Харитон Исповедник

Основным источником сведений о жизни Харитона Исповедника является его агиографическое житие, созданное анонимным палестинским монахом приблизительно в 560 году. Существует также предание, приписывающее авторство жития преподобному Иоанну, сыну преподобного Ксенофонта^[1]. Вероятно, создатель текста работал под влиянием агиографических традиций, заложенных Кириллом Скифопольским, хотя последний непосредственно к истории Харитона не обращался^[1]. Анонимный автор VI века опирался в своём повествовании на устное предание, бытовавшее в основанных святым обителях. Несмотря на хронологический разрыв примерно в двести лет, большинство сведений о святом признаются исследователями достоверными. Наибольшие сомнения вызывает первая часть жития, описывающая исповеднический подвиг при императоре Аврелиане (270–275)^[1].

В X столетии первоначальный текст был переработан Симеон Метафрастом, и именно эта версия получила широчайшее распространение в византийском мире^[1]. Метафрастовская редакция носила преимущественно стилистический характер, сохраняя структуру и фактологию оригинала, что даже привело к ошибке болландистов, издавших её в 1760 году как первоначальный вариант^[2][3][1]. Архаичный текст VI века был обнаружен и введён в научный оборот Ж. Гариттом лишь в 1941 году^[4]. Помимо греческих версий, оба жития известны в средневековых переводах на грузинский язык, а дометафрастовская редакция сохранилась также в арабской версии^[1]. На славянскую почву житие пришло через сокращённое переложение, выполненное святителем Димитрием Ростовским.

Согласно агиографическому повествованию, Харитон был уроженцем малоазийского города Икония (ныне Конья, Турция) и видным членом местной христианской общины^[1]. В начале гонений при Аврелиане он был арестован и представ перед судом. В ходе диалога с правителем святой, следуя традиции христианской апологетики, изложил евгемеристическое учение, объявлявшее языческих богов обожествлёнными людьми^[1]. Разгневанный судья приказал подвергнуть его жестоким пыткам: его били воловьими жилами до обнажения внутренностей, жгли огнём. После каждой пытки, чудесно исцеляясь, Харитон вновь отказывался принести жертву. Смерть Аврелиана и издание указа о помиловании христиан его преемником привели к освобождению исповедника, который, однако, скорбел о том, что не удостоился мученического венца^[1].

Данный эпизод представляет главную историографическую проблему. Если исповедничество относится ко времени Аврелиана, а основание первой лавры — к 330-м годам, то Харитон начал свою монашескую деятельность в глубокой старости, около 90 лет^[1]. Болландист И. Стилтинг для разрешения этого противоречия даже выдвигал гипотезу о существовании двух одноимённых святых: исповедника III века и основателя монастырей IV века. Однако современная наука считает более вероятным, что гонение, в котором пострадал Харитон, было не при Аврелиане, а в период Великого гонения 303–311 годов, а его освобождение можно связать с эдиктом императора Галерия 311 года^[5][1].

После освобождения Харитон отправился в паломничество в Иерусалим. По пути он был захвачен разбойниками, которые заточили его в пещеру. Их гибель от отравленного змеёй вина, которую агиограф представляет как Божественное провидение, позволила святому обрести свободу и стать обладателем разбойничьего убежища и сокровищ^[1]. Часть этих средств он раздал нищим и пустынникам, а другую употребил на устроение своей первой обители — Фаранской лавры. Её церковь была освящена около 330 года епископом Иерусалимским Макарием I^[1]. Учитывая, что первый палестинский монастырь прп. Илариона был основан в 328 году^[6], лавра Харитона является одним из древнейших центров организованного монашества в регионе. Устав, приписываемый Харитону, предполагал суровый аскетический образ жизни: вкушение пищи один раз в день вечером, занятие рукоделием после ночной молитвы, проживание в отдельных кельях и собрание всей братии лишь для совместного богослужения, что характерно для лаврского (идиоритмического) устройства, альтернативного строгой киновии^[1].

Стремление к уединению побудило Харитона покинуть Фаранскую лавру после того, как она стала привлекать многочисленных паломников и знатных посетителей. Удалившись в окрестности Иерихона, он основал вторую лавру — Дука (известную также как Монастырь Искушения), которая была разрушена персами в 614 году, но позднее восстановлена^[1]. Позже, ища ещё большего безмолвия, святой ушёл вглубь Иудейской пустыни, где вокруг него собралась третья община — лавра Сука (Древняя), полностью утраченная к настоящему времени^[1]. Предчувствуя кончину, Харитон вернулся в первую, Фаранскую лавру, где скончался около 350 года и был погребён. Его мощи никогда не переносились, несмотря на позднейшие ошибочные указания, например, паломника игумена Даниила^[1].

Память Харитона Исповедника прочно вошла в церковные календари. Она содержится в Синаксаре Константинопольской церкви^[7], Минологии императора Василия II^[8], славянских Прологах, а также в синайском грузинском календаре X века, где он именуется «начатком монашествующих»^[9]. При этом его память отсутствует в мартирологах нехалкидонитских церквей, что объясняется исключительной принадлежностью основанных им монастырей к православной (халкидонской) традиции^[1]. В современном Римском мартирологе он упоминается под 28 сентября как «авва и основатель лавр», без эпитета «исповедник»^[10].

Несмотря на то, что его фигура часто остаётся в тени таких выдающихся деятелей палестинского монашества, как Евфимий Великий или Савва Освященный, именно Харитон Исповедник стоит у истоков организованной монашеской жизни в Иудейской пустыне, а его духовное наследие оказало profound влияние на последующее развитие восточнохристианской аскезы. Предание ставит Харитона Исповедника в числе родоначальников Иерусалимского устава. Древнейшие из сохранившихся списков этого устава (XIII в.) увещавают игумена «непреложно и неизменно соблюдать церковное последование, чин и устроение, как предано нам и узаконено бывшими до нас святыми отцами во святых их монастырях и лаврах, то есть Евфимием Великим, Саввою Освященным, Феодосием Киновиархом, Герасимом Иорданским, Харитоном Исповедником и Кириаком отшельником»^[11].О том же говорит и святой Симеон Солунский: «Святой отец наш Савва начертал этот устав, приняв его от святых Евфимия и Феоктиста, а они приняли его от бывших прежде них и от исповедника Харитона»^[12].

Высоко оценивая вклад преподобного Харитона в формирование Иерусалимского устава и развитие Палестинского монашества, Типикон предусматривает совершение ему полиелейной службы, что редко встречается у святых Древней Церкви^[13].

Иконография Харитона Исповедника как одного из основателей палестинского монашества складывается в постиконоборческую эпоху. Один из древнейших его образов сохранился на иконе VIII–IX веков из монастыря вмц. Екатерины на Синае, где он представлен седовласым старцем в монашеских одеждах с куколем на плечах. В Минологии Василия II присутствует сцена его мучений. В древнерусском искусстве его изображения встречаются на иконах-минеях, в частности, на новгородских таблетках, а также в составе групп преподобных-основателей монашеских уставов, например, на иконе из Покровского собора Рогожского кладбища. В России Харитон особо почитался как покровитель огородничества, в связи с чем в Москве ему был посвящён храм в Огородниках^[1][14].