек. Дело ограничилось чисто полицейскими мерами и обычной идеологической говорильней. Неудивительно, что, несмотря на все усилия властей, этническая напряженность как в Грозном, так и в республике сохранялась…^[4]

Как пишет российский исследователь Александр Черкасов, бывший член Оргкомитета по ЧИАССР Дзияудин Мальсагов (во время описываемых событий — слушатель Высшей партийной школы при ЦК КПСС), который попытался довести до сведения Комиссии партийного контроля ЦК КПСС правду о событиях в Грозном — в частности, содержание античеченских листовок, распространявшихся в городе, — 25 марта 1959 года был арестован КГБ при СМ ЧИАССР и 30 сентября 1959 года осуждён Верховным судом Чечено-Ингушской АССР по статье 7 ч. 1 Закона о государственных преступлениях от 25 декабря 1958 года («антисоветская агитация») на 5 лет.

После беспорядков были приняты решения по ограничению прописки вайнахов в Грозном и части Грозненского района. Отсутствие прописки не позволяло устроиться на работу в этих местах (за исключением торговли, строительства и дорожных работ). Таким образом, для горцев оказалось недоступным трудоустройство на квалифицированную, высокооплачиваемую и ответственную работу. На предприятиях нефтедобычи и нефтепереработки, где была высокая зарплата, квартирные фонды и т. д., среди партийно-хозяйственной номенклатуры была жёсткая круговая порука, позволявшая ей игнорировать даже решения ЦК КПСС об исправлении перекосов в национальном вопросе в республике. Чеченцы и ингуши, окончившие Грозненский нефтяной институт, не могли получить распределение на предприятия Чечено-Ингушетии. После окончания строительства Грозненского радиозавода дирекция стала вербовать работников за пределами республики. Выпускник Харьковского радиотехнического института Масуд Байалиев смог устроиться на предприятие только после личного указания Председателя Совета Министров Чечено-Ингушетии^[6].

Вайнахские семьи, традиционно состоявшие из пяти и более человек, физически не могли прожить на зарплату сельхозрабочего, составлявшую 60-80 рублей. По этой причине они выезжали на сезонные работы или на постоянное жительство за пределы республики. В 1970-е годы и чеченская «шабашка», и чеченско-дагестанское фермерство на государственном уровне были признаны эффективными и полезными с точки зрения развития экономики целых районов. В 1980-е годы каждый третий ингуш и пятый чеченец жили за пределами Чечено-Ингушетии^[7].