АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Имплицитный читатель

Имплици́тный чита́тель (англ. implied reader; также постули́руемый чита́тель, абстра́ктный чита́тель) — категория нарратологии и риторики художественной прозы, обозначающая образ воспринимающей инстанции, закреплённый в самой структуре художественного текста независимо от конкретного реального читателя. Понятие восходит к категории «постулируемый читатель» (англ. postulated reader), которую американский литературовед Уэйн К. Бут ввёл в монографии «Риторика прозы» (англ. The Rhetoric of Fiction, 1961) как парную к предложенному им же «имплицитному автору». Сам термин «имплицитный читатель» (англ. implied reader) закрепил немецкий литературовед Вольфганг Изер в книге «Имплицитный читатель» (нем. Der implizite Leser, 1972), образовав его по образцу бутовского «имплицитного автора»; в работах Изера понятие получило углублённую феноменологическую разработку. Имплицитный читатель обозначает ту читательскую роль, которую предполагает и закрепляет в тексте имплицитный автор произведения. Понятие принадлежит теории литературной коммуникации и используется в нарратологии, риторической критике, рецептивной эстетике и смежных дисциплинах. В русскоязычной традиции оно широко представлено в работах Вольфа Шмида, применяющего параллельный термин «абстрактный читатель» (нем. abstrakter Leser).

История термина

Понятийная почва для концепции была подготовлена в рамках новой критики, стремившейся отделить произведение от биографии автора и психологии конкретного читателя. Непосредственным предшественником стало понятие «мок-читатель» (англ. mock reader), предложенное Уокером Гибсоном в статье «Авторы, говорящие, читатели и мок-читатели» (1950): Гибсон разграничил реального читателя и ту роль, которую текст предлагает читателю «примерить на себя»[1]. Эта идея существенно повлияла на Бута, разрабатывавшего своё понятие в традиции Чикагской неоаристотелевской критики: «Риторика прозы» (1961) поставила вопрос о том, как автор «создаёт» читателя, обеспечивая передачу художественных и этических ценностей произведения[2].

В конце 1960-х — 1970-е годы концепция получила независимую разработку в ряде национальных традиций. В польской теории литературы Михал Гловиньский (1967) ввёл понятие «виртуального реципиента» (польск. odbiorca wirtualny) — роль, выстроенную структурой поэтического произведения для потенциального адресата[3], а Александра Окопень-Славинская (1971) разграничила «адресата произведения» и «адресата нарратива»[4]. Чешский структуралист Мирослав Червенка (1969) определил адресата произведения как совокупность интерпретационных способностей, которых требует текст[5]. Вольфганг Изер в 1972 году ввёл сам термин «имплицитный читатель» (нем. impliziter Leser), построив его по образцу бутовского «имплицитного автора» и придав ему феноменологическую трактовку[6], а Вольф Шмид в работе 1973 года — термин «абстрактный читатель», опираясь на традицию Пражской структуралистской школы[7]. В учебном пособии «Изучение текста художественного произведения» (1972) Борис Корман заложил основы теории «субъектной организации», в которой воспринимающая инстанция мыслится как закреплённый в структуре текста коррелят «автора-творца» — носителя художественной концепции[8]. Корман разработал и близкое к «идеальному реципиенту» понятие (1977), определив «читателя как постулируемого адресата» как парную инстанцию к «автору как носителю концепции произведения»[9].

В 1970-е — 1980-е годы понятие систематизируется и встраивается в общую модель нарративной коммуникации. Джеральд Принс (1973) разграничил «виртуального читателя» (фр. lecteur virtuel) и наррататора[10]; Умберто Эко (1979) предложил «образцового читателя» (итал. lettore modello)[11]; Питер Рабиновиц (1987) разграничил «реальную аудиторию», «авторскую аудиторию» (близкую к бутовскому имплицитному читателю), «нарративную аудиторию» и «идеальную нарративную аудиторию»[12]. В русскоязычную нарратологию понятие вошло прежде всего через монографию Шмида «Нарратология» (русский перевод — Москва, 2003), где «имплицитный читатель» и «абстрактный читатель» используются как синонимы[13].

undefined

Определения и интерпретации

Бут

В «Риторике прозы» Бут описал эту инстанцию под именем «постулируемый читатель» как образ реципиента, который имплицитный автор создаёт в процессе написания и который объективируется в текстовых сигналах. В отличие от реального читателя — конкретного человека — имплицитный читатель есть конструкт, принадлежащий самому произведению: он не существует в действительности, но присутствует как совокупность кодов, норм и компетенций, предполагаемых текстом у своего адресата[14]. Понятие неотделимо от «норм произведения» (англ. norms of the work) — совокупности ценностных и эпистемических установок, которые имплицитный автор сообщает читателю через организацию нарратива. Имплицитный читатель воспринимает повествование в согласии с этими нормами; имплицитный автор заключает с ним «тайный договор» за спиной у нарратора, обеспечивая «правильное» считывание авторской позиции[15]. Во втором издании (1983) Бут уточнил концепцию, вступив в полемику с оформившимися к тому времени нарратологическими подходами[2].

