Этнические чистки в Чечне

Существует мнение, что нападения на русскоязычное население в Чечне происходили задолго до прихода Дудаева, ещё во времена СССР. Так, американский журналист Павел Хлебников в своей книге «Разговор с варваром» берёт интервью у одного из лидеров бандитской организации, Хож-Ахмеда Нухаева, о его деятельности в 1970-х годах:

Павел Хлебников подытоживает: «В Чечне, ещё до военных действий, которые развернулись в 1994 году, шла кровавая война против мирного населения — русского — так называемая принудительная чеченизация». Хлебников писал о том, что «к 1994 году усилиями чеченских бандитов от полумиллионного русского населения [Чечни] почти никого уже не осталось — или погибли, или бежали, или пропали без вести»^[6].

В 2010 году Александр Хлопонин высказал мнение, что после экономических реформ 1990-х годов миграция проживающего на Северном Кавказе русскоязычного населения была связана с поиском работы^[7]. По данным «Московской хельсинкской группы», отток русских из довоенной Чечни 1991—1993 годов был, прежде всего, вызван «массированным „выдавливанием“ русскоязычного населения из Чечни, сопровождавшимся актами насилия» и русофобией чеченцев^[8]. Светлана Кузьмина, проведшая в плену несколько лет, также свидетельствовала о том, что и во время военных действий одним из мотивов насилия над русскоязычным населением была неприязнь к русским, особенно распространённая в среде чеченцев-участников незаконных вооружённых формирований^[9], некоторые специалисты говорили о послевоенной русофобии в Чечне^[10], отмечая её многовековой идеологический характер^[11].

По данным Всесоюзной переписи 1989 года, на территории Чечено-Ингушской АССР проживало 1 270 429 человек, из них чеченцев — 734 501, русских — 293 771, ингушей — 163 762, армян — 14 824, татар — 14 824, ногайцев — 12 637 и т. д.^[12]. При этом на территории Чечни проживало около 1100 тыс. человек^[13].

В Грозном до войны проживало 397 тыс. человек, из них русских, по данным переписи, было 210 тыс. человек^[14].

По сообщению Дмитрия Соколова-Митрича из «Известий», преследования русских в Чечне начались с 1990 года:

Геннадий Зайцев считал, что факты геноцида русскоязычного населения отражались и в лозунгах:

Помимо указанных лозунгов в Чечне был популярен слоган «Русские — в Рязань, ингуши — в Назрань!», который реализовывался в виде убийств русских и выселения ингушей с территории Чечни^[17], существовали, видимо, и вариации, например, «Русские — в Рязань, ингуши — в Назрань, армяне — в Ереван!»^[18], или «Татары — в Казань, русские — в Рязань, ингуши — в Назрань!»^[19]. Подобные провоцирующие лозунги появись ранее: так, грузино-абхазский конфликт на первых своих этапах сопровождался, по словам Дмитрия Рогозина, характерным для того трагического времени призывом: «Русские мужчины и женщины, не уезжайте из Сухуми! Нам нужны бесплатные рабы и проститутки!»^[20].

По утверждению Ахмара Завгаева, после безнаказанного убийства в 1991 году председателя горсовета Грозного, первого секретаря горкома КПСС Виталия Куценко (по словам Завгаева, его выбросили из окна третьего этажа) и отсутствия какой-либо реакции Москвы на захват дудаевцами здания Верховного совета в Грозном, начался геноцид русскоязычного^[21] и нечеченского населения республики^[22], ликвидация майора республиканского УКГБ Виктора Толстенева^[23][24], и выдавливание тех, кто не поддерживал отделение от России^[25]. Например, в одном из обращений жителей станицы Ассиновская Сунженского района Президенту Борису Ельцину отмечались участившиеся случаи нападения на русских жителей. Здесь только с августа 1996 года было убито 26 русских семей и захвачено 52 домовладения^[26]. В книге, составленной по заказу «Росинформцентра»^[27], говорилось об обращении 50 тысяч русских жителей Наурского и Шелковского района^[28]

По поводу смерти Виталия Куценко существует и другая версия. По данным Александра Пушкина^[29] и Абдуллы Киндарова, соответственно бывшего прокурора и бывшего министра культуры Чечено-Ингушетии, Куценко разбился сам, пытаясь выбраться со второго этажа здания. Киндаров, ссылаясь на очевидцев, утверждает, что сторонники ОКЧН, ворвавшиеся в зал заседания Верховного Совета ЧИАССР, «до первых рядов, где у окна сидел В. А. Куценко, и не доходили», причем вряд ли кто-то из них «знал его вообще». Доставленного с травмой головы в больницу Куценко вызвались оперировать три хирурга-чеченца (среди них — брат Киндарова, заслуженный врач ЧИАССР Барон Киндаров), но жена и дочь Куценко воспротивились этому: «Ваши чеченцы ударили его по голове и выбросили из окна, — заявила жена. — Я вам не доверяю». В итоге операцию удалось провести только к ночи, по прибытии специально вызванного для этого русского врача, но прошла неудачно, и Куценко умер^[30].

