Демократура

«Диктабланда» — игра слов: по-испански слово «диктатура» заканчивается на dura, то есть «жёсткая», тогда как blanda означает «мягкая». Впервые так был назван недолговечный (1930—1931) режим генерала Дамасо Беренгера в Испании, но в дальнейшем испанские политологи и испанисты других стран охотно пользовались этим термином и для описания режима Франсиско Франко, особенно на поздней стадии его развития^[1].

Слово «демокрадура» было впервые, по-видимому, предложено уругвайским писателем Эдуардо Галеано и образовано путём контаминации слов «демократия» (исп. democracia) и «диктатура» (исп. dictadura). Однако затем это слово было подхвачено американскими политологами Гильермо О’Доннеллом и Филиппом Шмиттером, переосмыслившими его внутреннюю форму и придавшими ему более сложный смысл, — начало этому было положено в совместной работе О’Доннелла и Шмиттера «Стадии выхода из авторитарного правления: Осторожные заключения о сомнительных демократиях» (англ. Transitions from authoritarian rule: tentative conclusions about uncertain democracies; Балтимор, 1986).

Термин «демократура» был введён швейцарским политологом-африканистом Максом Линижером-Гума в книге «Демократура: замаскированная диктатура, подменённая демократия» (фр. «La démocrature, dictature camouflée, démocratie truquée»; Париж, 1992) — по-видимому, независимо от предложенного Эдуардо Галеано термина «демокрадура». В то же время в России уже в 1994 году отмечалось частое использование в журналистике и публицистике слова «демократура», заново изобретаемого различными авторами^[2].

Для Шмиттера и О’Доннелла демократическое устройство является конечной фазой общественного развития, а авторитарное — начальной; любые промежуточные и неотчётливые формы они рассматривают как переходные. При этом между диктатурой и демократией выделяются две промежуточные стадии: диктабланда и демокрадура. Исходя из морфологии слов они связывали термин «диктабланда» с общим значением «умеренная диктатура», а термин «демокрадура» трактовали как «жёсткая демократия».

Раскрывая значение терминов, Шмиттер пишет:

В тех случаях, когда переходный период инициируется и навязывается сверху, прежние правители пытаются защитить свои интересы путём «прививки» авторитарных приемов вновь возникающему режиму. В тех случаях, когда они проводят либерализацию без демократизации (то есть когда они уступают некоторые индивидуальные права без согласия на подотчетность гражданам), возникающий гибридный режим получил название диктабланда (dictablanda). В тех же случаях, когда они, видимо, проводят демократизацию без либерализации (то есть когда выборы проводятся, но при условиях гарантированной победы правящей партии, исключения определённых общественно-политических групп из участия в них, или при лишении выбранных граждан возможности подлинного управления), был предложен неологизм демокрадура (democradura)^[3].

В российской политической науке встречается употребление в этом же смысле терминов «диктократия» (либерализация без демократизации) и «демократура» (демократизация без либерализации), с примерами из африканской (в частности, Кения и Кот-д’Ивуар) и центральноамериканской (Сальвадор и Гватемала 1980—1990 гг.) политики соответственно^[4].

В странах постсоветского пространства последовательно пользовался для описания текущей политической ситуации словом «демократура» политолог Георгий Сатаров. Под этим названием был издан сборник статей Сатарова. По мнению Фёдора Бурлацкого, «демократура не представляет собой исключительно русское явление. Она возникала и угасала во многих странах, осуществлявших радикальные реформы, — в Аргентине и Бразилии, в Южной Корее и на Тайване»; в то же время, полагает Бурлацкий, «демократура как бы вызревает в самой душе россиянина по мере обретения им власти именно потому, что сам он внутренне не свободен»^[5].