Изер

Вольфганг Изер в «Акте чтения» (нем. Der Akt des Lesens, 1976) дал иное определение: имплицитный читатель «воплощает всю совокупность предрасположенностей, необходимых для того, чтобы литературное произведение оказало своё воздействие, — предрасположенностей, заложенных не эмпирической внешней реальностью, а самим текстом»[16]. По Изеру, это понятие обозначает «сеть структур, приглашающих к ответу», которые побуждают читателя осмыслить текст[16]. В отличие от бутовского концепта, изеровский имплицитный читатель акцентирует феноменологическое измерение — активный процесс «конкретизации» текста реальным читателем и заполнение смысловых «лакун» (нем. Leerstellen). Существенно и терминологическое различие: английское англ. implied (с акцентом на инференцию со стороны реального читателя) и немецкое нем. implizit (указывающее на присутствие инстанции в самом тексте) в строгом смысле не тождественны, хотя в переводах нередко сближаются[17].

Шмид

Вольф Шмид встроил понятие в развёрнутую нарратологическую модель. По Шмиду, «абстрактный читатель» есть атрибут «абстрактного автора» (синонима «имплицитного автора») и не обладает реальным существованием, «потому что он воплощает целостность предварительных ориентировок, которые фикциональный текст предписывает реальному читателю»[13]. Отношение между абстрактным автором и абстрактным читателем несимметрично: имплицитный читатель конституируется как атрибут имплицитного автора, реконструируемого реальным читателем, и в той же мере зависит от индивидуальных актов восприятия[13]. В «Справочнике по нарратологии» Гамбургского университета Шмид определяет имплицитного читателя как образ реципиента, закреплённый в тексте специфическими индексальными знаками[18]. В русском «Поэтике: словаре актуальных терминов и понятий» (2008) имплицитный читатель рассматривается как одна из инстанций художественной коммуникации, парная имплицитному автору и противопоставленная реальному читателю как эмпирическому субъекту[19].

Имплицитный читатель в коммуникативной модели нарратива

В классической нарратологической модели художественной коммуникации, разработанной Сеймуром Чэтменом в «Истории и дискурсе» (1978), коммуникативная цепочка разворачивается от реального автора к имплицитному автору, далее к нарратору и наррататору и затем к имплицитному читателю и реальному читателю[20]. Имплицитный читатель занимает в ней позицию, симметричную имплицитному автору: обе инстанции принадлежат уровню дискурса, а не фикциональному миру истории. От имплицитного читателя принципиально отличается наррататор (англ. narratee) — адресат, к которому обращается нарратор внутри фикции. Как формулирует Джеральд Принс, имплицитный читатель есть аудитория имплицитного автора, тогда как наррататор — вписанная в текст аудитория нарратора[21].

Опираясь на типологию, намеченную им же (1974) и Я. Линтфельтом (1981), Шмид различает два функциональных модуса имплицитного читателя. Первый — предполагаемый адресат (нем. präsumptiver Adressat): тот, кому произведение адресовано и кому текст приписывает определённые языковые коды, идеологические нормы и эстетические ожидания (в своих предположениях о реальной аудитории автор может ошибаться). Второй — идеальный реципиент (нем. idealer Rezipient): тот, кто воспринимает произведение оптимально, занимая ту интерпретационную и оценочную позицию, которую предписывает сама его структура. Различие особенно значимо там, где идеология произведения расходится с господствующими взглядами предполагаемой аудитории, — как, например, в поздних произведениях Толстого, где идеальный реципиент значительно дистанцирован от предполагаемого адресата[13].

Близкое разграничение в русскоязычной нарратологии предложил В. И. Тюпа во «Введении в сравнительную нарратологию» (2016), различавший «презумпцию адресата» и «постулат идеального читателя» как два аспекта читательской инстанции и связывавший их с типом коммуникативной стратегии текста в русле бахтинской теории речевых жанров[22].

