АссистентНовый вопросИсторияОбласти знаний
Партнёрские проектыСпецпроектыСтать автором
Сменить язык
О РУВИКИ

Имплицитный автор

Имплици́тный а́втор (англ. implied author) — понятие нарратологии и литературной критики, обозначающее образ автора, который складывается у читателя в процессе восприятия художественного текста. Имплицитный автор не тождествен ни биографическому автору, ни рассказчику (повествователю) и представляет собой выводимую читателем инстанцию, воплощающую совокупность идеологических, эстетических и нравственных норм, организующих произведение. Термин введён американским литературоведом Уэйном Бутом в 1961 году в монографии «Риторика художественной литературы» (The Rhetoric of Fiction) и стал одним из наиболее употребительных и одновременно наиболее спорных понятий нарратологии. Дискуссия вокруг него затрагивает теорию литературы, семиотику, нарративную этику и теорию читательского восприятия.

Общие сведения
Имплицитный автор
Область использования нарратология и литературная критика
Автор понятия Уэйн Бут

Определение

В «Риторике художественной литературы» Бут описывает имплицитного автора как создаваемую писателем «улучшенную версию» самого себя — «второе „я“» (second self), отличное от реального человека[1]. Эта инстанция воплощает «ядро норм и выборов» произведения (the core of norms and choices) и предстаёт как «сумма собственных выборов» автора[2]. Понятие возникло у Бута в связи с одновременно введённым им ненадёжным рассказчиком: ненадёжен тот рассказчик, чьи суждения и оценки расходятся с нормами имплицитного автора, который тем самым служит точкой отсчёта при оценке надёжности повествования[3].

В нарратологических моделях коммуникации имплицитный автор занимает промежуточное положение между реальным автором и рассказчиком: реальный автор создаёт имплицитного автора, который, в свою очередь, стоит за фиктивным нарратором, передающим повествование, а на стороне адресата ему симметричен имплицитный читатель (implied reader) — понятие, разработанное Вольфгангом Изером в монографии «Имплицитный читатель» (1972)[4]. Развёрнутую коммуникативную схему такого рода предложил Сеймур Чатман в книге «История и дискурс» (Story and Discourse, 1978)[5]; в близком виде она используется в работах Жерара Женетта, Шломит Риммон-Кенан и других исследователей.

В справочных изданиях имплицитный автор определяется сходным образом. «Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий» (2008) называет его образом автора, возникающим в сознании читателя в ходе восприятия произведения[6], Living Handbook of Narratology под редакцией Вольфа Шмида — как образ, складывающийся из стилистических, идеологических и эстетических свойств текста и одновременно укоренённый в его структуре и конструируемый в акте чтения[7], а «Принстонская энциклопедия поэзии и поэтики» (4-е изд., 2012) подчёркивает, что это умозаключение читателя об авторском характере, ценностях и намерениях, которое не следует смешивать ни с реальным автором, ни с рассказчиком[8].

История

Родственные имплицитному автору концепты складывались до Бута в русском формализме и структуралистских школах. Юрий Тынянов в 1927 году ввёл термин «литературная личность», обозначив им внутреннюю абстрактную авторскую инстанцию произведения[9], а Виктор Виноградов с 1926 года разрабатывал концепт «образ автора», определяя его как сосредоточенное воплощение сути произведения — точку, в которой сходится система речевых структур персонажей и нарратора[10]. Борис Корман в 1970-е годы развил эту линию в «системно-субъектном» методе, поставив в центр «автора как сознание произведения»[11], а из философско-эстетической традиции параллелен концепт автора у Михаила Бахтина, разграничивавшего «первичного автора» (творческую инстанцию) и «вторичных авторов» (изображённых рассказчиков); его идея «вненаходимости» автора по отношению к герою созвучна бутовскому разграничению реального автора и его «второго „я“», но опирается на диалогически-философские основания[12]. В чешском структурализме Ян Мукаржовский в 1937 году предложил понятие «абстрактного субъекта», содержащегося в структуре произведения[13], а в польском литературоведении близкие концепты разрабатывали Януш Славиньский, Эдвард Балцежан и Александра Окопень-Славиньская[14].