С момента провозглашения независимости Дудаев объявил курс на построение националистического государства чеченского народа^[31]. После вступления в должность президента Дудаев издал приказ о помиловании заключённых тюрем и колоний. Амнистия, а также большая безработица в сепаратистском регионе России сыграли важную роль в будущих преступлениях криминальных элементов против мирного населения. Так как большинство чеченцев объединены в тейпы и имели широкую поддержку среди своих родственников, они могли не опасаться за свою жизнь и имущество.

Иначе складывалась ситуация вокруг нечеченского населения. Происходил геноцид нечеченского и немусульманского населения республики. В оставленные пустые дома заселялись оставшиеся жители (как правило, чеченцы), имущество разворовывалось. Покидающие свои дома в Чечне официально статус беженцев в России не получили: по юридическому определению, согласно которому статус беженца получается при миграции в другую страну, им был присвоен статус вынужденных переселенцев^[32].

Как сообщают в своей монографии, вышедшей в свет в 1992 году, профессор ЧГУ И. Ю. Алироев и доцент ЧИГПИ Д. Д. Межидов, «отдельная часть русскоязычного населения» Чечено-Ингушетии, находясь в плену «имперского мышления» и «великодержавного шовинизма», крайне болезненно относилась к процессу обретения «коренными народами республики [чеченцами и ингушами] своих исконных прав». В качестве примера «бешеной злобы», которую вызывал у части русского населения тот факт, что вайнахи становятся «хозяевами» на своей земле, авторы приводят письмо одного местного жителя, который издевательски отзывался о жертвах депортации 1944 г. («М-да! Сожгли! Не церемонились! А может, и поделом») и жестко поносил политическую конъюнктуру в республике: «Цивилизованные народы требуют порядка и стабильности, а дикари — свободы для своих звериных инстинктов. Эх вы, первобытное общество на стадии разложения… […] Не зря у Лермонтова есть фраза: „Чеченцы дрянь“. Ещё тогда подмечено. А?» Комментируя это письмо, Алироев и Межидов пишут: «Совершенно очевидно, что вайнахи слишком перекормили этого „интеллигента“, и он, подобно печально известной преступной восьмерке из ГКЧП, бесится с жиру или от тоски по дням минувшим». Подчеркивая, что вайнахи «никогда не мешали и не будут мешать жить в республике всем людям доброй воли, к какой бы национальности они не принадлежали», авторы вместе с тем настаивают на том, что «дружба, доброжелательность, стремление к взаимопониманию должно быть „привилегией“ не одного какого-то народа, в частности, только чеченского, а всех народов, живущих в республике»^[33].

По утверждению этнолога Валерия Тишкова, нечеченское, прежде всего русское, население подверглось массовым гонениям, многие из них были убиты чеченцами, только Грозный покинуло 200 тысяч жителей при полном равнодушии российской власти и мировой общественности^[34]. По утверждению Юрия Сошина из журнала «Факт», в 1990-е гг. во время президентства Джохара Дудаева в Чечне существовала надпись, выложенная белым камнем при въезде в Грозный: «Русские, не уезжайте, нам нужны рабы и проститутки»^[35].

В докладе генерал-майора И. Соколова об общественно-политической обстановке в Чечено-Ингушской Республике командующему войсками Северо-Кавказского военного округа говорилось: «…с 21.8.1991 года в республике резко ухудшилась и имеет тенденцию к дальнейшему ухудшению криминогенная обстановка. С 8.10.91 г идёт бунт в следственном изоляторе г. Грозный. Совершено несколько побегов, один из них массовый — до 60 человек. Совершен побег из колонии строгого режима в станице Наурская (до 15 человек). Имеет место выезд русскоязычного населения с территории республики, причём имеются факты, когда выезжающие останавливаются на заставах при выезде из Республики, их имущество разграбляется или уничтожается как „нажитое в Чечне“ и принадлежащее чеченскому народу»^[28].