Применение в литературной критике

Наиболее непосредственно понятие применяется в концепции ненадёжной наррации, разработанной самим Бутом. Ненадёжный нарратор — тот, кто отступает от «норм произведения»; имплицитный читатель, усваивая эти нормы, «исправляет» показания нарратора и реконструирует позицию имплицитного автора. Классические примеры — «Поворот винта» Генри Джеймса, «Записки из подполья» Ф. М. Достоевского и «Крейцерова соната» Л. Н. Толстого: во всех этих случаях имплицитный читатель призван воспринять рассказ критически, расходясь с авторепрезентацией нарратора[15].

Изер применил свою концепцию к английской прозе от Беньяна до Беккета, показывая, как разные исторические тексты конструируют разные модели имплицитного читателя и формируют различные «паттерны коммуникации»[23]. На материале романа XVIII века — прежде всего «Манон Леско» Прево — взаимодействие имплицитного автора и читателя анализировалось в рамках модели Шмида: имплицитный читатель призван распознать ненадёжность нарратора де Грие и «исправить» его толкования собственных поступков, тогда как «автор» предуведомления прямо предупреждает об этой ненадёжности[13]. В ранней работе о Достоевском (1973) Шмид показал, что в нарративных монологах «Записок из подполья» имплицитный читатель должен «опровергнуть» провокационные позиции нарраторов-исповедников; именно требование активного опровержения формирует его специфическую роль в произведениях с демонстративно аберрантными нарраторами[7].

На русском материале сходный механизм описала О. Ю. Осьмухина: в монографии об «авторской маске» в русской прозе от древнерусских памятников до 1830-х годов она показала, что маскирование повествовательной инстанции предполагает у адресата компетенцию, позволяющую распознать расхождение между голосом нарратора-маски и подразумеваемой авторской позицией[24].

Критика и дискуссии

Одна из центральных проблем — терминологическая нестабильность, прежде всего различие между бутовским «постулируемым / имплицитным читателем» и изеровским «имплицитным читателем». Гюнтер Гримм (1977) предложил трёхчастную типологию, разграничивая «интендированного», «воображаемого» и «мыслимого» читателя (нем. konzipierter Leser) и указывая на неоднородность понятийного поля[25]. Жерар Женетт отождествил экстрадиегетического наррататора с имплицитным читателем, что Шмид счёл методологически неоправданной редукцией[26].

С позиций эмпирической науки о литературе понятие критиковалось за опору на «невозможные для верификации предположения» о текстуально закреплённой читательской роли: с этой точки зрения инференция об имплицитном читателе гипостазирует читательский опыт самого критика. Эту линию проводили, в частности, Мариза Бортолусси и Питер Диксон (2002), а позднее Ян Албер[27]. М. М. Бахтин в рабочих тетрадях 1960-х — начала 1970-х годов, откликаясь на работу Шмида, критиковал концепцию «идеального читателя» как абстрактную конструкцию — «зеркальное отображение» имплицитного автора, лишённое необходимой для диалога «инаковости»[28].

Ряд исследователей считали понятие избыточным. Мике Бал (1977) отвергла различение имплицитного и фиктивного читателя как «семиотически незначимое»; Шломит Риммон-Кенан (1983) и Мари-Лор Райан (2011) доказывали, что имплицитный читатель не необходим для описания коммуникативной цепочки произведения и может быть элиминирован без потери объяснительной силы[29][30]. В ответ Бут в 2005 году отстаивал функциональную необходимость обоих парных понятий: по его мнению, они позволяют описывать текстуально закреплённые нормативные позиции произведения, не апеллируя к намерениям эмпирического автора и не впадая в крайности «смерти автора» или биографического детерминизма[31].

Русскоязычной рецепции этим спорам способствовал перевод книги Антуана Компаньона «Демон теории» (2001), где «автор» и «читатель» как теоретические категории — вместе с их нарратологическими аналогами — рассматриваются в контексте критического пересмотра структуралистских постулатов[32].