Уэйн Бут (1921—2005), профессор Чикагского университета и представитель Чикагской школы (неоаристотелизма), ввёл термин в полемике с Новой критикой, которая, борясь с «намеренческой ошибкой» Уильяма Уимсатта и Монро Бёрдсли (1946), фактически исключала автора из рассмотрения; Бут возражал, что такой подход делает невозможным обсуждение смысла и ценностной структуры произведения[15]. Понятие было сформулировано в «Риторике художественной литературы» (1961)[16]; второе издание 1983 года дополнено обширным «Послесловием», где Бут уточнил формулировки в свете двадцатилетней полемики[17], а в 2005 году, незадолго до смерти, он подвёл итог дискуссии в статье «Воскрешение имплицитного автора: зачем?» (Resurrection of the Implied Author: Why Bother?)[18]. Смежные идеи Бут развивал в «Критическом понимании» (Critical Understanding, 1979), где ввёл понятие «карьерного автора» (career author) — устойчивого образа, складывающегося из имплицитных авторов всех произведений писателя[19], и в «Компании, которую мы держим» (The Company We Keep, 1988), где имплицитный автор рассматривается как инстанция, несущая этическую ответственность за воздействие текста на читателя[20].

В последующей нарратологии понятие закрепилось, хотя и в разных версиях. Сеймур Чатман в «Приходя к условиям» (Coming to Terms, 1990) предложил ряд альтернативных наименований («текстовая импликация», «текстовое намерение»), но продолжал отстаивать эвристическую ценность исходного термина[21]; Шломит Риммон-Кенан в «Нарративной прозе» (Narrative Fiction, 1983) включила имплицитного автора в свою систему, признавая его полезным, но предостерегая от персонификации[22]; Жерар Женетт, не учитывавший его в «Нарративном дискурсе» (1972), в «Новом дискурсе о нарративе» (1983) пришёл к амбивалентному выводу, что имплицитный автор не является реальным агентом коммуникации, но может пониматься как «идеальный агент» — всё, что текст позволяет узнать об авторе[23]. Вольф Шмид в работе о прозе Достоевского (1973) предложил в качестве более строгого аналога термин «абстрактный автор» (abstracter Autor), понимаемый как «семантический центр произведения», и настаивал на различении его объективной (структура текста) и субъективной (конструкт читателя) ипостасей[24].

undefined

Споры о понятии

Понятие породило обширную полемику, итоги которой во многом подвёл специальный выпуск журнала Style (2011, т. 45, № 1) под заглавием «Имплицитный автор: воскресение или ещё одна смерть?». Среди критиков Клаус Хемпфер (1977) отверг как имплицитного автора, так и имплицитного читателя, считая их теоретически бесполезными и затемняющими реальное различие речевой ситуации внутри текста и вне его[25]; Мике Баль (1981) сочла понятие излишним, провоцирующим ошибочное отделение авторской идеологии от текстовой[26]; Ансгар Нюннинг (1993) назвал его терминологически неточным и практически непригодным, предложив заменить совокупностью формальных и структурных отношений текста[27]; а Том Киндт и Ганс-Харальд Мюллер в монографии «Имплицитный автор: концепция и полемика» (2006) разобрали шесть основных интерпретаций понятия и заключили, что ни одна не обеспечивает ему корректного статуса[28]. Сводно критики указывают, что имплицитный автор является семантической, а не прагматической инстанцией и не участвует в коммуникации, что ему как читательскому конструкту не следует приписывать персональные черты, что его включение в коммуникативную схему противоречит природе понятия и что не разработаны критерии его идентификации в тексте.

Сторонники возражают, что без имплицитного автора трудно анализировать нормы текста, особенно когда они расходятся с нормами рассказчика (Шломит Риммон, 1976)[29], и что понятие препятствует поспешному допущению, будто читатель имеет через текст прямой доступ к намерениям реального автора (Чатман, 1990)[30]. В выпуске Style Брайан Ричардсон признал, что имплицитный автор не коммуницирует, но остаётся полезным эвристическим конструктом[31], Дан Шэнь обосновывал его незаменимость при анализе иронии и ненадёжного повествования[32], Мари-Лор Райан пришла к выводу, что нарратив порождает образ реального автора как часть семантического горизонта текста[33], а Сьюзан Лансер заняла агностическую позицию, призвав к эмпирическому изучению того, как читатели конструируют образ автора[34]. Сам Бут в статье 2005 года настаивал, что понятие необходимо, поскольку позволяет разграничить реального автора и его «второе „я“», избегая как биографизма, так и автономии текста[35].

Отдельную линию споров образует онтологический статус инстанции — вопрос о том, является ли имплицитный автор текстуальным конструктом, читательским конструктом или их взаимодействием. Шмид предлагает компромисс: инстанция укоренена в индексальных знаках текста, но принимает конкретную форму лишь в акте читательской реконструкции[36]. С этим связан и спор о переводе термина: немецкое implizierter (выведенный из текста) точнее передаёт объективный момент, тогда как impliziter (присутствующий имплицитно) смещает значение в сторону онтологизации[7].

