Гражданский национализм в России

С возникновением Российской империи основой государственной идеологии стало понятие патриотизм, который фактически стал синонимом национализма и понимался как высшая нравственная добродетель, например, в мировоззрении таких деятелей как Екатерина II, Николай Карамзин и др. После Отечественной войны 1812 года идеи патриотизма стали важным компонентом как идеологии западников (Тимофей Грановский, Виссарион Белинский и др.) и славянофилов (Алексей Хомяков, Иван Киреевский и Пётр Киреевский и др.), так и теории официальной народности Сергея Уварова^[3].

Российские либеральные националисты начала XX века считали своими предшественниками декабристов. Исследователи рассматривают их как первых представителей либерально-демократического национализма и продолжателей классических европейских националистов. Декабристы впервые разделили государственный патриотизм и русский национализм, который они рассматривали как оружие против самодержавия. Правящую династию они обвиняли в антинациональной политике и «засилии» иноземцев, в основном немцев, в правящих кругах. Самодержавие, согласно их представлениям, не соответствовало интересам русского народа, и его следовало заменить прогрессивными государственными формами — конституционной монархией или республикой. Декабрист Пётр Каховский перед казнью писал императору Николаю I: «Для русского больно не иметь нации и всё заключить в одном государе». Декабристы понимали патриотизм в европейском ключе и стремились трансформировать его в «гражданскую религию» и создать русское гражданское общество^[4].

Реакцией на французский революционны девиз «Свобода, равенство, братство» и развившееся на основе французских идей декабристское понимание национализма стал возникшая в царствование императора Николая I теория официальной народности. Эта концепция государственной идеологии Российской империи, была выражена в сформулированной графом Сергеем Уваровым триаде: «Православие, самодержавие, народность», формуле русского консерватизма. Согаласно Уварову, важность народности заключалась в следующем: «Дабы Трон и Церковь оставались в их могуществе, должно поддерживать и чувство Народности, их связующее. Вопрос о Народности не имеет того единства, какое представляет вопрос о Самодержавии; но тот и другой проистекают из одного источника и совокупляются на каждой странице Истории Русского народа»^[4]. Уваров призывал к отказу от «чуждых и бесполезных» «мечтательных призраков», «следуя коим нетрудно было бы, наконец, утратить все остатки народности, не достигнувши мнимой цели европейского образования». В официальную идеологию России вместо термина «нация» был введён термин «народность» (перевод фр. nationalitè — «национальность»)^[4]. Согласно историку А. И. Миллеру, «с начала 1830-х годов оформляется ясно выраженное стремление вытеснить понятие нация и заменить его понятием народность»^[5]. Так, в представлениях авторов этого направления, нейтрализовывался революционно-демократический потенциал европейского понятия «нация»^[4].

Понятие народности было развито в работах Михаила Погодина и Степана Шевырёва^[4].

Ханна Арендт рассматривала панславизм сталинского периода как одну из его существенных характеристик. Также есть и точка зрения, полностью противоречащая советской, согласно которой национализм был свойствен большевикам с самого начала, и Октябрьская революция 1917 года была сродни национально-освободительной борьбе, отвергнув старый режим, как если бы он был инородным^[6].

После распада Советского Союза политические институты советского периода требовали совершенствования. Этнический состав населения России крайне неоднороден, в связи чем, согласно российским исследователям, которые разделяют идеи гражданского национализма, более применимым является формирование единой нации на основе гражданства, через самоопределение моноэтнической группы. В последнем случае возрастает риск социальной нестабильности и угроза этнополитических конфликтов^[7].

По мнению ряда исследователей, сообщество граждан Российской Федерации различной этнической, религиозной, социальной и иной принадлежности на основе исторической российской государственности^[8] сложилось в историческую и социально-политическую общность^[9], политическую, или гражданскую нацию^[8], получившую названия россияне^[9], российский народ^[9], российская нация^[8]. Эта общность имеет комплексный этнический и религиозный состав. Включают более 190 этнических общностей, из них свыше 80 % составляют русские (данные переписи населения 2010 года). 99,7 % россиян владеют русским языком. Около 70 % россиян считают себя православными. В России также распространены ислам, буддизм, иудаизм и другие религии^[9].

В современном значении («граждане Российской Федерации») политоним «россияне» получил распространение в начале 1990-х годов. В частности, обращение «Дорогие россияне!» использовал в своих выступлениях президент России Борис Ельцин с целью нейтрализации этнических характеристик и стереотипов. Этим термином обозначаются граждане России вне зависимости от этнической принадлежности. По мнению некоторых лингвистов, слово носит в себе оттенок политкорректности^[10][11]. Термин «россияне» часто встречается в федеральных законах РФ, указах президента РФ, постановлениях и распоряжениях правительства РФ, в актах субъектов РФ, постановлениях, определениях и других актах высших судов РФ.

По определению Научного совета РАН по комплексным проблемам этничности и межнациональных отношений:

Ряд экспертов, политиков и общественных деятелей отрицают понимание жителей России как социально-политической и историко-культурной целостности в форме гражданской нации. Однако опросы населения показывают, что российская идентичность («мы — россияне») стоит на первом месте в числе других форм коллективной идентичности^[8].

В странах Западной Европы и в США идеология гражданского национализма активно развивается, ставя цели интеграции, гармонизации и унификации общества. В России отсутствует однозначное представление о данной идеологии, поскольку она обладает как положительными, так и отрицательными качествами. Гражданский национализм может нести ущерб этническим культурам, унифицируя их. Он имеет поверхностный характер в вопросе гармонизации этнических культур, что создаёт вероятность межэтнических конфликтов^[12].