Бывший министр обороны России Павел Грачёв, отвечая на вопрос корреспондента газеты «Труд» о ситуации начала 90-х в Чечне, вспоминал:

Журналистка «Независимой газеты» Наталья Пачегина, описывая Чечню начала 1993 г., отмечала:

17 июня 1993 года Совет Национальностей Верховного Совета Российской Федерации принял заявление «В связи с ситуацией в Чеченской Республике», в котором, в частности, говорилось, что в результате политики правящей в Чечне верхушки «резко ухудшилось положение представителей различных национальностей», проживающих на территории Чечни, «некоторые из них, по существу, вытесняются за её пределы, вынуждены покидать места, где в мире и дружбе с чеченцами и ингушами жили они и многие поколения их предков»^[38].

В октябре 1994 года президент ЧРИ Джохар Дудаев заявил, что информационная кампания о преследовании нечеченского населения была развернута российским руководством для оправдания войны в Чечне в целях пропаганды. Джохар Дудаев в интервью агентству «Интерфакс» заявил, что эти слухи являются «безосновательными и кощунственными», так как «с 1991 года в республике действует распоряжение об особом контроле за преступлениями, совершенными против представителей русскоязычного населения»^[39].

В 2006 году на вопрос радиослушателя «Эхо Москвы» о том, готовы ли чеченские власти признать геноцид русского населения в период 1992-93 годов, Зияд Сабсаби, заместитель председателя правительства Чеченской республики, полномочный представитель Чеченской республики при президенте России, член СФ, ответил следующее:

Бывавшая в Чечне Лидия Сычёва отмечала в 2000 году, что настоящие «причины изощренных садистских зверств ичкерийских бандитов и насильников» только предстоит узнать^[40].

В июле 2000 года президент России Владимир Путин заявил: «В последние годы на территории Чечни мы наблюдали широкомасштабный геноцид в отношении русского народа, в отношении русскоязычного населения. К сожалению, на это никто не реагировал»^[49]. В 2002 году, выступая на встрече с представителями чеченской общественности, В. В. Путин отметил, что правление А. А. Масхадова привело к геноциду в отношении представителей других народов, проживавших ранее в Чечне^[50].

Альфред Кох, выступая на лекции в ГУ-ВШЭ, отмечал, что по неизвестной ему причине никто не говорил о том^[51], что ещё до открытой фазы конфликта, фактически русскоязычное население Чечено-Ингушетии было частично вырезано, частично изгнано с территории, на которой они жили сотни лет. Политик В. И. Алкснис, упрекая чеченское руководство в избирательности, говорил буквально следующее:

В связи с неоднократными высказываниями Виктора Алксниса о недостаточном расследовании геноцида русских в Чечне, он был вызван в Следственный комитет РФ для дачи показаний^[52]. Д. Г. Завгаев, отметив, что производилось «отрезание голов ещё летом 1994 года и выставление их на площадях происходили тогда, когда не было там российских войск, не было войны», придерживался мнения, что этническая чистка затрагивала весь многонациональный народ Чечено-Ингушской Республики и проводилась незаконными вооружёнными формированиями в первую очередь под руководством Яндарбиева и Масхадова^[53].

В 2011 году, комментируя «провокационное» решение Грузии признать геноцид адыгов, журналист и государственный советник РФ II класса Сергей Попов сказал: «Тогда в современных реалиях можно смело говорить о геноциде русских в Чечне за период с 1990 до 1994. Тогда из республики бежало свыше 200 тысяч русских. Подчеркиваю — до начала военных действий»^[54]. "Геноциду русских в Чечне посвящена, в частности, наша «Белая книга» — напоминал Степашин в 2018 году^[55].