Применение в литературной критике

Главная область применения понятия — анализ ненадёжной наррации, для которой имплицитный автор служит ценностной точкой отсчёта. В «Записках из подполья» и «Братьях Карамазовых» Достоевского Вольф Шмид описывает «расщепление» имплицитного (абстрактного) автора на две ценностные инстанции — «Достоевский I» и «Достоевский II»: в «Карамазовых» это столкновение намеренной теодицеи и подрывающей её скрытой критики богоустройства[37]. К наиболее обсуждаемым случаям относятся также «Лолита» Набокова, где расходятся позиция нарратора Гумберта Гумберта и этические нормы имплицитного автора, «Поворот винта» Генри Джеймса с его ненадёжной рассказчицей-гувернанткой[38] и поздние повести Льва Толстого, о которых Шмид замечает, что поздний Толстой был значительно менее убеждён в своих идеях, чем его имплицитные авторы[7]. В нарративной этике, развитой в работах Джеймса Фелана («Жить, чтобы рассказать об этом», 2005), имплицитный автор выступает инстанцией, несущей ответственность за нравственное измерение повествования, и переносится в сферу риторического взаимодействия реального автора и читателя[39].

undefined

В смежных дисциплинах

В семиотической традиции понятие сближается с идеей экспрессивной функции знака, согласно которой всякий знаковый продукт несёт следы своего создателя; Умберто Эко в книге «Роль читателя» (The Role of the Reader, 1979) разработал понятие «модельного автора» (autore modello) как интерпретационной гипотезы, стратегически конструируемой «модельным читателем», и соотношение модельного и имплицитного автора остаётся предметом дискуссии[40]. В нарратологии кино понятие адаптировалось рядом исследователей, однако распределённость «авторского голоса» между режиссёром, сценаристом, монтажёром и другими участниками кинопроизводства ставит под сомнение его прямую применимость к невербальным нарративам[41]. В лингвистике текста и дискурс-анализе понятие применяется реже, уступая близким терминам «субъект дискурса» и «ментальная модель автора», тогда как в теории перевода оно значимо для дискуссий о «переводческом голосе» (translator's voice): Антуан Берман и Лоренс Венути указывают на «имплицитного переводчика» как самостоятельную инстанцию, опосредующую образ исходного имплицитного автора.

undefined

Примечания

  1. ↑ Booth, 1983. P. 70–71, 151.
  2. ↑ Booth, 1983. P. 74–75.
  3. ↑ Booth, 1983. P. 158–159.
  4. ↑ Iser, 1974. P. 27–38.
  5. ↑ Chatman, 1978. P. 151.
  6. ↑ Поэтика: словарь актуальных терминов и понятий / Под ред. Н. Д. Тамарченко. — М.: Издательство Кулагиной — Intrada, 2008. — 358 с.
  7. ↑ 1 2 3 Schmid W. Implied Author // The Living Handbook of Narratology / Ed. by P. Hühn et al.. — Hamburg: Hamburg University Press, 2013.
  8. ↑ The Princeton Encyclopedia of Poetry and Poetics / Ed. by R. Greene et al.. — 4th ed.. — Princeton: Princeton University Press, 2012. — 1639 с.
  9. ↑ Tynjanov J. On Literary Evolution // Readings in Russian Poetics: Formalist and Structuralist Views / Ed. by L. Matejka, K. Pomorska. — Cambridge: MIT Press, 1971. — С. 66–78.
  10. ↑ Виноградов, 1971. С. 105–211.
  11. ↑ Корман, 1977. С. 119–128.
  12. ↑ Бахтин, 1979.
  13. ↑ Mukařovský J. L'individu dans l'art // Deuxième congrès international d'esthétique et de la science de l'art. — Paris: F. Alcan, 1937. — Т. 1. — С. 349–354.
  14. ↑ Okopień-Sławińska A. Die personalen Relationen in der literarischen Kommunikation // Literarische Kommunikation / Hrsg. von R. Fieguth. — Kronberg: Scriptor, 1975. — С. 127–147.
  15. ↑ Booth, 1968. P. 105–117.
  16. ↑ Booth, 1961. P. 70–75.
  17. ↑ Booth, 1983. P. 401–457.
  18. ↑ Booth, 2005. P. 75–88.
  19. ↑ Booth, 1979. P. 270.
  20. ↑ Booth, 1988. P. 125.
  21. ↑ Chatman, 1990. P. 74–89.
  22. ↑ Rimmon-Kenan, 1983. P. 86–89.
  23. ↑ Genette, 1988. P. 135–154.
  24. ↑ Schmid, 2010. P. 40–55.
  25. ↑ Hempfer K. W. Zur pragmatischen Fundierung der Texttypologie // Textsortenlehre — Gattungsgeschichte / Hrsg. von W. Hinck. — Heidelberg: Quelle und Meyer, 1977. — С. 10.
  26. ↑ Bal M. Notes on Narrative Embedding // Poetics Today. — 1981. — Т. 2. — С. 41–59.
  27. ↑ Nünning, 1993. S. 1–25.
  28. ↑ Kindt, Müller, 2006. P. 181.
  29. ↑ Rimmon Sh. A Comprehensive Theory of Narrative: Genette's Figures III and the Structuralist Study of Fiction // PTL: A Journal for Descriptive Poetics and Theory of Literature. — 1976. — Т. 1. — С. 58.
  30. ↑ Chatman, 1990. P. 76.
  31. ↑ Richardson, 2011. P. 1–10.
  32. ↑ Shen, 2011. P. 80–98.
  33. ↑ Ryan, 2011. P. 29–47.
  34. ↑ Lanser, 2011. P. 153–160.
  35. ↑ Booth, 2005. P. 75–88.
  36. ↑ Schmid, 2010. P. 40–51.
  37. ↑ Schmid, 2010. P. 45–50.
  38. ↑ Booth, 1983. P. 311–336.
  39. ↑ Phelan, 2005. P. 45.
  40. ↑ Eco U. The Role of the Reader: Explorations in the Semiotics of Texts. — Bloomington: Indiana University Press, 1979. — 273 с.
  41. ↑ Stam R., Burgoyne R., Flitterman-Lewis S. New Vocabularies in Film Semiotics. — London: Routledge, 1992. — 229 с.

