Корш, Фёдор Евгеньевич

Из дворян. Сын переводчика и журналиста Евгения Фёдоровича Корша. Родился в доме университетской типографии на Страстном бульваре, в редакции газеты «Московские ведомости»^[1]. В детстве дважды болел менингитом. В 1849 году вместе с отцом переехал в Санкт-Петербург. В 1854 году Т. Н. Грановский убедил отца Корша отдать ребёнка в московский частный пансион Р. И. Циммермана при евангелическо-реформатской церкви в Москве, в который он был принят сразу в 3-й класс. Праздники и каникулы Корш проводил в доме Грановского. В пансионе пристрастился к изучению языков. После смерти Грановского (4.10.1855) жил в доме Н. Х. Кетчера, известного переводчика У. Шекспира и друга отца (в 1856 году отец вернулся в Москву); познакомился с А. В. Станкевичем и М. С. Щепкиным и профессорами Московского университета — П. М. Леонтьевым, П. Н. Кудрявцевым, С. М. Соловьёвым, Н. А. Поповым, Б. Н. Чичериным, Ф. М. Дмитриевым, М. Н. Капустиным, С. А. Рачинским.

Учился на историко-филологическом факультете Московского университета (1860—1864). Перед поступлением в университет (в 1860) принял православие. Латинская работа, написанная им на вступительном экзамене, «была признана экзаменатором, известным в то время латинистом Смирновым, свободной от каких-либо ошибок». С момента поступления в университет он начал вести дневник на латинском языке. Изучал классическую филологию (под руководством П. М. Леонтьева), санскрит и арабский язык (под руководством О. М. Бодянского). Самостоятельно изучил турецкий язык. Когда в сентябре 1861 года в университете возникли студенческие беспорядки, он посещал лекции до последней возможности.

В 1864 году окончил со степенью кандидата историко-филологический факультет Московского университета, удостоившись стипендии Т. Н. Грановского. По представлению П. М. Леонтьева был оставлен на кафедре римской словесности для подготовки к профессорскому званию. Одновременно несколько месяцев он преподавал латинский язык в пансионе Циммермана, а также французский язык в Александровском военном училище; с сентября 1866 года преподавал в Московском университете греческий язык.

В 1867 году сдал магистерские экзамены и в 1868 году защитил магистерскую диссертацию «О Сатурнийском стихе» (лат. De versu Saturnio), был избран приват-доцентом и командирован на два года за границу, где учился в Берлине (в том числе у Моммзена), затем уехал в Вену, где продолжил изучать итальянский, чешский, сербохорватский и словенский языки. Далее он отправился в Рим, Неаполь, Помпеи и Флоренцию^[2]. С 1870 года состоял преподавателем греческой, а с 1872 года — римской словесности.

Входил в число преподавателей университета, которые активно противостояли попыткам Министерства народного просвещения и профессора Н. А. Любимова пересмотреть университетский устав 1863 года^[1].

В 1877 году, 14 октября, защитил докторскую диссертацию «Способы относительного подчинения. Глава из сравнительного синтаксиса» и был утверждён экстраординарным профессором Московского университета по кафедре римской словесности^[3], где преподавал с перерывами до 1905 года, с 1883 года — в качестве ординарного профессора. В 1890 году его место на кафедре римской словесности занял И. И. Луньяк, и Корш перешёл на такую же кафедру в Новороссийский университет. В 1892 году Корш вернулся на московскую кафедру, а Луньяк перешёл в Новороссийский университет^[2].

С 1892 года преподавал также персидскую филологию в Лазаревском институте восточных языков^[2].

В 1895 году Корш вместе с рядом профессоров Московского университета получил административное взыскание за подачу жалобы генерал-губернатору Москвы великому князю Сергею Александровичу, с протестом против произвольных арестах полицией студентов по обвинению в беспорядках.

В 1895 году Корш стал членом-корреспондентом, а в 1900 году — действительным членом Петербургской Академии наук^[2].

Был председателем Восточной комиссии Московского археографического общества (с 1888 года), Диалектологической комиссии Петербургской АН (с 1909 года), Комиссии для редакции украинского перевода Евангелия (с 1905 года), Общества славянской культуры (с 1908 года), Комиссии для издания сочинений Пушкина при Отделении русского языка и словесности Императорской Академии наук. Фёдор Корш являлся членом Копенгагенского филологического общества, действительным членом Научного общества имени Тараса Шевченко во Львове, Угро-финского общества (Финляндия), почётным членом пяти русских и многих зарубежных университетов.

Корш знал много европейских и восточных языков. Научные работы — по классической филологии, сравнительному индоевропейскому языковедению, славяноведению, востоковедению, истории литературы и т. д. Обладал выдающейся эрудицией не только по своей специальности, но и по истории европейской литературы и языковедению индоевропейских и азиатских наречий. Написал «Способы относительного подчинения. Глава из сравнительного синтаксиса» (М., 1877), «О сатурнийском стихе» и ряд рецензий в «Критическом Обозрении». Занимался исследованиями античной, древнеиндийской, славянской, тюркской ритмики и стихосложения. Корш является автором идеи синтаксической типологии, то есть изучения одинаковых синтаксических конструкций в родственных и не родственных языках.