В смежных дисциплинах

В семиотике литературы имплицитному читателю соответствует «образцовый читатель» Эко: автор рассматривает его как набор «энциклопедических» пресуппозиций и интерпретационных стратегий, предполагаемых текстом при порождении смысла, и подчёркивает, что текст «программирует» своего модельного читателя, выстраивая систему кодов и компетенций[11]. В рецептивной эстетике Ханс Роберт Яусс ввёл понятие «горизонта ожиданий» (нем. Erwartungshorizont) — совокупности культурных и литературных норм, в согласии с которыми читатель воспринимает произведение; этот концепт функционально перекрывается с «предполагаемым адресатом»[33]. В риторической нарратологии Джеймса Фелана, продолжающей традицию Бута, имплицитный читатель связывается с «авторской аудиторией» Рабиновица: принимая её роль, читатель воспринимает произведение так, как этого добивается имплицитный автор[34]. В исследованиях цифровой нарратологии и эргодической литературы Эспен Орсет расширил понятие, предложив «имплицитного пользователя», а затем «имплицитного игрока» — для роли, которую компьютерная игра конструирует для своего участника[35]. В лингвистической прагматике и дискурс-анализе к имплицитному читателю близки «адресат дискурса» и «предполагаемый получатель», рассматриваемые в терминах теории релевантности и коммуникативных интенций; однако здесь, как правило, акцентируется роль реального адресата, а не текстуально конституированного.

Примечания

  1. ↑ Gibson, Walker. Authors, Speakers, Readers, and Mock Readers // College English. — 1950. — Vol. 11, № 5. — P. 265—269.
  2. ↑ 1 2 Booth, Wayne C. The Rhetoric of Fiction. — 2nd ed. — Chicago : University of Chicago Press, 1983.
  3. ↑ Głowiński, Michał. Der virtuelle Empfänger in der Struktur des poetischen Werkes [1967] // Literarische Kommunikation / hrsg. von R. Fieguth. — Kronberg/Ts. : Scriptor, 1975. — S. 93-126.
  4. ↑ Okopień-Sławińska, Aleksandra. Die personalen Relationen in der literarischen Kommunikation [1971] // Literarische Kommunikation / hrsg. von R. Fieguth. — Kronberg/Ts. : Scriptor, 1975. — S. 127—147.
  5. ↑ Červenka, Miroslav. Das literarische Werk als Zeichen [1969] // Der Bedeutungsaufbau des literarischen Werks. — München : Fink, 1978. — S. 163—183.
  6. ↑ Iser, Wolfgang. Der implizite Leser: Kommunikationsformen des Romans von Bunyan bis Beckett. — München : Fink, 1972. (Англ. пер.: The Implied Reader. — Baltimore : Johns Hopkins University Press, 1974.)
  7. ↑ 1 2 Schmid, Wolf. Der Textaufbau in den Erzählungen Dostoevskijs [1973]. — Amsterdam : Grüner, 1986.
  8. ↑ Корман Б. О. Изучение текста художественного произведения. — М. : Просвещение, 1972. — P. 112.
  9. ↑ Корман, Борис О. О целостности литературного произведения [1977] // Корман Б. О. Избранные труды по теории и истории литературы. — Ижевск : Изд. Удмуртского ун-та, 1992. — С. 119—128.
  10. ↑ Prince, Gerald. Introduction à l'étude du narrataire // Poétique. — 1973. — № 14. — P. 178—196.
  11. ↑ 1 2 Eco, Umberto. The Role of the Reader: Explorations in the Semiotics of Texts. — Bloomington : Indiana University Press, 1979.
  12. ↑ Rabinowitz, Peter J. Before Reading: Narrative Conventions and the Politics of Interpretation. — Ithaca : Cornell University Press, 1987.