Литература

  • Booth W. C. The Rhetoric of Fiction. — Chicago: University of Chicago Press, 1961. — 552 с.
  • Booth W. C. The Rhetoric of Fiction. — 2nd ed.. — Chicago: University of Chicago Press, 1983. — 552 с.
  • Booth W. C. Critical Understanding: The Powers and Limits of Pluralism. — Chicago: University of Chicago Press, 1979. — 380 с.
  • Booth W. C. The Company We Keep: An Ethics of Fiction. — Berkeley: University of California Press, 1988. — 566 с.
  • Booth W. C. Resurrection of the Implied Author: Why Bother? // A Companion to Narrative Theory / Ed. by J. Phelan, P. J. Rabinowitz. — Oxford: Blackwell, 2005. — С. 75–88.
  • Booth W. C. 'The Rhetoric of Fiction' and the Poetics of Fictions // Novel: A Forum on Fiction. — 1968. — Т. 1. — С. 105–117.
  • Chatman S. Story and Discourse: Narrative Structure in Fiction and Film. — Ithaca; London: Cornell University Press, 1978. — 277 с.
  • Chatman S. Coming to Terms: The Rhetoric of Narrative in Fiction and Film. — Ithaca: Cornell University Press, 1990. — 240 с.
  • Genette G. Narrative Discourse Revisited. — Ithaca: Cornell University Press, 1988. — 183 с.
  • Iser W. The Implied Reader: Patterns of Communication in Prose Fiction from Bunyan to Beckett. — Baltimore: Johns Hopkins University Press, 1974. — 303 с.
  • Rimmon-Kenan Sh. Narrative Fiction: Contemporary Poetics. — London: Methuen, 1983. — 174 с.
  • Kindt T., Müller H.-H. The Implied Author: Concept and Controversy. — Berlin; New York: De Gruyter, 2006. — 207 с.
  • Nünning A. Renaissance eines anthropomorphisierten Passepartouts oder Nachruf auf ein literaturkritisches Phantom? // Deutsche Vierteljahrsschrift für Literaturwissenschaft und Geistesgeschichte. — 1993. — Т. 67. — С. 1–25.
  • Phelan J. Living to Tell about It: A Rhetoric and Ethics of Character Narration. — Ithaca: Cornell University Press, 2005. — 252 с.
  • Шмид В. Нарратология. — М.: Языки славянской культуры, 2003. — 312 с.
  • Schmid W. Narratology: An Introduction. — Berlin; New York: De Gruyter, 2010. — 254 с.
  • Richardson B. Introduction. Implied Author: Back from the Grave or Simply Dead Again? // Style. — 2011. — Т. 45, № 1. — С. 1–10.
  • Shen D. What is the Implied Author? // Style. — 2011. — Т. 45, № 1. — С. 80–98.
  • Виноградов В. В. Проблема образа автора в художественной литературе // О теории художественной речи. — М.: Высшая школа, 1971. — С. 105–211.
  • Бахтин М. М. Эстетика словесного творчества. — М.: Искусство, 1979. — 424 с.
  • Корман Б. О. О целостности литературного произведения // Избранные труды по теории и истории литературы. — Ижевск: Изд-во Удмуртского университета, 1977. — С. 119–128.

Ссылки

Категории