В историко-литературных работах анализировал тексты классических авторов (Гесиод, Софокл, Еврипид, Гораций, Овидий, Плавт, Цицерон^[4] и др.), также «Слова о полку Игореве», произведений Александра Пушкина, Николая Гоголя, Тараса Шевченко. Коршу принадлежит множество переводов славянских авторов, в частности Франце Прешерна. В 1889 году в «Русской мысли» был опубликован его перевод «Венка сонетов» Прешерна, ставший первым Венком сонетов на русском языке^[5].

Некоторое время состоял постоянным сотрудником в журнале «Филологическое обозрение» (Москва). Участвовал в издании одного из первых российских изданий, синтезирующих знания по украиноведению, — «Украинский народ в его прошлом и настоящем» (1914—1916).

Умер в 1915 году^[2]. Похоронен на Введенском кладбище (11-й уч.).

С публикацией труда «Способы относительного подчинения. Глава из сравнительного синтаксиса» (1877)^[6] связан вклад Корша в изучение синтаксиса. По отношению к вопросам синтаксиса Корш занял независимую и оригинальную позицию. «Рядом со сравнительной этимологией, исчерпывающей ещё недавно понятие сравнительной грамматики, возникает параллельная ей наука — сравнительный синтаксис», — писал учёный. Корш отмечает «постоянное взаимодействие» этих дисциплин: «Как требования мысли несомненно влияют на внешнюю форму слова, так и мысль нередко должна сообразоваться с этимологическими средствами языка»^[7]. Особенно наглядно связь языка и мышления обнаруживается в области синтаксических явлений. Синтаксис, по Коршу, рассматривает язык «со стороны тех логических и психологических законов, на основании которых он становится все более и более покорным орудием мысли»^[7].

По мнению Корша, приём последовательного исторического сравнения родственных языков не всегда возможен в рамках синтаксиса. При этом он не отрицает, что «для уяснения известного синтаксического явления весьма важно проследить его по целой группе родственных языков». Однако это не всегда возможно вследствие частого перерыва в предании и вследствие самостоятельности, обнаруживаемой в этой области отдельными языками. Кроме того, относительно многих случаев необходимо признать, что, «ограничиваясь лишь одною семьёй или группой языков, исследователь совершенно напрасно лишает себя того драгоценного материала, который могут доставить ему языки хотя и отдалённые, но, быть может, с большею ясностью и обстоятельностью развившие данное употребление»^[8]. Тем самым Корш, не отрицая возможность сравнительно-исторических исследований синтаксиса родственных языков, придаёт особое значение исследованию однородных или соответственных синтаксических явлений в языках разных семей^[9].

• Корш Фёдор Евгеньевич. Способы относительного подчинения: Глава из сравн. синтаксиса. — Москва: Унив. тип. (Катков), 1877. — 110 с.
• О русском народном стихосложении. Вып. 1: Былины // Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. — 1896. Т. I, Кн. 1. — С. 1—45; 1897. Т. II, Кн. 2. — С. 429—504 [То же. СПб., 1901. [2], 121 с (Сборник Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук; Т. LXVII, № 8)].
• Разбор вопроса об окончании «Русалки» Пушкина по записи Д. П. Зуева // Известия Отделения русского языка и словесности Императорской Академии наук. — 1898. Т. III, Кн. 3. — С. 634—785; 1899. Т. IV, Кн. 1. — С. 1—100; Кн. 2. — С. 476—588.
• Римская элегия и романтизм // Речь и отчёт, читанные в торжественном собрании Императорского Московского университета 12 января 1899 года. — [М.: Унив. тип., 1899]. — С. 1—112 (1-й паг.).
• Стихотворения Франца Преширна / Со словенск. и нем. подлинников пер. Ф. Корш. — М.: Г. Лисснер и А. Гешель, 1901. — C. 224 с.
• Введение в науку о славянском стихосложении // Статьи по славяноведению. — СПб., 1906. — Вып. II. — С. 300—378.
• Персидские лирики X—XV вв. / С персид. яз. пер. акад. Ф. Корш, после его смерти проред. и вступ. ст. снабдил проф. А. Крымский. — М.: М. и С. Сабашниковы, 1916. — XXXIX, 126 с: 1 л. ил. (Памятники мир. лит.).

В 1964 году Московский университет приобрёл у дочери Ф. Е. Корша книги из его личной библиотеки, всего 413 томов, среди которых труды самого Корша и других учёных-филологов, собрание брошюр-оттисков с автографами известных учёных. В настоящий момент библиотека профессора хранится в Отделе редких книг и рукописей Научной библиотеки МГУ имени М. В. Ломоносова^[14], составлено краткое описание библиотеки^[15].