  13. ↑ 1 2 3 4 5 Шмид, Вольф. Нарратология / пер. с нем. — М. : Языки славянской культуры, 2003. — С. 53-62.
  14. ↑ Booth, Wayne C. The Rhetoric of Fiction. — 2nd ed. — Chicago : University of Chicago Press, 1983. — P. 137—144.
  15. ↑ 1 2 Booth, Wayne C. The Rhetoric of Fiction. — 2nd ed. — Chicago : University of Chicago Press, 1983. — P. 158—159.
  16. ↑ 1 2 Iser, Wolfgang. The Act of Reading: A Theory of Aesthetic Response [1976]. — Baltimore : Johns Hopkins University Press, 1978. — P. 34.
  17. ↑ Schmid, Wolf. Narratology: An Introduction. — Berlin ; New York : De Gruyter, 2010. — P. 51.
  18. ↑ Schmid, Wolf. Implied Reader // The Living Handbook of Narratology / ed. by P. Hühn et al. — Hamburg : Hamburg University Press, 2009—2014.
  19. ↑ Поэтика : словарь актуальных терминов и понятий / гл. науч. ред. Н. Д. Тамарченко. — М. : Изд-во Кулагиной ; Intrada, 2008. — ISBN 978-5-903955-01-5.
  20. ↑ Chatman, Seymour. Story and Discourse: Narrative Structure in Fiction and Film. — Ithaca : Cornell University Press, 1978.
  21. ↑ Prince, Gerald. A Dictionary of Narratology. — Lincoln : University of Nebraska Press, 1987. — P. 43.
  22. ↑ Тюпа В. И. Введение в сравнительную нарратологию. — М. : Intrada, 2016. — P. 145.
  23. ↑ Iser, Wolfgang. The Implied Reader: Patterns of Communication in Prose Fiction from Bunyan to Beckett. — Baltimore : Johns Hopkins University Press, 1974.
  24. ↑ Осьмухина О. Ю. Авторская маска в русской прозе XIII — первой трети XIX в.: генезис, этапы становления, специфика функционирования. — Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2008.
  25. ↑ Grimm, Gunter. Rezeptionsgeschichte: Grundlegung einer Theorie. — München : Fink, 1977. — S. 38-39.
  26. ↑ Genette, Gérard. Narrative Discourse Revisited [1983]. — Ithaca : Cornell University Press, 1988. — P. 138.
  27. ↑ Bortolussi, Marisa; Dixon, Peter. Psychonarratology: Foundations for the Empirical Study of Literary Response. — Cambridge : Cambridge University Press, 2002. — P. 7.
  28. ↑ Бахтин, Михаил М. Рабочие записи 60-х — начала 70-х годов // Бахтин М. М. Собрание сочинений : в 7 т. — М. : Русские словари ; Языки славянской культуры, 2002. — Т. 6. — С. 427—428.
  29. ↑ Rimmon-Kenan, Shlomith. Narrative Fiction: Contemporary Poetics. — London : Methuen, 1983. — P. 89-92.
  30. ↑ Ryan, Marie-Laure. Meaning, Intent, and the Implied Author // Style. — 2011. — Vol. 45, № 1. — P. 29-47.
  31. ↑ Booth, Wayne C. Resurrection of the Implied Author: Why Bother? // A Companion to Narrative Theory / ed. by J. Phelan, P. J. Rabinowitz. — Oxford : Blackwell, 2005. — P. 75-88.
  32. ↑ Компаньон А. Демон теории. Литература и здравый смысл. — М. : Изд-во им. Сабашниковых, 2001. — P. 336. — ISBN 5-8242-0079-3.
  33. ↑ Jauss, Hans Robert. Toward an Aesthetic of Reception. — Minneapolis : University of Minnesota Press, 1982.
  34. ↑ Phelan, James. Authors, Resources, Audiences: Toward a Rhetorical Poetics of Narrative // Style. — 2018. — Vol. 52, № 1-2. — P. 1-34.
  35. ↑ Aarseth, Espen J. I Fought the Law: Transgressive Play and the Implied Player // From Literature to Cultural Literacy / ed. by N. Segal, D. Koleva. — London : Palgrave Macmillan, 2014. — P. 180—188.