В июле 1999 года министерство по делам национальностей России сообщило, что в Чечне с 1991 по 1999 годы было убито более 21 тыс. русских (не считая погибших в ходе военных действий), захвачено более 100 тыс. квартир и домов, принадлежащих представителям нечеченских этносов, более 46 тыс. человек были фактически превращены в рабов^[56]. В марте 1994 года дудаевская администрация отрицала, что в Чечне русских используют как рабов, называя сообщения об этом «грязью, дезинформацией и провокацией», направленной на формирование «определённого фона для военного вторжения в Чечню» и создания «идеологической базы для нового геноцида против чеченского народа». Кроме того, Ичкерия заявляла о своей готовности «в любое время» принять международных инспекторов для проверки наличия в республике рабов^[57]. Пророссийские власти Чечни 2010-х годов также опровергают цифры Миннаца, приводимые отдельными политиками и блогерами из Москвы в своих критических материалах о республике^[58]: «100 тыс. отнятых квартир и домов — не более чем миф. Такой же, как 46 тыс. „русских рабов“. Достаточно сказать, что во время первой и второй чеченских военных кампаний российские СМИ старательно искали этих самых „рабов“, но нашли только двух-трёх опустившихся бомжей, которых на любом московском вокзале можно собрать во много раз больше»^[59]. В 2015 году председатель парламента Чеченской Республики Д. Б. Абдурахманов и историк Я. З. Ахмадов писали, что утверждения о 21 тыс. убитых русских в Чечне — результат «плановой информационно-государственной задачи „перевода стрелок“ с больной головы на здоровую»: «[…] данные показатели бессмысленно обсуждать, когда неясно: убиты указанные русские „чеченцами“, для Чечни уж слишком велики масштабы, или они убиты в ходе массированных бомбардировок, артобстрелов и „зачистки“ города озверевшей солдатнёй». По словам Абдурахманова и Ахмадова, они и сами «рады бы» обвинить ичкерийцев в убийстве двух десятков тысяч человек, «да никак не получается — это же вам не кино и не телепередача; для реализации таких масштабов расстрелов нужна какая-никакая „индустрия“ или, на худой конец, 100-тыс. группировка войск, а не пара тысяч боевиков»^[60].

В 2002 году президент России Владимир Путин заявил, что в «результате этнических чисток в Чечне погибло до 30 тыс. человек, а возможно, и больше»^[61]. Кроме того, по словам Путина, в период с 1992 по 2002 гг. республику пришлось покинуть «около 220 тыс. русских и 650 тыс. чеченцев»^[62].

По опубликованным Госсоветом Чечни данным, с 1991 по 2005 год в Чечне погибли 150—160 тыс. человек, из которых примерно 30-40 тыс. были чеченцами. Остальные — русские, дагестанцы и представители других национальностей, населяющих Чечню. Впоследствии глава Госсовета Чечни Таус Джабраилов отметил, что в число погибших им были включены все без вести пропавшие в Чечне, и что названные им цифры не могут считаться официальными, так как их нельзя подтвердить документально^[63].

По данным переписей населения, в Чечено-Ингушской АССР в 1989 году проживало 269 130 русских (24,8 % населения), в 2010 в Чеченской республике проживает 24 382 русских (1,9 %)^[64].

Текст заявления и. о. Президента Российской Федерации В.В. Путина в связи с нарушением прав человека в ходе контртеррористической операции в Северо-Кавказском регионе РФ содержал гарантии скорого расследования дел, касающихся, в частности, «фактов геноцида» в Чечне, вина за это и другие преступления возлагалась, в первую очередь, на «режим Д. Дудаева — А. Масхадова»^[62].

Несмотря на это, в России не был проведен ни один громкий процесс над руководителями Чечни. Большинство из них были уничтожены в результате проводимых спецопераций контртеррористического характера. Начальник Управления по надзору за исполнением законов на территории Чеченской Республики Главного управления Генеральной прокуратуры Российской Федерации на Северном Кавказе, исполняющий обязанности прокурора Чеченской Республики государственный советник юстиции 3 класса Игорь Иванович Киселёв в эксклюзивном интервью «Российской газете» сказал следующее, отвечая на вопрос о законности и правопорядке в Чеченской Республике Ичкерия:

1 февраля 1995 года Генеральная прокуратура Российской Федерации возбудила уголовное дело по ст. ст. 64 п. «а», 70-1, 133-1 ч. 1, 74 ч. 3 УК РСФСР против Д. Дудаева, который, в частности, обвинялся в разжигании межнациональной розни:

До суда над Дудаевым дело не дошло. 21 апреля 1996 года российские спецслужбы в районе села Гехи-Чу в 30 км от Грозного ликвидировали его в результате проведённой спецоперации.

Также в конце 1999 Генеральная прокуратура России потребовала от Аслана Масхадова «незамедлительно явиться для дачи показаний по делам о геноциде русского населения» в Чеченской республике^[65] после обнаружения массовых захоронений на территории республики. Для дачи показаний Масхадов не явился. 8 марта 2005 года он был ликвидирован в ходе спецоперации ФСБ в селе Толстой-Юрт (Грозненский сельский район).