Литература

Первоисточники

  • Booth, Wayne C. The Rhetoric of Fiction. — Chicago : University of Chicago Press, 1961. — 2nd ed. 1983. — ISBN 0-226-06584-4.
  • Booth, Wayne C. Resurrection of the Implied Author: Why Bother? // A Companion to Narrative Theory / ed. by J. Phelan, P. J. Rabinowitz. — Oxford : Blackwell, 2005. — P. 75-88.
  • Iser, Wolfgang. Der implizite Leser: Kommunikationsformen des Romans von Bunyan bis Beckett. — München : Fink, 1972. — (Англ. пер.: The Implied Reader. — Baltimore : Johns Hopkins University Press, 1974.)
  • Iser, Wolfgang. Der Akt des Lesens: Theorie ästhetischer Wirkung. — München : Fink, 1976. — (Англ. пер.: The Act of Reading. — Baltimore : Johns Hopkins University Press, 1978.)
  • Eco, Umberto. The Role of the Reader: Explorations in the Semiotics of Texts. — Bloomington : Indiana University Press, 1979. — ISBN 0-253-20318-X.
  • Gibson, Walker. Authors, Speakers, Readers, and Mock Readers // College English. — 1950. — Vol. 11, № 5. — P. 265—269.

Нарратологические исследования

  • Chatman, Seymour. Story and Discourse: Narrative Structure in Fiction and Film. — Ithaca : Cornell University Press, 1978. — ISBN 0-8014-9186-8.
  • Prince, Gerald. A Dictionary of Narratology. — Lincoln : University of Nebraska Press, 1987. — ISBN 0-8032-3693-5.
  • Prince, Gerald. Introduction à l'étude du narrataire // Poétique. — 1973. — № 14. — P. 178—196.
  • Rabinowitz, Peter J. Before Reading: Narrative Conventions and the Politics of Interpretation. — Ithaca : Cornell University Press, 1987.
  • Rimmon-Kenan, Shlomith. Narrative Fiction: Contemporary Poetics. — London : Methuen, 1983. — ISBN 0-416-31300-7.
  • Ryan, Marie-Laure. Meaning, Intent, and the Implied Author // Style. — 2011. — Vol. 45, № 1. — P. 29-47.
  • Bortolussi, Marisa; Dixon, Peter. Psychonarratology: Foundations for the Empirical Study of Literary Response. — Cambridge : Cambridge University Press, 2002. — ISBN 0-521-80100-4.
  • Phelan, James. Authors, Resources, Audiences: Toward a Rhetorical Poetics of Narrative // Style. — 2018. — Vol. 52, № 1-2. — P. 1-34.
  • Genette, Gérard. Narrative Discourse Revisited [1983] / transl. by J. E. Lewin. — Ithaca : Cornell University Press, 1988.
  • Jauss, Hans Robert. Toward an Aesthetic of Reception / transl. by T. Bahti. — Minneapolis : University of Minnesota Press, 1982. — ISBN 0-8166-1059-6.
  • Grimm, Gunter. Rezeptionsgeschichte: Grundlegung einer Theorie. — München : Fink, 1977.
  • Schmid, Wolf. Narratology: An Introduction. — Berlin ; New York : De Gruyter, 2010. — ISBN 978-3-11-022632-4.
  • Schmid, Wolf. Implied Reader // The Living Handbook of Narratology / ed. by P. Hühn et al. — Hamburg : Hamburg University Press, 2009—2014.
  • Aarseth, Espen J. I Fought the Law: Transgressive Play and the Implied Player // From Literature to Cultural Literacy / ed. by N. Segal, D. Koleva. — London : Palgrave Macmillan, 2014. — P. 180—188.

Исследования на русском языке

  • Шмид, Вольф. Нарратология / пер. с нем. — М. : Языки славянской культуры, 2003. — 312 с. — ISBN 5-94460-027-9.
  • Поэтика : словарь актуальных терминов и понятий / гл. науч. ред. Н. Д. Тамарченко. — М. : Изд-во Кулагиной ; Intrada, 2008. — 358 с. — ISBN 978-5-903955-01-5.
  • Корман, Борис О. Избранные труды по теории и истории литературы. — Ижевск : Изд. Удмуртского ун-та, 1992.
  • Бахтин, Михаил М. Рабочие записи 60-х — начала 70-х годов // Бахтин М. М. Собрание сочинений : в 7 т. — М. : Русские словари ; Языки славянской культуры, 2002. — Т. 6. — С. 371—439.
  • Корман Б. О. Изучение текста художественного произведения. — М. : Просвещение, 1972. — P. 112.
  • Тюпа В. И. Введение в сравнительную нарратологию. — М. : Intrada, 2016. — P. 145.
  • Осьмухина О. Ю. Авторская маска в русской прозе XIII — первой трети XIX в.: генезис, этапы становления, специфика функционирования. — Саранск : Изд-во Мордов. ун-та, 2008.

Польская и чешская традиции

  • Głowiński, Michał. Der virtuelle Empfänger in der Struktur des poetischen Werkes [1967] // Literarische Kommunikation / hrsg. von R. Fieguth. — Kronberg/Ts. : Scriptor, 1975. — S. 93-126.
  • Okopień-Sławińska, Aleksandra. Die personalen Relationen in der literarischen Kommunikation [1971] // Literarische Kommunikation / hrsg. von R. Fieguth. — Kronberg/Ts. : Scriptor, 1975. — S. 127—147.
  • Červenka, Miroslav. Das literarische Werk als Zeichen [1969] // Der Bedeutungsaufbau des literarischen Werks. — München : Fink, 1978. — S. 163—183.

Ссылки

  • Implied Reader — статья В. Шмида в «Живом справочнике по нарратологии» (Гамбургский университет; нем./англ.)
  • Wayne Booth’s Rhetorology — ресурс Университета Ватерлоо, посвящённый трудам У. Бута (англ.)
  • Implied Reader — статья в «Живом глоссарии цифровых нарративов» Бергенского университета (англ.)

Категории